Сегодня был на удивление спокойный день, что в Нью-Йорке означало, что среднее количество убийств за день не превышало нормативного, а на горизонте не появилось новых сумасшедших маньяков, расчленяющих свои жертвы маникюрными ножницами и подбрасывающих части мертвых тел в карманы пальто школьников. Дежурство было бы совершенно безоблачным, если бы не Кейтлин, сопровождающая каждое движение напарника язвительным комментарием. Один Тед мог проигнорировать, парочку запомнить, но при этом промолчать, но шпильки сыпались на него валом, будто внутри у этой женщины была игольная подушка.
Фокс уже подал прошение о том, чтобы ему сменили напарника, но женщина в тот же день подала обратное, несказанно удивив этим бывшего любовника. Гай считал, что и Дьюс горит желанием больше никогда его не видеть после того, что он ей наговорил: про то, как страстно до сих пор любит жену, и всегда любил; про то, что секс – это единственное, что ему когда-либо нужно было от Кейт; что никогда не посмотрел бы на неё, не мельтеши она перед глазами 24 часа в сутки. Ему казалось, что после таких откровений видит блондинку в последний раз.
Довольно скоро его изумление рассеялось. Мисс Дьюс и правда не могла наговорить в ответ Фоксу тех же гадостей, так как мужа у неё отродясь не было; внешне Теодор притягивал к себе взгляды многих женщин и был об этом прекрасно осведомлен; а о том, что Кейт совершенно искренне и по уши втрескалась в напарника, знал весь участок. Зато она могла превратить его жизнь в ад, используя извечное оружие всех женщин – острый язычок, который разил почище зэковской заточки. Тем более довольная ухмылка растягивала её и без того некрасивое лицо, когда до офицерши доходили слухи о том, что Тедди не добился своим расставанием с любовницей ничего на супружеском фронте.
- Что, сладкий мой, мозоли на руках? – ворковала Дьюс, когда Фокс не слишком ловко перехватывал револьвер. – У медвежоночка Тедди болит спинка от жесткого матраса в гостиной? – притворно беспокоилась она, когда напарник поднимал  нечто тяжелое, характерно морщась от того, как остеохондроз «стрелял» в позвоночник. – Смотри, какой удобный коттеджик для холостяка, - советовала Кейт, когда они приезжали на вызов из фешенебельного района, - думаю, тебе стоит озаботиться жильем заранее, пока Изольда не выкинула тебя на порог без предупреждения! - последние слова женщина прошипела прямо, как змея, уже не скрывая разъедавшей душу злобы под лицемерной маской. Фокс резко развернулся, оскалившись, готовый наотмашь ударить суку по зубам, но тут дверь дома открылась и седовласая старуха принялась причитать о том, что сосед таскает у неё морковь из огорода.
Это было последнее задание и Фокс, оставив машину на служебной парковке вместе в победоносно ухмылявшейся напарницей, пересел в свою. Типало его так, будто Фокс нынче не кошечек снимал с дерева, а часами дрался в рукопашную с самыми закоренелыми бандитами Гарлема. Наверное, поэтому Тед и не заметил выруливавший с его улицы грузовик доставки цветов, поставивший ему царапину на двери.
- Ты, куда прёшь, тупица?! - высунулся из своей жестянки парень с рельефной мускулатурой – ему бы стероиды развозить, а не ромашки.
- Я?! – заревел в ответ Фокс, ошалевший от такой наглости. На чертовом фургоне и так было царапин, будто его использовали пантеры в качестве когтеточки, а свою машинку Тед холил и лелеял, так что на полированном боку повреждение было ярко заметно, - чтоб ты подавился своими подсолнухами, козёл! Будешь мне выплачивать страховку, как будто ты мне полкапота снес!
- Ага, держи карман шире, - сплюнул водила, выжимая газ и выруливая на главную дорогу. Фокс раздраженно ударил по приборной панели, отметив себе никогда больше не пользоваться услугами этой фирмы. Впрочем, кажется, он и до этого не прибегал к ним, так как «Freyja» брала за свои услуги недешево и Теодор, у которого на шее висело трое детей, не мог позволить себе заказывать у них ботанические подарки.
- Интересно, кому это захотелось шикануть? – думал Гай, перебирая в уме соседей и ковыряясь ключами в замке, которые выпали на пол, когда он переступил порог, чуть не споткнувшись о гигантскую цветочную конструкцию. Зеленые насаждения были превращены здесь в исходный материал скульптурной композиции, которую издалека только шизофреник называл бы букетом. Дизайнер потрудился на славу, создав живую картину из орхидей, лилий, корилуса и Джа знает чего еще. В центре красовался розовый пион, дразня взор пузатым боком.
Недоумение (может быть, безрукий урод занес посылку сюда по ошибке?), сменилось приступом жесточайшего гнева, когда Фокс неуверенно взял бумажный квадратик, на котором золотым тиснением были отпечатаны слова «Спасибо за восхитительную встречу!». Буквально в двух метрах от полицеского щебетала по телефону жена. Чувствуя, как ревность пронзает желудок почище рака в последней стадии, как в венах разливается едкая вонючая желчь, Теодор не смял – аккуратно убрал в карман кожаной куртки - грёбаную записку, словно улику, прислушиваясь к разговору.
[NIC]Theodore Fox[/NIC]
[STA]The good cop[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/33397.gif[/AVA]

Сначала Фокса охватил жар при виде облаченных только в тонкое белье форм жены, которые она до сих пор поддерживала в идеальной форме. Мужчина жадно обежал взглядом всё, от тонких лодыжек до затянутой в кружево груди, немного потерявшей форму после пары беременностей, но по-прежнему соблазнительной. Глаза Теодора потемнели, а на виске запульсировала жилка. Желание забурлило в нем, как нечто живое и дикое, а ревность тем сильнее, когда её подстегивает похоть. Последнее время даже любоваться женой удавалось нечасто. Лоя в прямом смысле слова «отлучила» мужа от тела, даже переодеваясь за закрытыми дверьми, нисколечко не стесняясь, но давая понять, что он элементарно не достоин видеть её обнаженной.
Утром,  когда Гай уходил, женщина спала. Спустя некоторое время после их размолвки Тед стал вставать на полчаса раньше (даже, если лег за полночь) наблюдая, как рассветные лучи ползут по подушке к лицу матери его детей. В одно из таких утренних бдений мужчина забылся, наклонившись и касаясь шеи жены губами в совершенно невинном поцелуе, отведя в сторону запутавшиеся темные волосы. Лоя проснулась и с тех стала запирать дверь в свою спальню, объявив то, что он сделал, чуть ли не изнасилованием.
Вечером Теодор не знал, где пропадает Лоя – в спортзале, у подруги, или на этих новомодных богемных вечеринках, куда её приглашали с каждым днем всё чаще, хотя до ссоры жена всегда делилась с ним, куда направляется. – А где мама? – спрашивала за ужином Ханна, ковыряя ложкой детскую запеканку, что миссис Фокс приготовила заранее. – Я не знаю, - глухо отвечал Тед, закидывая в себя стейк, вкуса которого не чувствовал. – А я знаю! – отзывалась ехидно Зои с таинственным видом, смакуя каждый кусочек  салата по-гречески. И несмотря на то, что Реджи в этих случаях воздерживался от комментариев, Тео физически ощущал перед сыном унижение и бессилие, ставшие обыкновенной приправой к трапезе.
Упрекнуть Лою в отсутствии внимания к детям было нельзя. Она по-прежнему играла днём с Ханной, поддерживала самые безумные начинания Реджи, ходила за покупками со старшей дочерью, а на выходных направлялась со всей троицей куда-нибудь провести время вместе. Миссис Фокс умудрялась, даже работая, уделять им больше внимания, чем полицейский, который теперь старался приходить домой сразу после дежурства, вызывая на себя нарекания начальства и упреки коллег, которых приходилось подводить. Проблема была в том, что дети уже привыкли обходиться без него и сейчас встречали с недоверием попытки найти понимание.
Но мужа Лоя открыто избегала: всячески пресекала все попытки Тео пробудить в ней нежностями приятные воспоминания, которые стоили – стоили! – того, чтобы сохранить их брак, разваливавшийся на глазах. Не так, как раньше делала ему замечания за откровенные ласки при детях, смущенно пожурив, а так, как делают замечание в дорогом ресторане, - поджав губы и снисходительным тоном, дающим понять, что от быдла иного и не ждали.
Поэтому вслед за теплой волной возбуждения Теодора накрыл озноб – от болезненного осознания невозможности что-то изменить, от которого спасало только его непоколебимое упрямство.  Гай даже забыл снять куртку, наблюдая, как Лоя натягивает платье. И прекрасно, что оделась: к сыну Фокс не ревновал, но времена, когда Реджинальду можно было купаться с мамой в одной ванной, давно прошли. Что за такой важный собеседник, что она выскочила к нему голяком? – раздраженно подумал полицейский, по профессиональной привычке всегда ищущий в людских поступках червоточинку. 
Услышав имя, Теодор записал его в черный список почище Бен Ладена и Аль Капоне. Раньше за такие разговорчики Фокс бы отвёл жену в сторонку и устроил подробный разбор  текста, словно протокола допроса. Раньше мужчина вскидывался на малейшее упоминание знакомых Лои мужского пола, устраивая подробное расследование, кто они, чем занимаются, и главное – какие намерения имеют по отношению к его благоверной. Раньше Фокс вышвырнул бы чертов куст от «Фрейи», не выясняя даже, кто осмелился его прислать замужней женщине. 
Но сейчас всё было по-другому. Супруги вот уже несколько недель жили в постоянном конфликте, чувства застыли на отметке абсолютного нуля, словно лёд в морозилке. Теодор надеялся, что после того, как он бросит Кейт, они будут строить отношения вместе, в конце концов, Фокс ведь не от хорошей жизни подался к Дьюс. Но Лоя достаточно ясно дала понять, что своим предательством Гай перечеркнул всё, чтоб было между ними -  почти что четверть века относительно прочного замужества. Все попытки Тео вернуть расположение любимой разбивались вдребезги. Он вёл себя будто мелкопоместный феодал перед капризной королевой, способной росчерком пера уничтожить всё его княжество, снося леденящий холод и показное равнодушие, но ситуация не сдвигалась ни на дюйм. 
Неоднократно Тед хотел высказать жене пусть во время скандала, пусть во время истерики, но то, что было у него на душе, отравляя существование. Кейт изводила его издёвками, но расставшись с ней, Фокс не собирался изменять решения, потому и не отвечал, поддерживая беспочвенный диалог. С супругой же ему хотелось поговорить, хотелось объяснить, что произошло, уверить в том, что Гай до сих пор любит её. Но Лоя терзала мужа молчанием, не дожидаясь, пока он откроет рот, и невысказанные мольбы продолжали сверлить сознание: «Хватит выводить меня из себя. Повеселилась и хватит! С меня довольно! Это уж слишком. Ты переходишь всякие границы. Я не враг тебе. Прекрати. Ты причиняешь мне боль. Хватит!»
- Костюм Евы, значит? – не выдержал Теодор, вырывая трубку из рук жены и нажимая на сброс,  - если он не прихватит костюм зомби из «обители зла», я ему его организую, - злость поднималась, точно пенка молока, забытого на плите, угрожая перелиться через край и затопить горелку, оставляя грязный осадок. Теперь пусть только попробует упрекнуть меня за Кейт, когда сама попалась на жареном! Пальцы неосознанным движением застегнули змейку на спине женщины до конца (память рук угасает гораздо медленнее), - хотя, надо сказать, это платье не сильно отличается от пеньюара! - Тед осёкся, увидев Хани, которая, хлопая в ладоши, нюхала цветы.
- Ой, это мне? Мне, как начинающей актрисе?! – малышка сияла от счастья, аж подпрыгивая возле корзинки. До этого момента Фоксу хотелось разорвать веник на кусочки, положить под пресс, а затем засунуть его в уничтожитель бумаг, наблюдая, как треклятый букет превращается в тонкие зеленые полосочки. Естественно, он неоднократно дарил за последний месяц жене цветы, но они оставались там же, где он их оставлял, не удостаиваясь не то, что слов благодарности, а даже вазы, и увядали на следующий же день. Однажды Фокс попытался поставить их в вазу сам, но на следующий же день ваза вновь стояла в шкафу, а ни в чем не повинные свежие, нетронутые гниением бутоны и листья валялись в мусорном баке.
- Конечно, тебе, Лисёночек, - выдохнул отец, смягчаясь, - ты достойна его, как никто другой, - пусть от этой дряни хоть какая-то польза будет. Ханна еле подняла букет, не намного меньше её самой, и вода, пропитавшая пенопластовый оазис, вылилась на роскошное голубое платье, которое родители покупали специально для спектакля, - Теодор настоял на том, чтобы сделать это вместе. Маргарет, выглянувшая из комнаты, охнула, сетуя на то, что теперь придется сушить юбку феном. Женщина кинула изучающий взгляд на дочь и зятя, стоявших, словно готовые вцепиться друг другу в глотку звери, и подальше от греха увела внучку вглубь дома.
- Пионы,   - выплюнул Теодор, вспомнив розовое недоразумение посреди в целом невразумительной композиции, - рассказала ему про пионы,   - предъявил он обвинение, как будто Лоя продала СССР схемы атомной боеголовки США, - про что ещё рассказала? Может быть про то, что ты кончаешь от шелеста бумаги?  Или в этом он убедился сам?
[NIC]Theodore Fox[/NIC]
[STA]The good cop[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/33397.gif[/AVA]

— Алена Игоревна у себя?
— У себя. Только, кажется, не в себе.
(с) к/ф «Чародеи»

В глазах миссис Фокс мелькнул тот древний и неискоренимый страх, что нашептывает порой даже самой эмансипированной женщине, что мужа должно слушаться. И во взоре, которым жена окинула Тео, сквозило, помимо презрения и гадливости, нечто полузабытое: нотка ностальгии по тем временам, когда можно было себе позволить заботливо поправить смятый воротник, пригладить волосы, оттереть пыльное пятно с черной кожи, зная, что эти мелочи только подчеркивают родной образ. Офицер обратил бы внимание на этот взгляд, способный чуть охладить его гнев, не будь он так охвачен собственническими чувствами, но Лоя довольно скоро совладала с минутной слабостью, обретая вновь непоколебимость медицинского ланцета, и готовая выдать еще с дюжину фраз, после которых талантливый режиссер выкрикнет "Cut!".
Теодор не владел ни поэтическим, ни литературным слогом, излагая свои мысли по большей части жестами и простыми незатейливыми фразами, которыми и писал рапорты, вроде того британского, что однажды стал достоянием сетевых троллей: "Я преследую. Я кусаю. Плохой человек. Вкусный. Хороший пёс Пич". В силу своей барашьей горячности  Фокс умел порой ударить в самое больное место, но жене по этой части уступал немало очков. Например, на ее шпильку про моду Тед мог проворчать только нечто неразборчивое в духе "все кутюрье - кудлатые педики в рюшах". Поэтому их ссоры зачастую заканчивались словесной победой Лои, поднаторевшей в жонглировании фразами, с ошеломительным счетом, и победить мужчине удавалось, только повышая тон, после чего дети косо смотрели на него за завтраком. Но, узнав про измену, супруга стала избегать конфронтаций, обрывая перебранку прежде, чем та перерастала в скандал. Такие вот предпосылки в стиле холодной войны происходили по десять раз на дню, но ни одна еще не переросла в открытый конфликт, и гной непонимания копился все дальше.
С каждым разом отрывистые ответы жены становились все более желчными, как будто она, словно змея, копила отраву, чтобы выплеснуть её в нужный момент во время укуса. Но сейчас Тео испытал чувство, будто ему и вправду впрыснули в вену яд. Злость на несчастные маргаритки-лютики испарилась, и осталось неверие, что всё это происходит с ним наяву. В эти минуты Фокс ощутил себя беспомощным, точно трехлеток, которого заперли одного в комнате. Лоя часто шутила, что он так и остался большим ребенком, который надувает губки на то, что у него забрали «игрушку».
Но это была не та Лоя, что сейчас стояла перед ним. Впервые Тед почувствовал жену – чужой, а такого с ним не случалось с того самого момента, как мужчина влюбился в неё в видео-прокате. Мисс Нолан сразу стала для Гая первым человеком после Генри, которому он доверился полностью и безоглядно. Кольцо её рук было защитным талисманом, их прикосновение давало силы и заставляло забыть о проблемах, а теперь Тео почти физически почувствовал пощечину. Пожалуй, лучше бы супруга просто съездила ему по морде, чем процедила эти слова, вонзившиеся в него, как раскаленные иглы саркофага нюрнбергской девы.
Должно быть, жену украли инопланетяне и заменили её ведьмой, которая Тео не любит и никогда не любила; бездушным роботом, запрограммированным на то, чтобы причинить Фоксу боль. Заезженный киносюжет, который, казалось Тедди, он никогда не встретит в жизни. Лоя отзывалась о таких с пренебрежением, считая, что работа истинно талантливого сценариста заключается в том, чтобы выйти за рамки сюжетов. Правда, Фокс уже несколько месяцев не слышал от жены ни единого слова о её любимом деле. Премьеры, вопрос посещения которых раньше даже не обсуждался (поход в кинотеатр подразумевался как бы сам собой), оставались без внимания. Когда Тед, вопреки здравому смыслу, купил билеты без согласия супруги и поставил жену перед фактом, Лоя посоветовала ему обратиться за компанией к своей белобрысой шлюхе, если она, конечно, может отличить 3D-очки от мотошлема. Единственной отдушиной были мультфильмы, на которые мистер и миссис Фокс водили младшую дочь, но потом Ханна отказалась и от них, сказав, что может посмотреть их и на компьютере брата. Лисенок была слишком маленькой, чтобы до конца понимать происходящее между родителями, но чувствовала сквозившее между ними напряжение получше некоторых взрослых. Страницы альбома с корешками от посещенных сеансов пустовали с середины июля, вводя в отчаяние сентиментального Фокса, что придавал таким мелочам большое значение.
«Шелест бумаги» был пунктиком того же разряда, но Тед посчитал, что у жены не повернется язык смеяться над ним.  Напротив, Гай надеялся, что упоминание об этом смягчит Лою, что она вспомнит, как они близки, но все обернулось другой стороной медали. Да, обычно все эти междусобойчики и внутряки банальны и глупы, наподобие слащавых прозвищ, которыми влюбленные называют друг друга, но глумиться над ними может только человек, не имеющий к ним никакого отношения. Кажется, теперь Лоя считала себя именно таким человеком, имеющим право без сожаления растоптать романтику их отношений. Сердце полицейского, что выдерживало любые стрессы, вроде перестрелок и террористических актов, пропустило удар. Губы дрогнули, но не в попытке придумать достойный ответ, которого в сложившейся ситуации быть не могло.
- Как ты…
«…смогла?» - растаял вопрос в гортани, так как Тео не увидел в глазах ни капли раскаяния за сказанное, а только вызов, проявившийся еще больше, когда в комнату вернулись Ханна и Маргарет. Кажется, последняя даже слышала выпад потерявшей совесть Лои, потому что воззрилась на неё, точно священник, при котором трескают мясо в пост. Последнее время теща удивляла Фокса, так как, по всей видимости, стремилась помочь ему сохранить брак с тем же упорством, с каким хотела разрушить помолвку 25 лет назад. Несмотря на то, что миссис Нолан молчала, оставаясь на стороне Лои, как мать, она ни разу не поддержала дочь в её нападках на Теда. И если раньше в присутствии Маргарет Теодор чувствовал себя неуверенно, то теперь он почти видел её готовность оказать зятю поддержку.  Со своим предложением попить чайку женщина смотрелась, как бард с лютней на поле боя, рискующий схлопотать пулю в грудь.  Но Тед имел возможность снова убедиться, что в этом доме только с ним обращаются, как с нашкодившим псом, а всем остальным вежливость всё же перепадает. 
- Не нужно такси, - возмутился он, слыша свой голос, как через вату, - я сам тебя подвезу…Изольда, - этим именем Тед называл жену только в критических ситуациях, так же, как Реджи – «молодым человеком» или «Позором Семьи». Зачастую это давало обратный эффект, не успокаивая, а выводя Лою из себя еще больше, но Фокс уже не понимал, куда еще больше?! Её последние слова в свой адрес он воспринял, как богохульство. После таких заявлений инквизиторы перестают пытать еретиков, отправляя грешников сразу на костер, убедившись в том, что их не исправить.
- А как же Ханна?   – тихо спросила миссис Нолан, - ты обещал отвезти ее на школьный спектакль,   - Лисёнок, ласкавшаяся к маме, растерянно обернулась на Теда, улыбка исчезла с личика.
- Папа? Я не буду играть? Я не стану актрисой? – Фокс растерялся, переводя взгляд то на дочурку, готовую расплакаться, то на жену, которая демонстративно надевала туфли, будто проводя случайно пальцами по длинным ногам. Но желания в мужчине уже не было: не особо подумаешь о сексе, когда тебя практически обозвали импотентом.
- Станешь, малышка. Я поеду коротким путем и быстро вернусь, - принял решение офицер, - а вы пока просушите платье, - присев на корточки перед Ханной, Тед поправил юбку, на которой по-прежнему темнело мокрое пятно, - ты ведь не русалку играешь.
С дочерью Тед общался в оживленном тоне, пересыпая разговоры прибаутками. Лисёнок их очень любила и потом часто повторяла, носясь с ними с большей радостью, чем даже с гостинцами, которые полицейский периодически приносил с дежурства. Но сейчас шутки давались тяжело. Теодор проглотил оскорбление, но слова Лои крутились в голове, жаля, как рой разгневанных ос.
Та сцена, которая всегда согревала Фокса нежностью и чувственностью, сейчас в его сознании тлела, превращаясь в пепел, скручиваясь обугленными завитками по краям. Это было уже после рождения близнецов, когда жена писала свой первый сценарий в муках творчества. В доме царил бардак – не то, что безукоризненная чистота, которой миссис Фокс гордилась впоследствии. Холодильник или пустовал, или был полон полуфабрикатной дряни. Яичница и пельмени снились Теду в страшных снах в образах безобразных монстров. Периоды вдохновения у Лои сменялись жесточайшим унынием и уверениями, что она бестолочь, не способная написать сценарий даже к «Красной Шапочке». Несколько дней супруга кормила Фокса обычными женскими отговорками, что она занята, что у неё нет настроения, что у неё болит голова. В конце концов, пресекая всяческое сопротивление, Тед повалил жену на кровать, засыпанную исчерканными и скомканными листами, частично напечатанными, частично написанными от руки. Они занимались любовью несколько часов, пока в соседней комнате не проснулись и не разорались близнецы, а всю следующую ночью Лоя в ажиотаже писала сценарий, закончив черновой вариант наутро.
С тех пор шелест бумаги во время секса стал для них личным фетишем, всё равно как жест в фильме «Без лица», когда полицейский проводит пальцами по лицу жены. Если бы Фоксу сказали, что Лоя – оборотень, принявший обличие его супруги, Теодор бы проверил это, спросив именно про эту интимную тонкость. Они постоянно возвращались к этой детали, шутили, отличается ли «шекспировский» оргазм от «хемингуэевского»; подбирали  «сексуальную» литературу, словно вино к трапезе, рассуждая, что Кинг, вероятно, подходит для бдсм-сессий, а О'Генри – к стремительному сексу утром перед работой, пока не проснулись дети.
Очернить память об этой, казалось бы, забавной подробности, более того – вывернуть её наизнанку, сделав унизительной издёвкой, было запрещенным ударом. Теодора окатило горечью и разочарованием. Фраза Лои подразумевала, что она спала с другими мужчинами и более того, - получала от этого большее удовольствие, нежели от секса с мужем. «За что? Да, я ошибся. Да, я трахался с Кейт, но никогда не бравировал этим и никогда не выставлял это напоказ, унижая этим тебя. Я до последнего старался скрывать нашу связь, потому что она была для меня банальной физиологической потребностью, вроде потребности отлить. У меня мысли не было придавать ей то же значение, что любви к тебе».
Фокс достал из кармана картонный прямоугольник, рассеянно вертя его в руках. Когда полицейский увидел записку несколько минут назад, то подумал, что больнее ничего быть не может.  Но Лоя в своих попытках превратить его жизнь в ад была гораздо изобретательнее Кейт, и более того – обладала большими возможностями. С напарницей офицера не объединяло никаких особых воспоминаний, которые можно было уничтожить в отместку.
- Держи, если для тебя это так важно, - бросил Фокс писульку на колени Лое.
[NIC]Theodore Fox[/NIC]
[STA]The good cop[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/33397.gif[/AVA]

Фокс действовал словно робот, механически спускаясь к машине, перебирая ногами и открывая дверь перед Лоей, которая делала вид, будто двери открываются сами собой, словно в них встроен датчик движения. Содержимое почтового ящика полицейский достал тоже на автомате - бесконечные рекламные буклеты, ставшие чем-то вроде сопутствующих газов при кислороде, которым мы дышим; счет за электричество; парочка автомобильных штрафов и письмо с логотипом юридического агенства "Mason&Gardner" на имя Лои Фокс. Теодор не смог бы обьяснить, почему не отдал его жене тут же, а засунул к себе во внутренний карман куртки. В тот момент у мужчины не было никаких догадок, по какому поводу могли прислать конверт, и причин присвоить его себе у Гая не имелось. Это произошло на бессознательном уровне. Может быть, потому, что Ло только что к вящему удовольствию мужа разорвала злополучную карточку, и мозг офицера решил держать от нее подальше целлюлозные изделия. А может быть, сработала привычка, что у них до недавнего времени не было секретов друг от друга - до тех пор, пока Тед все не испортил так глупо и безалаберно. Или сработала интуиция следователя, присваивающего себе улики, как собака кости. Так или иначе, кража осталась незамеченной, в первую очередь и для самого Фокса, ставшего из-за стресса крайне рассеянным.
Например, Тед совершенно забыл о том водителе цветочного фургона, что нарушил девственный блеск алого крыла Шэви (как будто без этого не хватало проблем с веником, что он привез! ). А вот жена, которая весьма трепетно, в отличие от Фокса, имевшего еще мотоцикл и служебку, относилась к автомобилю, сразу заметила повреждение, и не преминула снова сострить. Но полицейскому к этому времени надоело соревноваться в красноречии, к тому же Лоя наступила на больную мозоль.
Тед водил всегда очень аккуратно и правильно. При этом редкая неделя, что Гай сидел за рулем, обходилась без происшествий. Соблюдая все правила и будучи крайне внимательным, Фокс умудрялся из раза в раз ехать не в том месте, и не в то время, как будто все имевшиеся в Нью-Йорке дорожные дураки только и делали, что искали встречи с ним. Страховая компания все тщательнее расследовала случаи, не в силах поверить, что человек, что так часто становится участником аварий, не имеет к ним ни малейшего отношения.
Поэтому притворные сомнения жены вывели Фокса из себя, и он гаркнул ей садиться, словно солдату на плацу, практически влетая на сиденье и остервенело заводя мотор. Супруга назвала адрес, и Фокс рванул с места, точно таксист, продумывая наикратчайший маршрут. Не для того, чтобы Лоя избежала опоздания, нет. Будь его воля, Тед бы поехал со скоростью улитки, чтобы чертов режиссеришка лопнул от скуки. Но он ведь и правда обещал отвезти Ханну.
В салоне повисло молчание, вязкое как болотная жижа. Общие воспоминания сейчас не связывали, а разобщали. Для Теда и Лои, вынужденных при детях вести себя сдержанно, машина часто оставалась единственным местом, где можно было позволить себе лишнее, не говоря уже о том, что впервые, не дотерпев до свадебной ночи, они занимались любовью именно в машине, тщательно скрывая от Мэгги этот факт все 25 лет. И то, что жена застала Теда с Кейт именно в машине, было, пожалуй, гораздо большим оскорблением для нее, нежели насмешки миссис Фокс над общим фетишем. 
Идея Ло включить музыку также потерпела поражение, причём это понимали оба, и ни у кого не хватало смелости приглушить мелодию, которая сейчас была  к месту, как полька на похоронах. Тед слушал песню почти что высокомерно, с видом  «если для тебя ничего не значит наша любовь, из этого еще не следует, что она ничего не значит для меня». При этом сознание Фокса предусмотрительно оберегало его от того факта, что именно мужчина виноват в том, что их отношения пошатнулись.
Высадив жену в фешенебельном районе, Фокс не пожелал удачи или хорошо провести время, только буркнул, что заедет за супругой после. На самом деле он едва удержался от язвительных комментариев, которые толпами рвались на язык: от советов пользоваться резинкой до рекомендаций ещё и страницу из паспорта вырвать на всякий случай, раз уж Лоя сняла кольцо.
С трудом Теодору далось переключение в «режим отца». Маргарет хотела что-то сказать ему по возвращении, но Фокс так стремительно поднял на руки дочь и буквально смылся из дома, что теща не успела только рот раскрыть. Лисёнок забилась на заднее сидение и что-то рисовала в своей записной книжке вместо того, чтобы, как обычно, болтать забавную чепуху. В летней школе царило оживление: пока преподаватели математики, словесности и прочих «серьезных» предметов были на каникулах, учителя танцев, рисования и других творческих специальностей пользовались моментом, проводя разнообразные пленэры и постановки.
Фокс выбрал место поближе к выходу, чтобы не смущать своей не слишком-то веселой рожей детишек, да и родителей тоже. Те, узнав о его профессии, старались держаться подальше, будто проглотив кол, будто каждый второй был, как минимум, наркобароном или держал бордель. Кажется, многие думали, что офицер и на спектакле дочери кинется на них, заламывая руки только потому, что они ездили зайцем в метро или устанавливали нелицензионное программное обеспечение.
Стянув куртку, в которой сейчас было жарковато и на улице (Фокс не мог расстаться с ней как со второй кожей), Теодор нащупал во внутреннем кармане то самое письмо, что вынул из почтового ящика перед тем, как отвёз Лою. Зачем ей обращаться в контору бумагомарак? – думал он, вертя в руках пухлый конверт и напоминая себе, что вскрытие почты – не самый лучший способ наладить отношения. Но вспомнив поведение жены за последнюю неделю, - её усилившуюся в разы отстраненность, насмешливые фырканья, когда он рассуждал на тему, что они в этом году так никуда и не поехали отдохнуть, - Тед стал подозревать, что именно может находиться здесь, за тонким слоем белой бумаги. Звуки вокруг, - детские голоса, аккомпанемент фортепиано, бормотание родителей, обсуждавших своих чад, - будто исчезли, когда полицейский, даже не осознавая, что делает, оторвал сверху тонкую полоску, вытряхивая на свет документы с пометками бездушного юриста: «здесь должны поставить подпись вы», «здесь должен поставить подпись ваш муж».
Обернувшись к соседям – пожилой паре, что привели сюда свою внучку и жили совсем рядом с Фоксами, - Теодор клятвенно пообещал не остаться в долгу, попросив завезти его дочь домой. Наставница Ханны была весьма разочарована, увидев, как он покидает зал, но Тед понял, что сегодня может случиться непоправимое, раз уж Ло сожгла все мосты, и не мог рисковать. Расстояние до места он преодолел, наверное, вдвое быстрее, чем в первый раз.
[NIC]Theodore Fox[/NIC]
[STA]The good cop[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/33397.gif[/AVA]

Человек, которому по долгу службы приходится рисковать своей жизнью, со временем находит способ успокаивать рвущееся наружу сердце, сдерживать трясущиеся поджилки и заглушать внутренний голос, в ужасе срывающийся на крик. Для этого требуются нешуточные усилия. Теодор собрал всю волю в кулак, чтобы отложить документы – бомбу замедленного действия, на заднее сидение и без происшествий вернуться к ресторану, переключив свое внимание на дорогу, думая лишь о скоростях, знаках и светофорах.
Когда автомобиль остановился напротив сияющих дверей за которыми скрылась Лоя, на другой стороне улицы, под развесистым платаном, Фокс положил руки на руль, вперив немигающий взгляд в пространство. Тот неукротимый парень, воплощение ярости, наследие Гая Фокса, рвал и метал где-то внутри, требовал выпустить его наружу. Он мечтал ворваться в ресторан как разъяренный испанский бык, водя вытянутые лица и осуждающий шепот, раздробить челюсть мудаку, на коленях у которого бесстыдно расселась его супруга, А саму её, невзирая на протесты, уволочь обратно, в машину, овладев ею на заднем сиденье, как много лет назад порвав в клочья мерзкие бумаги.
Но полицейский не давал воли этому демону. Уже немолодое сердце кололо от внутренней борьбы, лоб опоясала терновая ветвь боли, шипами впившаяся в виски, но Теодор не колотил по приборной панели, сбивая костяшки в кровь, и не позволял себе сорваться. «За эти годы и так было много ошибок, вот расхлебываешь теперь», - думал Фокс, чувствуя, как предательски подкрадывается к горлу грязный мат, от которого он отучался для Ханны, и который был необходим по работе, когда полицейский имел дело с отбросами общества.
Если бы не это невидимое сражение, офицер давно задремал бы, так как, в сущности, караулить жену не было смысла. Даже засни он, Лоя постучала бы в стекло или, в крайнем случае, позвонила бы на сотовый. Но Фокс был настолько на взводе из-за того, что перед голубыми, как лед глазами стояли казённые сухие слова свидетельства о разводе, что не был уверен, что заснёт всю следующую неделю. Поэтому он, к несчастью, не пропустил момент, когда его жена вместо того, чтобы оглядеться и подойти к ожидавшей её машине мужа, запрыгнула в такси, подъехавшее прямо ко крыльцу.
Сработали профессиональные инстинкты: офицер еще не сообразил, что делает, как завёл двигатель, преследуя беглянку. Он едва не потянулся к рации, чтобы объявить коллегам предположительные маршрут и марку транспортного средства нарушителя. Была мысль догнать супругу и посигналить, привлекая к себе внимание, но Гай отказался от нее по двум причинам. Во-первых, Тео не был уверен, что Лоя в своем нынешнем состоянии послушает его, а не скажет таксисту гнать ещё быстрее, теперь уже целенаправленно пытаясь оторваться от знакомого автомобиля. Во-вторых, Фокс всё ещё наивно надеялся на благоразумие женщины, которую знал и любил, веря в то, что она всего лишь хочет, например, забрать Лисенка из школы (хотя было, мягко говоря, поздновато) или заехать в химчистку…куда там ездят по ночам замужние приличные женщины?
Его чаяния рассыпались в прах, когда таксист (не смотревший детективов столько, сколько смотрел их Фокс, а потому не заметивший «хвоста») остановился возле фешенебельного отеля. Негодованию Теодора не было предела, когда в довесок из «вместилища разврата» (как мысленно окрестил его тут же Гай) выскочил, как чертёнок из табакерки, расфранченный безусый мальчишка, подавая руку жене Фокса, как будто она здесь была не в первый раз.
Взбешенный, точно кот, из-под носа у которого мыши утащили целую головку сыра, Тед хлопнул дверцей, забыв даже кликнуть брелоком сигнализации. Размашистмы шагом пересекая холл, Фокс чуть не сбил старушку в искусственных буклях с той-терьером на сухоньких ручонках. Мадам одарила неаккуратного полицейского таким взглядом, что, будь она ведьмой, он бы превратился в лягушку и годами искал бы свою принцессу, покуда та развлекалась бы в VIP-номерах со звездами кинематографа. Картина, которую подсунуло сознание, была очень красочной, поэтому Теодор, не тратя времени на предварительные ласки, взял портье за грудки.
- Сюда только что вошла красивая женщина лет сорока в вечернем платье, - проревел он задыхающемуся служащему причину, почему того вдруг лишили кислорода.
- У нас в отеле масса красивых женщин любого возраста, - прохрипел несчастный, то ли рекламируя гостиницу, то ли считая, что это оправдание спасет его от дальнейшей экзекуции. Фокс, отпустив лацкан фирменного пиджака, выудил фотографию Лои, правда, чуть пожелтевшую и сделанную пять лет назад. К сожалению, пока он отвлекся, портье успел нажать кнопку тревоги. Буквально через минуту, пока двуличный малый делал вид, что сосредоточенно рассматривает портрет, Гая уже скрутили двое молодчиков, заломив руки за спину и поставив на колени, чтоб уж наверняка. Портье, сбросивший учтивую маску, довольно грубо обыскал Тео, демонстрируя найденное оружие. Остатки ночи Теодору пришлось провести в участке, объясняя коллегам, как так вышло, что он опозорил честь блюстителя порядка, сам его нарушая…
…Тед вздрогнул, проводя ладонями по лицу и стирая пот, выступивший на лбу. Лоя скрылась за стеклянными дверьми вот уже несколько минут назад. Фокс, не раздумывая, отстегнул кобуру и спрятал её в бардачок, от греха подальше. Прежде, чем выйти из машины, он посмотрел в зеркало заднего вида, строго-настрого запретив себе даже касаться портье, не говоря уже об избиении. В холле не было никакой бабули, только пара подростков, смеривших видавший виды прикид полицейского презрительными взглядами деток богатых родителей.
- Простите, сэр, Вы не окажете мне услугу? – обратился Тед к человеку за стойкой рецепции отыскивая в своем арсенале самый скромный и непретенциозный тон.
- Я Вас слушаю, – улыбнулся портье, без намека на желания нажать «alarm».
- Видите ли, я – ассистент одного известного режиссера, - соврал Фокс, решив идти ва-банк, поставив на то, что Лоя приехала сюда именно к тому козлу, что прислал веник, - он сейчас работает в вашем отеле со сценаристом и попросил меня принести ему черновой вариант.
Ответом Теодору было абсолютно непроницаемое выражение лица портье, на котором явственно читалось: «ну, а я-то тут при чём?». Теодор начал дергаться, ситуация действовала ему на нервы. Он и так-то был не самым одаренным обманщиком, а после инцидента с Кейт вообще старался врать поменьше.
- Понимаете, я не могу до него дозвониться. Кажется, у него села батарея мобильника, - Тед выдавливал из себя неуклюжую ложь, точно последние капли пасты из тюбика, - и он не успел мне сказать, в каком номере остановился.
Портье сочувственно наблюдал за потугами собеседника, даже не пытаясь скрывать, что не верит ни единому его слову.
- Боюсь, что не располагаю такими данными, сэр, - чрезвычайно вежливо ответил цербер отеля, склонив голову, как гриф, разглядывающий падаль, - даже, если бы я знал фамилию этого, - как вы сказали, режиссёра? – политика отеля не позволяет мне нарушать права наших постояльцев, раскрывая их местонахождение, в том числе, когда им интересуются их, - портье выжидающе посмотрел на Фокса.
- Ассистенты, - глухо подсказал Тед, сгорая от стыда.
- Вот именно. Советую Вам в следующий раз заранее уточнять у Вашего босса номер комнаты, - промолвил портье, страдающий синдромом вахтера в особенно острой форме, - и надеяться на то, что Ваш начальник найдет в номере розетку, коих в каждом номере предостаточно, зарядит свой телефон и свяжется с Вами, коли уж ему так необходим этот…черновой вариант, – последние слова портье произнес уже с откровенной издевкой…
…Тед разочарованно поцокал языком, глядя в окно автомобиля на улицу, где сновали пешеходы, спешащие по своим делам, сытые и довольные. Им не нужно было прокручивать в голове десятки вариантов решения той ситуации, в которую попал незадачливый муж, будто персонаж Николаса Кейджа из фильма «Пророк». Пальцы Фокса легли на полицейский жетон – ту вещь, что выручала не единожды и даровала веру в себя, как заговоренный талисман. Теперь Теодор шагал спокойно и твердо, и даже сидевший в этот поздний час в холле мужчина с вороватым взглядом то ли шулера то ли дилера, поспешил ретироваться, невзирая на то что на Фоксе не было формы. Сник и портье, что стал перебирать лихорадочно свои записи, будто проверяя на всякий случай всё ли в них в порядке.
- Добрый вечер, офицер Фокс, - представился Тед, предъявляя документы сотню раз отработанным движением. Хитрый портье прежде, чем как-то отреагировать, внимательно изучил карточку.
- Мне показалось, Вы из другого отделения, офицер, - одарил он Теодора елейной улыбочкой с подтекстом «а какого хрена ты здесь забыл, коп?» Фокс вернул подхалим улыбку, в сочетании с прямым и открытым взглядом, обещавшим вытащить на свет божий каждое микроскопическое нарушение санитарных, пожарных и любых других норм, буде такое обнаружится в отеле. Портье, как и ожидалось, сглотнул, отводя взгляд: за каждым роскошным фасадом кроются скелеты в шкафу.
- Мне нужно посмотреть расчётную книгу, - безапеляционно заявил Фокс, не давая портье времени обнаружить, что «король-то голый». Тот облегченно выдохнул, ожидая худшего, и вытянул из-под стола журнал, больше походивший на список нобелевских лауреатов: с тиснеными золотыми буквами на обложке и каллиграфически выполненными записями. Тед внимательно просмотрел фамилии, лишь убедившись, что режиссеришка (если это был он), не настолько туп, чтобы светить свои настоящие паспортные данные, когда снимает номер для секса с дамой замужем за полицейским.
- Благодарю Вас, вы очень помогли следствию, - бросил Фокс гостиничной крысе, убираясь несолоно хлебавши.
…Застонав сквозь зубы, Фокс таки-ударил по клаксону, вымещая на нём злость и бессилие. Как же узнать, где мне её искать? Не обходить же все номера сколько их есть, заглядывая в каждый? К тому же, я буду подозрительно смотреться на камерах и меня попросят к выходу под белы ручки, как и в том случае, когда я пытался решить проблему силой. Стоп. Камеры! Теодор облизнул губы и вытащил телефон, пролистывая контакты до середины списка.
- Том? – Фокс обрадовался, что застал почти-коллегу на этом телефоне, - как дела, шпик проклятый, всё международные заговоры плетешь? Да заткнулся я, заткнулся, знаю, что по этому номеру нельзя трепаться. Слушай, тут дело такое…Вы ведь следите за самыми крупными отелями Нью-Йорка? О, и не только за ними? Замечательно…ты говорил как-то, что при желании даже можешь подключиться ко внутренней системе видеонаблюдения, - голос Фокса стал тише, - я тебе скину адресочек, пробьешь? Нет, Томми, это не по работе, это для меня, - некоторое время Тед молчал, кусая губы и нервно растирая джинсу на колене.
- Послушай, от этого не умрет ни один представитель власти и не взорвется ни одна бомба, - затем полицейский добавил, почти на грани слышимости, - ты мне должен приятель, помнишь? Не то чтобы я вел счет, но мне сейчас позарез нужна твоя помощь, вот так, - Фокс поднес ладонь к горлу, забыв, что собеседник его не видит. После паузы, показавшейся офицеру вечностью, мужчина возблагодарил всех богов, невзирая на то, что не верил ни в одного.
- Да, Том, лови адрес, - Тед отправил заранее заготовленное смс-сообщение, - нужны записи получасовой давности. Нет, пересылать их мне не обязательно. Я прошу тебя просто, - Фокс потер шею ладонью, всё еще сомневаясь, правильно ли поступает, - посмотреть, в какой номер зашла Ло. Нет, брат, если б я мог её спросить об этом, я б тебя не беспокоил.
- Что?! – на следующие слова своего собеседника Фокс вылупил глаза и зачастил словами, как из пулемета, - не брал её никто в заложники, выдохни! Нет, Томми не надо никакой группы захвата, я сам разберусь. Хорошо, буду вести себя тихо, обещаю. Какой номер? Ок, я тебе по гроб жизни буду благодарен, - Фокс запнулся, - что ты, у нас с Ло все отлично, я всего лишь захотел ей сделать сюрприз. Давай, привет передавай Джули, - Тед поскорее бросил трубку, покак излишне догадливый друг из ЦРУ не наболтал лишнего.
Теперь, когда Фокс, наконец, добился своего, не нуждался в помощи портье, какой бы он там ни был, - хитрый или доверчивый, - и мог не просчитывать дальнейшие варианты, напряжение достигло своего пика. Внезапно Тед представил, как Том и его сослуживцы по управлению сейчас хохочут за чашкой кофе:
- Слышь-ка, а Фокс-то рогами обзавелся, прикинь?
- Серьезно? Так ему и надо, нечего было гулять от такой красотки налево. Я б на его месте взглянуть бы боялся в другую сторону, не то, что ширинку расстегивать.
- Теперь-то уж ему не удержать такой лакомый кусочек. Придётся ловить по злачным местам, вытаскивая из потных простыней.
Ком подкатил к горлу и Фокс едва не повернул ключ зажигания, чтобы уехать домой, собрать вещи и пусть изменница ищет его по всему большому яблоку, если захочется. А если не захочется, значит и не надо…Фокс вытащил фото, которое показывал портье в своих фантазиях, долго смотрел на него, поднес к губам, на миг прикасаясь к выцветшей бумаге, убрал и вышел из машины, теперь уже не виртуально.
В холле никого не было, - ни старушки, ни подростков, ни шулера. Сонный портье перелистывал страницы журнала, посматривая на часы. Пара охранников резалась в карты, больше от скуки, чем из азарта. Прыщавый лакей запирал дверь багажной комнаты. Никто из них даже не посмотрел на Тео, который беспрепятственно прошел по пустынным коридорам к нужной двери, остановившись и переминаясь перед ней с ноги на ногу. Как и в о многих отелях, глазка на ней не было.
- Уборка номеров, - зычно крикнул Фокс, надеясь, что перегородка заглушит голос, и жена его не узнает. А если и узнает, едва ли её любовник поверит в то, что муж припёрся за ней через весь город, - таких шизофреников даже в Нью-Йорке по пальцам пересчитать. Он захочет опровергнуть её опасения откроет дверь и…
…Тед не стал ждать, пока соперник сориентируется и захлопнет дверь.
- Убери руки от моей жены, - процедил полицейский, частично оправдывая то, как представился. Когда Фокс увидел расстегнутую рубашку режиссера, следы помады на его лице, приспущенную бретельку платья Лои, все обещания, данные офицером Тому, вылетели из головы. Все клятвы, данные правительству этой страны, потеряли свое значение. Для Теда сейчас этот кусок мяса перестал быть гражданином США и стал закоренелым уголовником, прикоснувшимся к запретному, приговоренным к немедленной ликвидации.
[NIC]Theodore Fox[/NIC]
[STA]The good cop[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/33397.gif[/AVA]

Он был прилизан и благоухал,
                     И рассуждал, как барышня, о пушках
(с) Готспер,
Вильям Шекспир «Король Генрих IV»
- Что я здесь делаю? – переспросил Тед, делая ударение на местоимении тоном, каким говорят «ах, я виноват?», - что ты здесь делаешь?! Смотрела на часы, Ло? Ханна давно уже дома, ждет, пока ты прочтешь ей сказку на ночь! – коп не ослабил хватку, но Холтон, ободренный тем, что за него заступились, завозился, вертя шеей, не сводя глаз с помешавшего в осуществлении его сексуальных планов благоверного. Режиссер не рисковал давать сдачи, по всей вероятности, опасаясь, что заденет несостоявшуюся любовницу, тем более, что его пока не били. Тем не менее, крылья носа Фокса хищно приподнялись, как бывало, когда полицейский видел, как пойманные на горячем преступники собираются делать глупости – это сразу бросалось в глаза по блеску зрачков и общей напряженности позы.
Жена заговорила вместе с Холтоном, оба несли несусветную чушь, не замечая, что перебивают друг друга. Тео холодно взглянул на Лою, но не шевельнулся, снова вперив полные злобы ледяные зрачки в лицо режиссера. Тот заморгал и судорожно глотнул воздух губами с крошечной каплей крови в уголке. Странно, я ведь еще пока не касался его…Тед снова резко повернулся к жене, высматривая то, что заподозрил, и заметил у неё на губах небольшую ранку, из которой сочилась розоватая жидкость.
- Cast no greedy eye at another man's pie, - прорычал Тео, пока ещё не полностью превратился в зверя, потеряв способность говорить. Полицейского абсолютно не интересовали мотивы, оправдания и объяснения своего соперника. Впрочем, Теодор скорее откусил бы себе язык, чем признал этого франта за полноценного соперника. Какие, к черту, соперники? Я – муж, и на этом обсуждение закончено. Все остальные выстраиваются в ряд и идут лесом. Нет, Гай был не из тех, что считал, покуда у него на пальце кольцо, а в паспорте штамп, жена принадлежит ему, как рабыня падишаху, но он был на все сто уверен, что происходящее между ними с Лоей – временное явление, которое нужно преодолеть, как моряки на челнах преодолевают пороги. И собирался сбросить за борт всякого, кто провоцировал крушение и призывал к бунту.
- Я не специалист по сценам, Изольда, в отличие от этого парня с плаката бразильских сериалов, - увидев предостаточно доказательств, полицейский уверился в своем решении сделать то, что собирался, и сейчас ему нужно было лишь убрать лишних из поля зрения. Фокс отшвырнул Холтона глубоко в комнату, поворачиваясь к жене, чья рука всё еще лежала у него на груди. Теодор сгреб запястье Лои правой ладонью, действуя так, как действовал бы, задерживая подозреваемую, заломил ей руку за спину и затолкал в ванную, захлопывая дверь и подпирая её стулом, упирающимся в стенку узкой прихожей номера.
- Нет, серьезно, мы ведь правда все здесь взрослые люди. Всё можно обсудить и прийти к компромиссу, - Холтон положил руки на пояс и чуть поглядывал в зеркало, явно проверяя, эффектно ли смотрятся его бицепсы в электрическом свете ламп. Фокс вдруг подумал, что этот мужик напоминает ему министра внутренних дел, который в редких случаях наведывался к ним в отделение, не имея ни малейшего понятии о текущей работе. Он сыпал красивыми словами и бесполезными нововведениями, а после его визита разговоров хватало на неделю – в основном анекдоты по поводу того, как он ляпнул ту или иную глупость.
- Я взрослый человек, - кивнул коп нарочито одобрительно, снимая куртку, закатывая рукава, прохаживаясь по номеру, как дворовый пес перед тем, как укусить, - а вот ты нет.
- Если ты про пластические операции, - Холтон недоуменно поднял бровь, но Тед грубо оборвал его, разминая костяшки пальцев:
- Ты сидишь в своем офисе, с суперсовершенной сплит-системой, секретаршей с шестым размером бюста и первым рта, а также с четырьмя братками, служившими раньше такими, как я, но продавшимися за твои бумажки. Кстати, где они? Не захотел их знакомить с моей женой? Остатки совести проснулись?
- Кто бы говорил про совесть, Лоя мне всё рассказала, - на губах у Холтона появилась пренебрежительная усмешка, которую Тед был просто обязан стереть. Фокс не был уверен, что это правда, вряд ли жена стала бы делиться этим даже с любовником. Скорее всего, режиссеришка просто подслушал грязные слухи, но добился только того, что вывел полицейского из себя еще больше. Доля секунды – набор мыслей проскочил в голове и улетел. А Тео уже рванулся вперед, сжав правую руку в кулак и держа у уха. Левое колено выбросил вперед, метя в пах, хук должен был прийтись в челюсть. Жаль правая нога соперника встретила удар, треснуло, корпус ушел вниз, но левая рука выстрелила навстречу правой Фокса. Со стоном Холтон схватился за колено, Тед помахивал ушибленной рукой.
- Думаешь, все эти игрушки тебе помогут сейчас? На твоем айфоне есть приложение с инструкциями, как надрать задницу копу, который по двенадцать часов способен стоять под дождем возле наркопритона? Может, зарядишь мне по морде своим айпадом? Так он же наверняка суперлегкий и переломится пополам, в отличие от биты, которой пользуются мои обычные противники. Могу позволить тебе включить айпод – что-нибудь импортное, резкое, с басами и ударниками.
Тед не помнил, что говорил ещё. Что-то про пистолеты, которые Холтон видел лишь в руках у Шварцнеггера и Сталлоне; про фитнесс, который не сравнится с погонями за грабителями по пожарным лестницам; про то, как все считают, будто можно локтем выбить стекло, а дверь – ногой; советовал не потерять штаны, увидев расстегнутый ремень. Язык работал, как помело, видимо, наверстывая месяцы молчания с Лоей. Теду было плевать, слушает ли его этот козел, и мешает ли ему безостановочный треп сдерживать натиск крепкого на самом деле режиссера. Плевать, кричит ли что-то Лоя из-за тонкой двери и колотит ли в неё.
Холтон воспользовался слабиной, да и понял, что компромиссов не предвидится. Тед едва успевал подставлять под удары руки. Когда Тед был ребенком, Генри хотел, чтобы сын занимался боксом, но Фокс так и остался на уровне служебной подготовки, к тому же все, чему учили, вылетело из головы. Всё было не так. В глубине души он понимал, что поступает неправильно, и перед ним гражданский, а у Теда нет ни ордера на арест, ни свидетелей. Схватить верткого ловкого противника не удавалось. Если бы не глухая защита, Фокс уже лежал бы на полу. Голливудский баловень судьбы рискнул даже насмехаться.
- Знаешь, Фокс, говорят, что мужчины в драке, как в постели. Ты, я смотрю, и с тем и с другим в пролете. Скажи, твой папаша умел заниматься сексом? Как у него ты появился-то на свет?
Сослуживцы Фокса знали этот маленький секрет. Все учебники по искусству боя советуют разъярить противника, чтобы тот потерял контроль над собой и допустил ошибку. Такую же тактику избрал Холтон. Но любой напарник Теодора, видевший его в деле, услышав эти слова, с отчаянием треснул бы себя по лбу ладонью, пожелав, чтобы режиссеру земля была пухом. Фокса было чревато злить. В сочетании с бараньим упрямством это давало эффект разорвавшейся бомбы – силы его удесятерялись, и было уже совершенно неважно, делает ли он ошибки или нет. Против асфальтоукладочного катка ниндзя нервно курит в сторонке. Том шутил, что создатели Халка писали своего персонажа именно с Фокса.
Тео не позеленел, но развернулся на отчаянном, на грани сознания, усилии. Сократил дистанцию, на запредельных возможностях бросил тело на противника. Обрушить бы на пол, задушить, загрызть…Руки Холтона мелькали перед глазами, безуспешно колотя в грудь и в живот, обещая на будущее синяки таких цветов, каким бы сам Спилберг позавидовал. Мощный заслон адреналина останавливал боль.
- Я убью тебя, - Фокс хотел проорать это грозно, а голос дал осечку и слова вышли сипло. Однако рот Холтона искривился – мужчина был здорово не  в себе от страха, языком ощупывал рот: обломок нижнего резца валялся недалеко от ножки кровати. Большой фингал под левым глазом отливал синевой. У Тео от лопнувшей брови кровь текла на глаза. Кровь успела свернуться и стянуть кожу. Длинный порез на лбу вспух и саднил при малейшем касании.
- Послушай, да не нужна мне твоя баба, - Холтон облизнул губы, поглядывая по сторонам и по всем признакам жалея, что не снял номер на первом этаже. Откуда можно было бы беспроблемно смыться через окно. Тед сощурился, - полуоглохший от удара в ухо, взведенный, глаза бешеные, кулаки сжаты до белизны, глотка охрипла от крика. Один кулак ударил в подбородок, другой – прямо в лицо, вминая внутрь переносицу. Холтон захлебнулся воплем, упал под ноги, дернулся раз-другой и застыл. Тед подошел, стал на колено перед поверженным, оттянул веко, пощупал пульс. Затем, пошатываясь, подошел к двери в ванную и отбросил стул внутрь комнаты – тот упал невдалеке от мужчины без сознания.
- Выходи, - бросил Фокс глухо Лое, заглаживая непослушные вихры назад мокрой от пота рукой и прижимаясь к двери в номер.
[NIC]Theodore Fox[/NIC]
[STA]The good cop[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/33397.gif[/AVA]