Впервые с момента переезда на Манхеттан, Грейс оказалась в сложном положении, где "сложном" казалось больше преуменьшением, нежели преувеличением, а всё в очередной раз благодаря капитальному неумению планировать собственный бюджет, помноженному на поток неиссякаемой страсти облагораживать свою "нору", тратя почти каждую копейку на что-то, что бы создало в ней больше уюта. Сейчас все деньги, заработанные за последние полтора месяца, практически кровью и потом, со всеми сверхурочными и многочисленным подработками, целиком и полностью ушли на две вещи, на которых Теа устала экономить - кровать, размера king-size, на которой можно было спать хоть вдоль, хоть поперёк, хоть вдесятером, наконец сменившую уже продавленный за два с половиной года дешёвый диванчик, и полную реновацию выстланного в квартире лет двадцать назад паркета, которая, собственно, и выгнала Ханикат на улицу. От лака, которым финально обработали дерево, за считанные минуты начинало выедать глаза, так что речи о том, чтобы провести там хотя бы одну ночь идти не могло - эта ночь могла оказаться финальной, если не для жизни девушки, так для её психики точно.

Оставшись с ключами от квартиры и последней тридцаткой долларов в кармане, на которые предстояло чудом выжить до конца месяца, Грейс впервые за долгое время не знала что же делать. Позволить себе номер в отеле, или даже бог с ним и её брезгливостью - в дешёвом студенческом хостеле она не могла, да и мысль делить комнату с целым табуном незнакомых людей совершенно не прельщала. Варианты из разряда "переночевать в парке на лавочке" были пресечены среднесуточной температурой - на улице ещё по-зимнему холодно и ветрено, а спустя какое-то время от холода начали болеть костяшки пальцев. С манией Грейс достаточно сильно ограничивать свой круг общения - хороших друзей, у которых можно было перекантоваться на гостевом диванчике не наблюдалось в принципе, а точнее те два несчастных человека уже выехали за город и были вне какой либо досягаемости, выключив на выходные телефоны.
Вот это я попала, да.. Как всегда - верх предусмотрительности с моей стороны.
Альтернативные варианты развития событий вроде "заночевать тайком на работе" или "найти себе мальчика с кроватью на одну ночь" были пресечены установленной на работе сигнализацией и брезгливостью Грейс к подобному низменному конформизму, а потому Хелен, совершенно неожиданно вышедшая из закусочной в даунтауне с каким-то свёртком в руках, явилась Грейс едва ли не ангелом-спасителем. Для Хелен, впрочем, встреча с младшей сестрой наверняка была в иных красках - отношения между ними хоть и стали чуть менее натянутыми и враждебными, однако не было ни единого общего воспоминания из детства, на основе которого они могли бы хотя бы попытаться из возродить, и более того - Хелл не знала о том, что Грейс так же переехала в Большое Яблоко. Тем не менее губы сестры окрасила лёгкая, ощутимо удивлённая улыбка.

Эту встречу Грейс себе представляла не так. Хелен отнюдь не донимала её расспросами подобно маме, не кидалась на шею, как то любила делать тётушка Мардж, застигнутая врасплох порывом чувств, которые растрачивала только на пилёжку мужа и сплетни, и Хелл держалась "на расстоянии вытянутой руки", категорически не хотя выходить из своей зоны комфорта, что в прочем более чем устраивало Ханикат. Даже то, что Грейс почти не общалась с семьёй последние пять лет, а три из них и вовсе не давала знать что жива,  не заставило Хелен потерять лица, спросив злобно "Тебя где вообще носило всё это время?".
Вежливая, смиренная и благосклонная как всегда. Святая Хелен.
Однако стоит отдать сестре должное - как только Грейс, чуть расслабившись и успокоившись, обмолвилась о том, что осталась без крыши над головой на эту ночь, как любой смиренный христианин, Хелен предложила переночевать в их с Престоном доме. Мысль о том, что ей придётся провести одну ночь с Джонатаном под одной крышей была настолько неудобной и двусмысленной, что вариант с ночёвкой на лавочке казался просто замечательным выходом, однако сестра была известна своей настойчивостью, и уже спустя пол часа уверений из разряда "Грейс, ты никого там не потеснишь" (считай - никого не будет дома), Ханикат стояла в автобусе с Хелен, зажатая в час-пик между стеклом окна и каким-то афроамериканцем в дешёвом полиэстеровом костюме в полоску, но с важным видом и "Нью-Йорк Дейли", зажатым под подмышкой.

- Располагайся, Грейс. Я сегодня дежурю в ночь, Джон уехал с матерью в отпуск в Европу, дома останется разве что Блю - Хелен любовно потрепала пса по холке, заглядывая в его преданные глаза - но вы с ним поладите, я уверена. .
Признаваться сестре, что собаки в её душе не вызывают ни грамма тепла или умиления Грейс не стала, лишь согласно покивала головой, выжидая момента, когда же дверь за Хелен наконец захлопнется и уйдёт вся та неловкость, что неуютной паузой повисала в их диалоге.
Когда Хелен ушла, Грейс облегчённо выдохнула и огляделась по сторонам. В их с Престоном таунхаусе она была впервые, и решила начать вечер с ознакомлением что "есть что, и где есть где", вглухую пропустив сбивчивый рассказ сестры о том, что и где лежит, пока Хелен выуживала из шкафа банное полотенце, сияющее такой же безупречной белизной, как те, что были дома у матери. Пес следовал за ней по пятам, недовольно порыкивая и ворча временами, однако не осмеливаясь подойти поближе - видимо того тяжёлого взгляда, который на него кинула Ханикат при первом "знакомстве" псу хватило, чтобы понять, что ни ласки, ни добра от этой представительницы двуногих ожидать не стоит, однако стоит приглядывать - вдруг сопрёт что-нибудь?

Первое, что дотошно и досконально проинспектировала Грейс, было содержимое холодильника, приведшее её и её бурчащий желудок в полное и беспросветное уныние. Хелен была, судя по всему, агрессивно-воинствующей вегетарианкой, поэтому в холодильнике не было совершенно ничего съестного, хотя все полки были забиты какой-то едой - кастрюлькой с чечевичным супом, странной овощной лазаньей, испорченной отсутствием мяса и наличием в ней овоща, по вкусу напоминавшего стухшую капусту, целого набора свежих овощей, которые невозможно было ни с чем приготовить - брокколи, шпинат, бобы, тыква и что-то, отдельно напоминавшее растительную летающую тарелку, на деле оказавшееся патиссоном. Грейс понятия не имела как на этом комбикорме выживает Престон, ибо даже молоко, стоявшее в холодильнике оказалось соевым.
Как можно так жить? От одной еды ведь удавиться хочется. - Грейс открыла морозилку и закатила глаза, увидев запасы Хелен на случай голодной войны - море мороженного шпината, спаржи, и ещё какой-то вегетарианской ереси, рассованной по маленьким мешочкам, подписанных её аккуратным почерком - Сойти с ума и не вернуться.
Блю склонил набок голову, наблюдая за Грейс, метеля нетерпеливо хвостом по полу.
- Что, собака, тебя тоже этой дрянью кормят, или может перепадает хоть немного мяса по праздникам? - Грейс ухмыльнулась, когда пёс вопрошающе поднял кустистые брови, словно пытаясь ей ответить, и захлопнула разочарованно холодильник. К счастью в сумке валялась недоеденная днём шоколадка и две бутылки ирландского стаута, которые и метили в кандидаты на сегодняшний ужин.

Дом был чист настолько, что Грейс казалось, что в нём должна была убираться едва ли не армия горничных - ни на одной полке или столике не было пыли, а пол, казалось, если лизнуть, скорее испачкается от языка - настолько чисто был он вымыт перфекционисткой-Хелен, и не знай Грейс, что они с Престоном действительно здесь живут, ей бы показалось, что она пришла смотреть продающийся дом, показываемый посетителям расторопным маклером. На полках были расставлены несколько рамок с фотографиями - Хелен и Джон на новый год в обнимку, на отдыхе на природе, их свадебное фото, в гостях в Мейвуде у Паркеров-старших зимой. Идеализированные фото, словно с картинки журналов, как иллюстрация идеальной пары - скромница-жена, и обнимающий её за талию любящий и заботливый муж. Для полноты картины не хватало только вороха карапузов в праздничных свитерках рядом.
Грейс ходила из комнаты в комнату, трогая вещи, разглядывая их, ощущая подушечками пальцев, словно узнавая о сестре что-то новое, и ей даже на миг стало стыдно за ту свою выходку в баре. Хелен, как и любой нормальный человек заслуживала счастья, однако что-то на всех этих многочисленных фотографиях и мелочах в доме было не так. Словно постановочные фото, в которых не хватало чего-то настоящего. Грейс мотнула головой, и поставила очередную фотографию на место, ровно туда, откуда взяла, ни на миллиметр не ошибясь с позицией - долгие годы тягания одежды сестёр и одалживания родительских вещей разного рода уже набили глаз и руку на это дело.

В спальне было пусто - практически отсутствовали личные вещи, картины, фотографии, и сама спальня была скорее аскетичной на вкус Грейс, а единственным украшением комнаты было распятие, висевшее аккурат над кроватью.
Как трогательно и невинно.
Грейс усмехнулась, оглядывая супружеское ложе, отмечая про себя, что сразу становится понятно кто из супругов спал на какой половине. На прикроватной тумбочке Престона стоял только будильник, на тумбочке Хелен же лежали чётки, молитвенник в кожаном переплёте, маска для сна и таблетки, которые видимо сестра принимала, когда было необходимо заставить себя уснуть днём. Грейс не удержалась, и легла на их кровать, вперив взгляд в потолок, и почти физически ощутила тиканье часов, мерно бивших свой ход рядом. Пёс сидел на пороге и изучал девушку поблёскивавшими в темноте бусинками своих глаз, словно выжидая чего-то, действуя Грейс на нервы своим надоедливым взглядом.
- Нет, так я точно до утра тут сойду с ума, псина. Всё так тихо, чинно и правильно..
Девушка спустилась в холл, подняв свою сумку с пуфа в коридоре, и выудила оттуда бутылку стаута, открыв её ключом - этому нехитрому трюку её научил Чарли, единственный из всей семьи достоверно знавший что же именно стряслось с Грейс, и даже имевший номер её "запасного" телефона. Грейс до сих пор ужасно трусила и боялась, что карающая длань Чикагской наркомафии дотянется до неё, поэтому предпочитала звонить брату сама, и то не слишком часто, а Чарли, пропадавшего теперь с какой-то богатой, грудастой красоткой в Малибу, это вполне устраивало - лишь бы звонила хоть раз в пол года.

Стаут приятно ласкал язык, дразня послевкусием горького шоколада, и постепенно, с каждым глотком, превращал гнетущую, звенящую тишину в почти комфортную, спокойную, заставляя Тею медленно расслабляться в непривычной для себя атмосфере. Когда в бутылке осталось всего пара глотков, а часы показывали уже одиннадцать вечера, Грейс наконец решила отправиться в душ. Сначала, конечно же, она заглянула в ассортимент полочки с разносортицей мыла, гелей для душа, шампуней, масок и прочей банной атрибутики, перенюхав каждую баночку, остановившись на геле с ароматом грейпфрутов. И из любопытства взяв с полки, едва не выронила бутылку одеколона после бритья, узнав тот самый запах, которым так отчаянно соблазнительно пахла шея Джона в злополучную предсвадебную ночь, тут же вернув его на место, вымыв руки так, словно смывая с них следы преступления. Залпом допив остатки стаута, Грейс закинула пустую бутылку в сумку, вернув на место крышку. Нотаций от Хелен, которая утром вернётся с ночной смены, ей слышать совершенно не хотелось.

Вода всегда была любимой стихией Грейс. Ей часто казалось, что любой контакт с водой является для неё едва ли не собственной программой обнуления - все тревоги, проблемы, усталось утекали с водой в сток, и даже после короткого душа девушка чувствовала в себе подъём сил, а проливной дождь на улице почти всегда вызывал у неё бурю положительных эмоций, в особенности если сопровождался яростной грозой, после которой так приятно пахло озоном и мокрым асфальтом. В этот раз Грейс нежилась под горячим душем весьма долго, совершенно потеряв счёт времени, наслаждаясь водой, ощущением тепла, уюта и комфорта, и лишь чудом в этой неге услышала хлопнувшую входную дверь. Подумав, что сестра вернулась на порядок раньше обещанного, Теа тут же вылезла из душа, наскоро упаковываясь в пушистое полотенце, оставляя после себя лужицу воды на коврике, и вздрогнула всем телом, неожиданно услышав мужской голос.
Твою мать, это же Престон. Чёрт, ты должен был лететь в самолёте над Атлантикой. Какого дьявола?
Отступать было решительно некуда - окошко ванной было слишком маленьким, чтобы можно было без труда в него пролезть, да и Грейс ранее уже отметила для себя растущие под окнами с западной стороны кусты роз, в которые бы она наверняка свалилась, удайся ей чудом в одном полотенце просочиться в окно. Выходить и прятаться в шкафу спальни был совсем глупый и детский вариант, к тому же - это первое место, где бы её нашёл Престон по наводке бдительного Блю. Пока Грейс металась от стенки к стенке, подумывая куда бы лучше спрятаться с глаз мужчины подальше, надеясь, что он всего лишь вернулся за паспортом, Блю видимо решил, что женщина пытается украсть хозяйское полотенце, и поднял резкий и истошный лай, который, мешаясь с эхом в ванной вспорол тишину, заставив Грейс от неожиданности завопить.
Тут же закрыв себе рот ладонью, девушка спряталась за дверью в ванную, понимая, что мужчина уже поднимается наверх в спальню, а вся её одежда осталась лежать горсткой рядом с ванной, в нескольких метрах от Грейс.
Твою то мать... Это же надо так спалиться и влипнуть. Мерзкая псина, что б тебя!
Тем временем Джон проверил спальню и зашёл в ванную, становясь спиной к Грейс, которая в это время пыталась выдавить из себя начинающего хамелеона, белея от ужаса под цвет настенного кафеля, видимо надеясь с ним максимально слиться, если уж совсем невидимой стать не удаётся. И тут свершилось то, чего Грейс боялась - Престон развернулся кругом и вперился в неё шокированным взглядом, задавая свой возмутительно логичный вопрос:
- Грейс? Что ты тут делаешь?
На миг у Ханикат отнялся язык. Варианты ответов, словно раненые птицы метались в её сознании, однако ни за один из них ухватиться не получилось, и Грейс всего и оставалось, что ляпнуть совершенно очевидное:
- Стою.
Пожалуй, более глупого ответа было не придумать, однако девушка надеялась, что Престон окажется либо достаточно сообразительным, чтобы как минимум выйти из ванной и перестать её смущать своим присутствием, либо и вовсе окажется галлюцинацией, однако надежда на это таяла с каждой секундой. Почувствовав, что полотенце на груди начинает развязываться, Теа вцепилась в него мёртвой хваткой, почувствовав как по коже прошёл холодок, а кожа на костяшках пальцев натянулась так, что кажется ещё миг - и она лопнет, обнажая кость. Грейс могла бы противостоять практически любому оппоненту в практически любом вопросе, однако в данной ситуациидаже говорить было сложно, стоя нагишом, замотанной в одно полотенце, образовывая лужу на полу капающей с волос водой.
- Меня Хелл пустила переночевать. Я здесь проездом.. Это... всего на одну ночь. Не волнуйся, утром меня уже не будет. Да чёрта-с-два, скорее всего через час меня уже не будет. Я обещаю. Мне только волосы высушить, и я поеду.
Нести какую-то совершенно нестыкующуюся, эпическую ересь, с практически непроницаемым лицом, паникуя настолько сильно, что ладони становятся липкими от проступающего на них от волнения пота, и молить всем богам, чтобы кошелёк с документами оказался в сумке, а не лежащим на кухонном столе. Её ложь бы порушилась как карточный домик, увидь Престон фальшивку в документах, а объяснять как дела обстоят на самом деле Хани не хотела. Мужчина по-своей сути был ей чужим, и единственное, что их связывало друг в другом, была одна пьяная ночь из прошлого, осадок после которой Грейс вытравливала из себя ещё долго, всеми средствами, что были под рукой.
- Мне надо одеться, Джон. - Грейс сделала попытку улыбнуться, и против её воли с губ вырвался нервный смешок. Рука протянулась к практически раскалённой от жара сушилке для полотенец, на которой висела её ещё немного влажная после "лёгкой стирки" майка с Микки Маусом, прижимая её к себе так, словно она - последний бастион, отделяющий её от полного стыда и неудобства фиаско.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

По своей эмоциональности, в момент сбивчивых и торопливых объяснений Грейс, Джонатан вполне мог сравниться с табуреткой - такая же красочная "буря чуйств" проскользнула по его лицу, что девушке было совсем не понятно - то ли ему абсолютно всё равно, то ли он не понял ни слова из выдумываемой прямо на ходу тирады Ханикэт. Однако её просьба выйти и дать ей одеться всё же была выполнена, и когда мужчина наконец вышел из ванной, прикрывая за собой дверь, Грейс почувствовала почти физическое облегчение, словно воздух потерял свою враждебную, искрящуюся наэлектризованность. Блю поскрёб лапами дверь ванной, и проскользнул на миг в создавшуюся щёлочку, окинув Грейс осуждающими бусинами карих глаз, утробно порычав на грани слышимого, будучи недовольным за отсутствие награды за проделанную им сторожевую работу. Грейс захотелось ногами вытолкать псину за дверь, закрыв её так, чтобы хлопнуть Блю по кудлатой заднице, однако неясный шум из комнаты дал понять, что эта выходка не останется незамеченной хозяином пса, и единственное, что себе позволила себе Грейс - кинуть на Блю полный ненависти взгляд, заставивший псину ретироваться обратно в комнату.
Вот же гадская шавка. Никогда не заведу себе собаку.

Теа поджала губы, и подцепила пальцами горстку одежды, вытягивая из комка свежее бельё, наскоро вытираясь полотенцем, возясь с застёжками бюстгальтера, которые каким-то волшебным образом умудрились перекрутиться и теперь неприятно давили на спину.
- Тебе необязательно уезжать сейчас, - голос Престона разрезал тишину, пока Тея вертелась спиной перед медленно отпотевающим зеркалом, прикусив от старательности кончик языка, расстёгивая застёжку, расправляя перекрутившуюся кружевную лямку, и снова её застёгивая, цепляя крючок за петельку, тут же с облегчением натягивая на себя свою розовую майку с Микки, которую они с Чарли купили ей ещё лет пять назад, сбежав на попутках от родителей в Диснейленд. Пожалуй из всего её нынешнего гардероба, эта вещь была единственной, которая была настолько уютной и родной, даже не смотря на чуть стёршийся от многочисленных стирок рисунок и едва заметно вылинявший розовый цвет, что создавала ощущение "дома", где бы ни находилась Грейс. Когда Хелен пару лет назад мельком увидела эту майку, она не сдержала ехидной усмешки и вопроса "тебе что, пятнадцать?", заставив Грейс ухмыльнуться, нагло и с вызовом ответив ей "всегда было и всегда будет".
Следом за майкой Грейс попыталась влезть в недавно купленные узкие джинсы. С Джинджер, работавшей официанткой в том же баре, где Теа подрабатывала баристой, они смеялись, что в этих брюках не стоит лишний раз нагибаться - штаны, весьма неплохо подчёркивавшие округлые ягодицы, так и норовили треснуть при любом слишком резком телодвижении по шву, словно переспелая слива. И если обычно Грейси достаточно ловко в них влезала, то теперь же они активно сопротивлялись, не желая надеваться на ещё чуть влажные ноги.
- Твою то мать. Ну вот не сейчас же.. - Грейс едва слышно ругнулась себе под нос, и попрыгала на месте, пытаясь таки втиснуть себя в этот шедевр одёжного производства, спустя пару прыжков с видом победителя застёгивая ширинку и стилизованную пуговицу, слыша по-прежнему время от времени доносящийся из комнаты голос Престона - ты мне никак не помешаешь. Я могу поспать и в гостиной, пока ты здесь,.
Последняя его реплика заставила Грейс выдохнуть нервный смешок. Спать в их с Джоном супружеской постели даже будучи в компании с Блю она не собиралась, сочтя вполне удобным диванчик в гостиной, напротив большого телевизора, уже составив себе план на вечер из стаута и кино, и потому предложение внезапно радушного Престона вызвало едва ли не нервный тик.

Перспектива ночевать на улице, ретировавшись при первой возможности, стала казаться особенно неприятной, когда за окном забарабанил начавшийся дождь, видимо и ставший причиной задержки рейса. Грейс выглянула в окошко ванной, вскинув удивлённо бровь - массивные, налитые, словно нагнившие тучи ночного неба яростно поливали ещё промёрзшую с зимы землю водой, которая тут же образовывала лужи на асфальте и чавкающие трясины из грязи в саду.
Да уж, погодка просто шепчет. Видимо сейчас этот диван всё же меньшее из зол.

Когда Грейс вышла из ванной, промокая всё ещё влажные после душа волосы полотенцем, Престон флегматично рассматривал альбом, поднимая на неё свой взгляд, в относительном освещении комнаты отчего-то казавшимся Тее совершенно тёмным. Девушка неуверенно улыбнулась мужчине, слегка виновато за то, что нарушила его покой, возможные планы, вторгнувшись на их с Хел личную территорию, и на миг поджала губы, придумывая что бы ему ответить, чтобы это не шло в логический противовес с той околесицей, что ушатом вылилась на мужчину сразу. Ответ пришёл на ум почти молниеносно.
- Не беспокойся Джон, у меня всё хорошо. Просто пропустила свой самолёт, и из-за непогоды не могу улететь ни вечерним, ни ночным. - Теа выдохнула, сделав проникновенное лицо, принимаясь талантливо и со вкусом врать, зная, что в этот раз Джону её не подловить на увиливании - Я в Йорке проездом, и поэтому завтра меня уже не будет, если конечно хоть что-нибудь из Пан Ама вообще поднимут в небо при такой то погоде. - плавно увести тему от вопросов о перелёте, деталей о котором она не знала, в более нейтральную и безопасную гавань. - Не удивительно, что они все рейсы отменили. С то погодой..
В комнате что-то неуловимо поменялось, и Теа внимательно обвела комнату взглядом, словно изучая впервые, пытаясь понять что же именно в ней изменилось. Взгляд несколько раз скользнул по пространству, и только с третьего раза Теа заметила, что зеркало сестры, которое она не далее чем час назад придирчиво изучила вертя в руках и водрузив на место, поменяло своё положение, стоя теперь не параллельно стенке полочки, как его оставила Хел, а под заметно большим углом. Мысль о том, что Престон взял его, чтобы полюбоваться своим отражением была слишком абсурдной, чтобы даже на миг появиться в голове девушки, поэтому стоило только Джонатану отойти к двери, подзываяк себе недовольно пыхтящего Блю, как Теа встала туда же, где только что стоял он, и привстала на цыпочки, заглядывая в отражение, шокировано понимая, что зеркало отлично отражало всё, что творилось за дверью ванной.
Пунцовая краска в момент залила лицо девушки, словно ей плеснули ею в лицо из баночки "смущение концентрированное, оттенок "стыдливый алый"". Пожалуй, не спустись Джон в это время вниз, на кухню, он бы впервые в жизни увидел бы, как его свояченица неумолимо и густо краснеет до самых корней волос.
И что это было? Твою мать, может всё таки лучше будет перекантоваться где-нибудь не здесь?

Вниз Теа спускалась на плохо гнущихся ногах, ощущая не свойственною ей нервозность, внимательно наблюдая за мужчиной, который спокойно ходил по кухне с самым невозмутимым видом, обыскивая её на наличие хоть чего-нибудь съедобного, где тоже готов был потерпеть фиаско - видимо вид варёной спаржи с тофу так же не нагонял на мужа Хелен особого аппетита. И лишь Блю довольно метелил хвостом, сидя у миски, словно ожидая того, что хозяин расщедрится и выложит ему аппетитный кусок мяса.
Удачи тебе в этом, псина. Тут скорее тебя на ужин съедят, чем дадут нормальной еды.

- У меня есть стаут. Будешь? Правда одна бутылка всего, да и то с шоколадным привкусом, не знаю уж нравится ли тебе такое... - Грейс не знала вкусов Джона в алкоголе. На свадьбе с Хел он выпил лишь один бокал шампанского, и то, казалось, без особого удовольствия, а вкус его поцелуев в злополучную ночь явственно отдавал виски. Это было единственное, что из предпочтений Престона Теа знала наверняка. Джонатан повернулся, задумавшись на миг, и согласно кивнул, и мягко улыбнулся, вынимая из шкафчика два небольших и явно не пивных стакана.
У них тут ещё сухой закон, небось? И ничего крепче чая.
Теа выудила из сумки бутылку, стараясь незаметно спрятать в боковой карман своё бельё и складную "походную" зубную щётку от Джона. Почему-то его внимание к таким вещам она считала бы весьма смущающим. Престон облокотился бёдрами о столешницу, рассматривая свояченицу, совершенно расслабленный и уверенный в себе, будучи хищником на своей территории. Теа открыла снова бутылку стаута ключом, слыша тихий смех мужчины, поднимая взгляд на его лицо, и видя снова ту же лёгкую, небрежную и благосклонную улыбку на его губах, почти уверенная, что этот смешок ей послышался, и молча поджала губы, бросая связку ключей обратно в сумку, задвигая её с глаз Престона подальше ногой, и подошла к столу, разливая стаут по стаканам, закрывая по-привычке бутылку почти не погнувшейся крышкой, раздумывая  - выбросить ли её, или же забрать с собой как улику и выкинуть где-нибудь в даунтауне по дороге на работу. Однако её мысли прервал Джон, по-хозяйски выкинувший её в мусорник, и взявший со стола бокал, пригубляя стаут с видом знатока и ценителя, заставившим Тею ухмыльнуться, пряча свою наглую и совершенно неуместную ухмылку за глотком.

Двойной шоколадный стаут был одним из любимых напитков Ханикэт, и одним из тех немногих средств, что были ей по карману как быстрое средство борьбы со стрессом.
- Люблю этот вкус. Насыщенный вкус стаута, и потом послевкусие шоколада. Два греха в одном. - Теа рассмеялась, зная, что будь сестра рядом, она бы точно перекрестилась, и начала бы бубнить себе под нос молитву. Комфорт, медленным теплом разливался по телу, сглаживая постепенно острые углы ситуации, в которую она попала.
Стаут закончился слишком быстро, и Теа разочарованно заглянула в пустой стакан, выдыхая, и подошла к раковине, открывая воду, собираясь сполоснуть стакан... и тут же оказалась мокрой от внезапно сильного напора воды из под крана, ударившего из крана сильной струёй по стеклу бокала и срикошетившей прямо в Ханикэт. Теа отлетела от раковины с визгом, снова приводя Блю в рабоче-гавкательный режим, и шокировано посмотрела на Престона, спокойно и так же невозмутимо выключившего льющуюся воду. Вода капала с волос Грейс на пол, майка была почти насквозь мокрая от воды,  и под истончившейся, а теперь ещё и влажной тканью, прилипшей к Грейс как вторая кожа, прорисовался контур кружевного белья, заставляя Тею почувствовать себя практически обнажённой под внимательным взглядом мужчины.
- Вот же дьявол. - Тея скрестила руки на груди, ища взглядом кухонное полотенце, понимая, что сначала наверное стоит вытереть лужу на полу, после чего таки поискать у сестры фен. Вариант провести вечер в мокрой майке, медленно высыхая был не самым приятным из всех возможных.
- Где у вас полотенце? Надо вытереть..

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

Теа нахмурившись смотрела на то, как Престон весьма ловко и быстро разобрался с тем хаосом, который возник после её попытки сполоснуть стакан, и в очередной раз понимала, что она находится на чужой, если не сказать вражеской, территории, где лишних телодвижений ей лучше не совершать - мало ли что ещё упадёт, разольётся, разобьётся или сломается от неудачного разворота или попытки поставить на место под прицелом этого изучающего взгляда?
У себя дома она могла едва ли не с закрытыми глазами делать все свои дела, не набив себе в процессе ни единой шишки, успев за время обитания там привыкнуть к каждой щели в дощатом полу, каждой неровности или выступу стены. В гостях Престонов же ощущение неприкаянности и непрошенности накатило на неё с новой силой, заставив тоскливо покоситься на настенные часы, прикидывая сколько же ещё ей осталось маяться подобным образом.
Джон выкинул намокшие и посеревшие от воды салфетки в мусорник, и поднял на неё снова свой внимательный взгляд, заставив её на секунду почувствовать себя словно на столе для аутопсии. Разве что не хватало яркой лампы, бьющей неоново-белым светом прямо в лицо, и звука электрической пилы для рёбер. Теа поёжилась и недовольно повела плечами, поджимая губы в тонкую полоску. Этот пристальный взгляд тёмных (и тёмных отнюдь не по цвету) глаз мужчины ей не нравился от слова абсолютно, а уж понять что было у него на уме и вовсе было невозможно - непроницаемая маска без единой эмоции видимо служила тому лицом.
Могу биться об заклад - тебе не менее неуютно. Небось не можешь тоже утра дождаться, чтобы меня побыстрее сбагрить.

Мужчина снова нарушил тишину, видимо вспомнив о правилах радушия и гостеприимства, чем-то напомнив ей Хелен, которая так же словно одёргивала себя несколькими часами ранее, пытаясь сделать вид, что Грейс действительно рады в этом доме, скорее всего следуя заповеди "возлюби ближнего своего, даже того, которого хочется придушить".
– Тебе бы переодеться, – резюмировал Престон, заставляя по коже девушки пройтись неприятному холодку, и кожу тут же покрыться колючими мурашками. – Если у тебя ничего с собой нет, могу одолжить какую-нибудь майку, пока твой Диснейленд повисит на сушилке.
Теа понимала, что особенного выбора у ней нет - провести вечер в мокрой майке грозило не только возможностью свалиться на больничный, который ей, естественно, никто не оплатит, но и тем, что к тому налёту неловкости будет добавлено ещё слоёв десять неприятных ощущений, и потому только коротко кивнула, обречённо выдыхая, но не нарушая повисшей между ними неловкой тишины, и молча прошла наверх за хозяином, не убирая скрещенных на груди рук. Один из немногих подспудно защитных жестов, который она себе неосознанно позволила, казалось выстраивал барьер между ней и самоуверенным хозяином дома, приказным тоном отчеканившим короткое "Пойдём".

На удивление Теа, Джон проявил почти нечеловеческую жестокость к псине, заливавшейся истерическим лаем - вытолкнул Блю во двор, где вовсю разразилось ненастье, вынуждая эту воздушную сирену на четырёх лапах ночевать в будке на улице. Пожалуй сердобольную Хелен это бы возмутило до глубины души - её сестра была как раз из тех, кто тащит с собой пса в постель, любя каждую из божьих тварей, в итоге избаловывая животное до такой степени, когда оно превращается в милое ручное чудовище. Блю сменил лай на скулёж, и принялся обречённо скрести длинными когтями входную дверь, однако Престон был неумолим.
Видимо этот мохнатый кусок половой тряпки достал и тебя, Джонни. Интересно что ты приготовил для меня? Слава богу, что сжалился хотя бы до майки, вместо какой-нибудь кошмарной блузки Хел цвета стухших баклажанов. В таком случае даже голышом сидеть было бы не так неприятно.
Престон вытащил ящик, который был запрятан словно намеренно в самый дальний угол гардеробной, видимо в попытке защитить его от зачисток Хелен, не терпевшей в доме ничего, что бы ей казалась инородным. Ну, за исключением, конечно, Грейси, на эту ночь.
Мужчина вытащил какую-то чёрную тряпку, протягивая её Грейс, и в нос ударил лёгкий запах табака, что шёл от ткани. Грейс скептически развернула её и вскинула вопросительно бровь, увидев до боли знакомый логотип любимого лекарства от пошаливающих нервов. Это оказалось хитрым ходом со стороны Джонатана, заметно разрядившим напряжённую обстановку между ними, заставив Теа рассмеяться, хищно обнажая в широкой ухмылке зубы, и перевести смеющийся взгляд на Джонатана.
– Откуда у тебя ЭТО? И главный вопрос - как тебя Хелен за неё не убила? Она же брюзжит без умолку, если... - Грейс осеклась, понимая, что перешла черту, прикусывая кончик языка. Оскорблять или обсуждать жену Престона в его же присутствии, будь то даже в шутку, было не слишком красиво. Это самой Хел доставалось с три ушата "любезностей" раньше, сказанных в запале ссоры едва ли не по пять раз на дню. - Не важно. Забудь, что я сказала.
– Подойдет? - Вопрос, заданный мужчиной, был весьма забавным, учитывая, что непосредственно в эту майку Грейс могла бы завернуться дважды.
– Вполне, - какие-то хитрые искры в глазах Джона заставили её сделать то, что не поддавалось дальнейшему рациональному объяснению, как в прочем, к сожалению, добрая половина поступков Ханикэт.
Теа стянула с себя мокрую майку, почувствовав как поток воздуха лизнул мокрую кожу холодным языком, и запустила ею в Джона, замершего в нерешительности, уставившегося на Ханикат во все глаза, словно не он недавно подглядывал на ней в ванной. Реакция у Престона не подкачала - цепкой хваткой майка была перехвачена ещё в полёте, и мужчина застыл с ней в нелепой позе, не отводя бесстыдного взгляда от Хани, нарочито медленно натягивающей на себя предложенную Престоном альтернативу.
– Я еще здесь Паркер, если тебя это волнует, - усмешка снова пропечаталась на губах девушки как чернильное пятно, капнувшее на бумагу, и Грейс склонила голову, облизывая губы, снова видя картину из прошлого - тесное помещение, полумрак, Престон на расстоянии вытянутой руки с тёмным, тягучим взглядом, снова возвращая её в тот распроклятый ирландский бар.
– Не то, чтобы слишком, Престон. Мы же... родня. - глаза Теа, со смеющимися искрами на дне зрачков, внимательно изучали Джонатана, словно изучая что же изменилось в нём за эти годы, отмечая только возросшую мужественность в фигуре, уже явственно отдающую зрелостью, и снова тот же запах, что был во флаконе на полке. Мужчина, видимо почувствовавший себя от такой наглости не в своей тарелке, попытался сыронизировать, проходясь по теме, которую ему поднимать совершенно не следовало бы, снова поднимая со дна тот странный осадок непонятных чувств:
– Симпатичное белье. Комплект?
И тут уже не выдержала Грейс, сощурившая глаза, окинувшая Престона внимательным, явственно оценивающим взглядом, сложившаяся в итоге в ехидно-колкую ухмылку на губах.
– О, я полагаю, что ты более чем в курсе, что это не комплект. Мне кажется у тебя было достаточно времени рассмотреть меня в отражении зеркала ванной. Во всех, все-е-е-е-ех деталях. – глаза Джона чуть заметно округлились на миг, а брови поползли вверх, буквально на долю секунды показывая, что он обескуражен ответом. Видимо свояк и не предполагал, что его маленький шпионаж будет раскрыт, и уж тем более, так бесцеремонно обращён против него самого.
– Нравится, Престон? - Ханикат сделала несколько шагов к мужчине, медленных, хищных, словно они поменялись местами, и теперь уже он был добычей, а она - хищником. Ещё раз скользнуть  по его лицу и шее взглядом, выдыхая, зная что он почувствует шоколадный запах и тепло её дыхания своей кожей, и заправить прядку за ухо, скользнув пальцами сначала по чуть влажным волосам, и затем по своей шее, нарочито лаская её пальцами, и тут же склониться к его уху, выдыхая тихо, почти шёпотом, словно доверяя ему какой-то важный секрет:
– Я бы повторила, да боюсь, что тогда ты точно начнёшь краснеть и заикаться каждый раз, как будешь меня видеть. И тогда твоя дражайшая жёнушка что-нибудь неладное заподозрит. А мы ведь этого не хотим, да, Джонни?
Скользить пальцами по его руке - от плеча к запястью, едва ощутимо, скорее оставляя после себя ощущение тепла, чем касаясь, и как только пальцы  девушки сжимают ткань, выдохнуть на ухо следующую фразу, нечаянно (впрочем кто знает?) касаясь губами его уха.
– Я заберу? - и тут же отстраниться, старательно давя в себе рвущийся наружу смех, опуская на миг глаза и слизывая со своих губ ехидную ухмылку, разворачиваясь к двери, намереваясь повесить дражайшего Микки на сушилку, очень надеясь, что он успеет быстро высохнуть. В случае, если придётся срочно ретироваться утром - лучше бы быть уже собранной. Замереть у двери, поворачивая голову к опешившему мужчине, и улыбнуться одним уголком рта.
– Спасибо, Престон. - выдержать короткую паузу, словно раздумывая о чём-то, и тут же добавить
– За майку.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

Привкус долгожданного триумфа всё ещё теплился на губах самодовольно ухмыляющейся Ханикэт, а столь знакомый, будоражащий и волнительный запах Престона словно преследуя её, впитывался в кожу и влажные волосы девушки, когда сильные пальцы свояка ухватили её за запястье, резким рывком, отдавшим резкой вспышкой боли между лопаток, втянув её обратно в гардеробную, тут же отрезая пути к отступлению, прижав оцепеневшее на миг тело к дверце шкафа, снося на пол несколько вешалок с накрахмаленными, чинными и до отвратительного скучными блузками Хел.
Всё произошло настолько быстро, что Грейс не успела совершенно никак среагировать, только резко выдохнула, как только спина заныла от резкой встречи с дверцей шкафа. Джонатан прижал её к полированному дереву, жалобно скрипнувшему от такого варварского обращения, тут же припирая Теа к ней своим телом, прижимая так, что ни одна из попыток вывернуться не увенчалась успехом.
Безобидная, хоть и немного едкая шутка, начатая Теа, совершенно перестала казаться смешной и остроумной, а дьявольский, агрессивный блеск в глазах Престона не предвещал совершенно ничего хорошего, заставляя Ханикэт тяжело сглотнуть, тут же резко выдыхая, чувствуя как губы мужчины жалят поцелуями шею, тут же покрывшуюся гусиной кожей от смеси удовольствия и какого-то страха, подстёгиваемые выбросом адреналина в крови.

Запястье, сжатое мёртвой хваткой пальцами Джонатана, бесцеремонно было пригвождено к дверце шкафа и саднило от такого обращения, а первой мыслью, мелькнувшей в голове девушки, было "Дьявол, синяки же останутся...". Все попытки вырваться из этого сладкого, дурманящего плена, казалось, только разжигали азарт Престона  - мужчина был заметно сильнее её, и к тому же его подстёгивала злость и голод, который он и вымещал на коже девушки своими поцелуями, словно ставя на Теа тавро за тавром, ласками алчных пальцев, бесстыдно проникших под радушно предложенную им же самим майку, и совершенно бесцеремонно, собственнически, сжавших грудь, да и уж стоит признаться - сопротивляться этому властному, почти животному напору Ханикэт вовсе не хотела.

Губы мужчины терзали её губы в болезненном поцелуе, прокусывая их до крови и заставляя лёгкие резать от недостатка воздуха, а пальцы, отпустившие наконец измученное живыми тисками запястье, сжали корни волос, заставляя Теа застонать в голос в поцелуй, бесстыже блаженно прикрывая глаза, выдыхая раскалённое дыхание в губы свояка, сдавая последний бастион, а боль от прокушенной в поцелуе губы, подействовала спусковым крючком для того, чтобы окончательно потерять голову, пытаясь перебороть себя и отбросить в сторону все сомнения относительно того - стоит или не стоит поддаваться этой страсти снова.
В прошлый раз, когда виски сделал своё чёрное дело, это закончилось не слишком хорошо для самолюбия Грейс - страсть и желание, застилавшие ей глаза и растекавшиеся чувственной магмой в каждой вене её тела, после бегства Джонатана из бара, тотчас превратились в столь же густой, снедающий изнутри яд, антидота от которого в природе не существовало. Его дальнейшие попытки избегать её дома, отводя глаза каждый раз, когда их взгляды пересекались, и явственно ощущаемая нервозность в церкви, словно он боялся, что она встанет и во всеуслышание о случившемся на его мальчишнике, лишь довершили начатое. И отчасти потому, при первой подвернувшейся им с Чарли возможности, Грейс дала дёру из дома.
Чёрт, Хел ведь может и передумать. Вернуться в любой момент с дежурства, а тут такое... - Грейс запрокинула голову, делая жадный глоток воздуха, обводя языком ноющие, вспухшие и раскрасневшиеся губы, чувствуя как сердце истерично выстреливает автоматную очередь в груди. Но соблазн был слишком велик.

Мужчина на миг отстранился, и Грейс открыла глаза, словно для того, чтобы убедиться, что он закончил свою изощрённую месть, отступая и глумливо посмеиваясь над незадачливой Паркер, снова попавшей в ту же ловушку, стерев блаженное выражение с её лица. Либо чтобы снова увидеть то, что Джонатан снова вспомнил о своей жёнушке, в очередной раз сбегая от Грейс, оставляя после себя поднятый со дна души осадок, который так старательно отрицала, пытаясь забыть, сама Паркер. Однако Джонатан, вопреки её обречённому ожиданию, не сбежал - его сильные руки подхватили бёдра Теа, сжимая с силой, и он рывком поднял её выше, прижимаясь к ней снова своим телом, заставляя обхватить его плечи руками и бёдра ногами, позволяя девушке почувствовать как тепло сладострастия и похоти вновь разливается по животу, разгораясь в нём неконтролируемым пожаром.

– Что, Паркер, решительная только на словах, а на деле пасуешь? - нахальная, самодовольная улыбка красовалась на губах свояка, заставляя Грейс почувствовать вспышку ярости за насмешливый тон и ироничный изгиб губ, и она в отместку сжала с силой волосы своего почти_любовника, обхватывая пальцами его подбородок, заставляя кожу под ними побелеть, вжимаясь в губы мужчины жёстким, злым поцелуем, чувствуя как собственное тело едва заметно дрожит от нервного возбуждения.
- Не дождёшься, Престон. - промычать в губы, скалясь в поцелуй хищной ухмылкой, и прокусить его губу в ответ, чувствуя пьянящий металлический вкус его крови на своём языке, ощущая как по спине словно проходит ток, и провести ногтями по его шее вдоль сонной артерии, оставляя на светлой коже тонкие, краснеющие полосы, второй рукой отпуская его подбородок, снова зарываясь в волосы на затылке, сжимая их у корней, заставляя смотреть себе в глаза, высовывая язык и очерчивая им контур его губ.
В этот момент решение было принято. Теа не собиралась поддерживать с сестрой отношения, и, более того - собиралась и впредь избегать всю свою повёрнутую на правильности семейку, а потому получить то, чего она так желала - было вполне... возможным и допустимым. И сейчас предстоял выбор - быть ведомой или ведущей. Соблазнительницей или соблазнённой.

Джои часто повторял свою любимую аксиому "убей или будь убитым", потягивая очередной косячок, развалившись нагишом на кровати, или проводя пальцами по волосам Грейс, отхлёбывая приличный глоток виски, щедро плеснутого рукой Паркер ему в стакан.
- Понимаешь, Бебз, мы живём в каменных джунглях. Здесь ты или хищник, или жертва. Иных вариантов нет.- в такие моменты на губах Джои змеилась самодовольная ухмылка, полная некого превосходства, словно он объяснял Теа какие-то прописные истины - ты можешь или съесть, или же быть съеденным.
Грейс кивала, впитывая в себя информацию, мировоззрение и установки своего порочного спутника, водившей её раз за разом словно по острию ножа, заставляя чувствовать себя как никогда живой, заглядывая в его по-обыкновению расширенные зрачки.
- Кем ты хочешь быть, Бебз? - спрашивал он позднее, поднимая чуть выше зажатый пальцами пистолет в руках Теа, обнимая её за талию, выдыхая вкрадчиво на ухо - Хищником или добычей? - Теа старалась прицелиться точнее, но тяжёлая, подаренная любовником Беретта всё тянула не привыкшие к весу оружия руки вниз, сбивая прицел с центра мишени.
- Хищником. - отвечала довольному Джои Грейс, упрямо стараясь удержать оружие на правильной траектории, надавливая на туго подающийся курок, вздрагивая от оглушающего выстрела, чувствуя лёгкий звон в ушах, поворачивая испуганное лицо к лицу мужчины, мягко, несмело ему улыбаясь, чувствуя его губы, целующие уголок её брови и словно в неком отдалении его голос, снова повторяющий для неё:
- Тогда будь им, Грейс. Стреляй на поражение.

Быть добычей Теа не любила, поэтому ни на секунду не допускала мысли, что Джонатан будет прав. Желание, подстёгиваемое всей запретностью ситуации, словно креплённое вино ударило в голову, заставляя девушку практически сцарапать с торса мужчины майку, алчно оглаживая пальцами его тело - изучая всё, что под них попадается - сильные плечи, выступающие ключицы, бусинки тёмных сосков, которые Теа не удержалась и сжала пальцами, заставив Джона недовольно зашипеть, скрепляя это ощутимым укусом в манящую шею, упиваясь вкусом и запахом его кожи.
Собственное сердце било набатом в ушах, заглушая весь шум грозы за окном, и Грейс казалось, что появись сейчас на пороге разъярённая Хел - она бы не услышала громкого, пронзительного сестринского крика. Дыхание любовников мешалось воедино - губы Престона были слишком большим соблазном, чтобы отрываться от них надолго, а ласки больше напоминали отчаянный голод, слишком грубые и нетерпеливые, больше похожие на борьбу за власть, чем соблазнение.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

Грейс хотелось кусаться и брыкаться, сопротивляясь до последнего, не сдавая напористому любовнику ни единой позиции, чувствуя как кровь в венах буквально вскипает и превращается в раскалённую лаву, доносящую похоть в каждую клеточку её придавленного к постели мужчиной тела, заставляющую Грейс подаваться требовательно вперёд, с той же звериной яростью отвечая на неистовый пыл Престона. Джонатан не медлил - видимо желание, копившееся в нём многие годы жизни с зажатой и холодной женой, наконец прорвало, словно треснувшую по шву плотину, и теперь поток страсти, агрессии, не выраженной похоти обрушивался на Грейс со всей безумной силой, заставляя задыхаться, метаться дрожать в руках мужчины от колотившей её нервной дрожи, сжимая с силой до побелевших и ноющих пальцев его плечи, резко вдыхая и выгибаясь, стоило только его бесстыдным пальцам скользнуть под тонкое кружево жалобно треснувшего белья, заставляя весь низ живота гореть огнём и пульсировать, а собственное нетерпение на миг отступить, сломленное резкой, яркой вспышкой удовольствия.

Грубые ласки не пугали Грейс, более того - распаляли куда больше, чем возможная нежность или деликатность, будя в девушке нечто первобытное, хищное и дикое, заставляя прихватить зубами пальцы любовника, оглаживающие язык и отдающие на вкус собственной солоноватой смазкой, и сжать с силой его волосы за затылке, отпуская лишь тогда, когда его рот перестал терзать ноющие до лёгкой боли соски, и проворные пальцы мужчины не стянули с Грейс узкие джинсы, оставляя её перед Престоном только в кружевном белье, которое мать окрестила бы категорично не иначе как "срамота", сопроводив это осуждающим и полным мировой печали и разочарования взглядом и полуторачасовой моралью на тему нравственности и допустимости.

Ногти Грейс вновь прошлись по обнажённой и напряжённой спине любовника, оставляя всё новые отметины на покрывшейся от жара комнаты испариной, заставляя эти царапины жечь от солёного проступившего на его коже пота, и лишь где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что возможно не стоит так распаляться - когда Хэл увидит эти царапины, Джону не удастся соврать супруге ничего достаточно убедительного, чтобы избежать скандала, однако единственная рациональная мысль тут же была сметена его мстительным укусом в шею, после которого на светлой коже наверняка проступило алое тавро, и Теа зарычала, изловчившись и выждав момента - рывком подминая мужчину под себя. На миг отвлечь, расстёгивая ремень любовника и вытаскивая его из петель, и пытаясь расстегнуть не подающуюся молнию брюк, и спустя уже короткий миг- петлей накинуть ремень на шею мужчины, притягивая его к себе, вынуждая его сесть на постели, вжимаясь таким поцелуем в губы, что воздух почти выбивает из лёгких от её напора и нетерпения.
Джон резко дёрнулся, пытаясь скинуть наглую девушку на кровать, однако реакция, отточенная заботливым Джои, позволила Теа удержаться на его бёдрах, сжимая пальцами вновь волосы на затылке, и пока Джон был занят попыткой ослабить, к слову, не слишком крепкую хватку ремня на горле, пытаясь разжать её кулак, сжимающий стальными тисками оба конца ремня, высвободить его плоть, тут же позволяя ей проникнуть в горячее, раздразнённое пальцами лоно, отодвигая в сторону полоску белья и срывая с его губ громкий стон. Желание настолько сильное, что у Грейс нет сил или даже мысли остановиться, чтобы раздеться до конца, и всё, что бьётся пульсом в висках и жилах - получить сейчас же.
- Если ты меня и получишь, то только потому, что я сама этого хочу, Престон. - рассмеяться в его губы, вскрикнув и разжимая пальцы, когда Джон таки разжимает её руку, надавливая на болезненную точку на запястье, и обхватить руками сильные плечи и шею любовника, запрокидывая голову, подставляя шею и грудь его поцелуям, чувствуя как уже пальцы свояка сжимают властно волосы у корней на затылке, заставляя замереть на миг, убеждаясь, чтобы остатки её одежды улетели на пол, к сиротливо лежащим у дверей джинсам.
Ещё миг неясной возни, замерев на любовнике болезненным изломом и задержав дыхание, и снова оказаться под ним, с прижатыми к постели запястьями, ощущая на себе весь праведный гнев самца, которого пытаются подчинить таким варварским способом, снова смеясь ему в лицо, всё равно получая желаемое, откровенно наслаждаясь процессом, ощущая как боль мешается с воедино с удовольствием в дурманящий и опьяняющий коктейль, вновь прокусывая губу любовника до крови, упиваясь её металлическим, едва заметно солоноватым вкусом, настырно подаваясь бёдрами ему навстречу.
- Какой ты голодный, Джонни... То и гляди разорвёшь меня на мелкие куски... - ухмыльнуться, глядя в напряжённое лицо, замершего на миг любовника, и провести вверх языком по его скуле, тяжело сглатывая и выдыхая так, чтобы горячее дыхание ласкало мокрую, истерзанную шею, рассылая по ней мурашки, а губы задевали ухо любовника:
- Не останавливайся. Я хочу распробовать тебя до конца.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

Этому сумасшествию, едва ли не пожару в крови не было предела - Грейс тонула, захлёбывалась в своих ощущениях, наконец, спустя многие годы после того "первого глотка похоти", утоляя свой лишь усиливающийся голод по Джонатану, расцарапывая в кровь его сильную, рельефную спину, заставляя её будоражащий запах новым ингредиентом добавляться в коктейль из пропитавших комнату ароматов похоти, рыча довольно в его губы, задыхаясь под таким животным напором и подавляющим сопротивление натиском, чувствуя как безумно, слово калейдоскопом, вращается вокруг них окружающий мир, то и дело подсвечиваемый яростными вспышками частых молний за окном, заставляя стоны любовников мешаться с неистовыми раскатами грома.
То, каким представляла их соитие Грейс, не шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас происходило на сатиновом поле боя - Джон был куда смелее и голоднее, чем в её даже самых нескромных давнишних фантазиях, отнюдь не растягивая удовольствие, не срываясь на медленный и неторопливый темп, а наоборот лишь ускоряясь, заставляя все мышцы в теле натягиваться до предела, словно пуская живой ток по нервам.

Грейс давно хотела узнать его настолько близко - ещё с той самой ночи, когда он забрал её, чуть подвыпившую, из бара по просьбе Хелен. Сестра была в ярости за её ночную вылазку, и стараясь сгладить всё чаще вспыхивающие в родном доме ссоры и конфликты, просила Джонатана привезти её проблемную младшую сестричку ещё до того, как проснутся родители, встававшие, как правило, с первыми лучами солнца. Грейс, порядочно перепившая виски в баре и желавшая со всем своим бунтом и накопившимся протестом внутри, нарваться на очередную ссору с родителями, сначала старательно мешала Престону затолкать себя в машину, предполагая, что будущий свояк не обойдётся без занудной лекции о вреде алкоголя, поведении и морали, угомонившись только после появления на пороге бара местного шерифа, окинувшего девушку недобрым взглядом. В машине же, Джон прижался к ней на миг, замирая рядом с её лицом, как показалось оцепеневшей на миг Грейс - собираясь её поцеловать, заставляя девушку замереть, затаив дыхание, и лишь едва слышно выдохнуть, когда после щелчка карабина ремня безопасности Джонатан отстранился, пристёгиваясь сам. Ту поездку Грейс запомнила надолго - их дом находился в неком отдалении от города, и ночной бархат неба уже начали пробивать первые предрассветные лучи, когда Джон мчался на огромной скорости по дороге, стальной хваткой вцепившись в руль, заставляя даже Грейс, вполне привыкшую к лихой езде Чарли, нервно сглотнуть, холодея от страха, когда Джон, казалось чудом вписывался в крутые повороты. Кинуть на миг взгляд на свояка, и не узнать его, словно на водительском месте его сменил кто-то чужой - с тёмным, нехорошим взглядом и какой-то колкой, острой улыбкой, которой, казалось, можно было взрезать вены на запястьях. Этот мужчина, на миг оказавшийся на месте Джона, был пронизан чем-то тягучим, опасным, манившим Грейс словно болотный огонёк, затягивая в губительную пучину интереса, заставляя по-новому взглянуть на будущего родственника. Выходя из машины, Грейс тогда вцепилась в плечи Престона - выпитый алкоголь и возбуждение от такой поездки давали о себе знать - ноги девушки непослушно подкосились, и лишь ловкие руки свояка не дали ей упасть, тут же подхватывая и прижимая к себе, заставляя ошарашено моргать, вздрагивая всем телом, словно пойманная с поличным, когда хлопнула входная дверь, являя на пороге фурию в лице Хелл, тут же громким, злым шёпотом принявшуюся отчитывать сестру совсем на манер их матери.
Несколько последующих недель Грейс наблюдала за приезжавшим на каждые выходные к невесте Джонатаном, словно стараясь выискать в его поведении хоть какие-то отголоски того мужчины, что был тогда за рулём, однако Престон оставался до тошнотворного чинным, улыбаясь всем окружающим своей неизменно вежливой улыбкой, за которой, о, Грейс знала это наверняка, прятался оскал хищника.

Все проверки на прочность и крепость выбранной благочестивой маски Джон проходил, казалось, без особого труда - не выдавая себя ни потемневшим на миг взглядом, когда Грейс похабно постанывала, выгибаясь показательно всем телом и сладко потягиваясь, разминая своё тело после сна или длительного сидения, когда они оставались наедине; ни когда она намеренно дразнила его взгляд, вставая на цыпочки и вытаскивая себе чашку неизменно с самой верхней полки, надев с утра растянутую майку брата, едва прикрывавшую бесстыдную задницу, обтянутую забавными, слегка детскими трусами в горошек с чинным коротким кружевом по контуру - единственным более-менее чувственным бельём, которое не выкинула мать-моралистка. Через какое-то время подобных попыток стереть весь этот налёт чинности со свояка, Паркер начало казаться, что тогда ей это всё почудилось, и что все её догадки и подозрения - лишь плод её воображения, и принятие желаемого за действительное. Казалось ровно до тех пор, когда однажды ночью, на мальчишнике Джона, эта маска не дала серьёзную трещину, подтвердив все догадки и тайные чаяния Теа, когда губы мужчины смяли её губы в жёстком, бескомпромиссном поцелуе, а тело Престона не прижало её к стене, делая решительный шаг вперёд.

Сейчас Теа наслаждалась всем, что могла урвать, получая всю его страсть сполна - подчиняясь ему беспрекословно, когда он сжал пальцами её горло, заставляя кожу покрыться холодным потом от смеси страха и благоговения, и снова сладостно застонать, выгибаясь под ним дугой. Даже тогда, когда он рывком перевернул её на кровати, сжимая болезненно пальцами копну волос на затылке, заставляя девушку вновь выгнуться, принимая его в себя без остатка, на всю длину, заставляя каждый удар отзываться в теле болезненной волной, бесстыдно лаская пальцами её ноющее, истерзанное грубыми ласками лоно, словно подталкивая её к краю пропасти. Подаваться навстречу Джону, срывая голос в крике, не заботясь ни о соседях, ни о заходящемуся под окном в испуганном лае Блю, сжимая с силой пальцами скомканное, смятое их телами покрывало кровати, лишь вскидывая бёдра выше, задыхаясь, зажмуриваясь и напрягаясь всем телом, чувствуя как его колотит дрожь оргазма, открывая рот в немом крике и зажмуриваясь, сжимаясь, пульсируя вокруг плоти любовника, словно стараясь выцедить из него всё удовольствие до капли.

Кровь стучала в висках так громко, что заглушала даже бурю, разразившуюся за окном, и Грейс обессиленно опустилась на кровать, чувствуя как раскалённую и мокрую от пота кожу холодит ставший вдруг прохладным воздух комнаты, а тело Джона прижимает её к кровати, не позволяя толком отдышаться, опаляя шею раскалённым дыханием, обжигая бёдра горячим жемчужным семенем, и мужчина переплетает их мокрые, перепачканные в смазке и семени пальцы, касаясь едва ощутимо губами кожи шеи под волосами, чуть подвигаясь в сторону и позволяя Хани наконец сделать жадный вдох.
После нас - хоть потоп.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

Послевкусие подобного секса, как правило, имело своеобразный налёт неловкости, только усиливавшейся от минуты к минуте. Обычно, Теа терпеливо дожидалась, пока её случайный или не очень, любовник уйдёт в душ, выскальзывая из его дома подобно преступнику, скрывающемуся с места преступления, лишь изредка, позволяя себе остаться в чужой постели до утра, и то не имея возможности сомкнуть глаз до тех пор, пока нога не переступит порог собственного дома. Сейчас же, к её прискорбию, сбегать было отчаянно некуда, а нехорошее выражение лица Джонатана явно намекало, что он бы не отказался от повторения их безумной страсти ещё хотя бы пару раз за эту ночь.

Теа закусила губу, рассматривая лицо мужа своей сестры в коротком всполохе молнии за окном, и едва ли не слышала скрип шестерёнок в его голове, не зная наверняка как всё повернётся дальше. Пустится ли Джон в выяснения отношений и смысла случившегося, омрачив это попытками проанализировать произошедшее, заткнёт ли рот очередным, не допускающим пререкания поцелуем, или же сделает вид, словно только что не произошло ничего особенного, и они с Теа вполне часто так развлекаются, кувыркаясь в кровати, пока Хелен дежурит в ночную смену. Джон выбрал как раз таки последний вариант, сам того не осознавая, сея в голове девушки немой вопрос "а часто он так упражняется в своей супружеской постели с другими женщинами?", тут же сбивая её с этой мысли и совершенно нагло притягивая девушку к себе ближе, сминая губы новым, уже куда более мягким и бережным поцелуем, подпортив всё это весьма саркастичным замечанием, заставившим в душе Грейс подняться новой волне ярости, пришедшей на смене неге:

- Понравилось, Паркер? - наглая ухмылка расползается по маслящемуся, словно блин на солнце, самодовольному лицу любовника, и весь этот тон вызывает в душе едва ли не цунами яда, выплёскивающееся в ответное, жалящее:
- Бывало и лучше, Престон. На троечку где-то. - парировать самодовольный выпад свояка, отвечая ему не менее самодовольной ухмылкой, разве что не копируя тот же тон мужчины, который словно требует немедленной похвалы и аплодисментов, и на миг на лице мужчины застывает маска осознания только что сказанного свояченицей, а затем глаза сужаются в прищуре, не обещающем Ханикет абсолютно ничего хорошего.
Съел, любовничек? Но ничего, так даже веселее.

Прежде чем Теа успевает вставить ещё едкую шпильку, отпихивая от себя этого сытого самца, рука Джона ложится на её горло, сжимая его ощутимо - вдохнуть можно, но вот вымолвить слово - не выходит, а его вклинившееся колено снова настырно раздвигает её сдвинутые бёдра, пока вторая рука фиксирует её запястья над головой. Грейс дёргает руками, пытаясь высвободиться, и выдыхает, чувствуя как ремень, немногим ранее, обхватывавший горло любовника,  стальной хваткой теперь сцепил запястья, намертво привязывая их к кованному изголовью кровати, столь удобно подставившему свои толстые, калёные прутья для нужд мужчины. Яростный взгляд сверлит лицо мужчины, чьи глаза в полумраке комнаты блестят словно два тлеющих уголька.
Напряжённая тишина, словно натянутая струна, звенит где-то на периферии сознания, но ни один из них не нарушает её в тот миг, который длится дуэль их взглядов, пока Теа не признаёт "туше" за любовником, отводя в сторону свой взгляд. Мужчина, словно того и ждавший, опускается вниз, срывая резкий выдох с её губ прикосновением своих ко внутренней стороне бедра, отвечая на эту несдержанность тихим смехом, оставляя чувственную дорожку поцелуев на коже, своими дальнейшими ласками заставляя Теа метаться под ним из стороны в сторону, раскрываясь перед ним в своём жарком бесстыдстве, тая под ласками умелого языка, оцарапывая ногтями кожу ремня, стянувшего запястья, выгибаясь дугой до ломоты в пояснице, чувствуя как все тело саднит от перенапряжённых, гудящих мышц, опадая обессиленно на кровать, когда агония удовольствия наконец отпускает истерзанное тело.
- А теперь? - лицо Джона снова оказывается напротив её лица, и Теа не удерживается от того, чтобы провести губами по его губам, ухмыляясь ему в ответ, тут же обхватывая ногами его бёдра
- А теперь ты медленно но верно движешься к победе. Это уже пятёрочка... по десятибальной. - Хани смеётся не отпуская от себя мужчину, слыша его довольный смех в ответ, чувствуя как хватка ремня ослабевает, и потирает чуть затёкшие руки с ноющими запястьями, отвлекая любовника, и улучшив момент - рывком подминает под себя. заставив кровать жалобно скрипнуть, ударившись вновь металлическим изголовьем о крашенную стену, оставляя на краске потёртости пока ещё небольшие вмятины. Спустя пару жарких поцелуев, Теа возвращает Джонатану должок, с удивлением открывая для себя все грани и оттенки стонов любовника, застигнутого врасплох умелым и очень старательным ртом, оставляя длинные бороздки стремительно набухающих и наливающихся кровью царапины на его сильных бёдрах острыми ногтями в момент кульминации, словно подстёгивая ещё больше, тут же размазывая пальцами остатки семени по его животу, поднимая на мужчину наглый, тёмный взгляд, явно не собираясь останавливаться на достигнутом.
Ты дал глотнуть мне своей похоти, и теперь я намерена выпить её до дна.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]

Грейс открыла глаза, мучительно щурясь от ударившего в них света, слыша заливистый лай собаки где-то совсем невдалеке, обводя дезориентированным взглядом комнату, спросонья не понимая где она находится. Когда взгляд наткнулся на руку мужчины, обнимающую совершенно хозяйски девушку за талию, Теа похолодела, внезапно вспомнив всё до мельчаших подробностей, чувствуя как пересыхает во рту.
Твою мать. Это же Престон. А если Хелен нас так увидит? Чёрт, она же скоро должна вернуться домой!
За окном уже рассвело, и Теа казалось, что вот-вот, по закону жанра, сестра вернётся домой и сразу же подымется в спальню, застигая любовников врасплох, на мокрых от пота и семени простынях.
Чёрт тебя задери, Джонатан. Не мог улететь вчера? От тебя проблем не оберёшься потом.
Грейс пришлось показать практически змеиную гибкость и терпение, выбираясь из цепких объятий мужчины так, чтобы не разбудить его ненароком. Эта задача усложнялась тем, что практически каждая клеточка её тела несчадно болела, словно привнося расплату за их прошлую ночь, заставляя Теа глотать вымученные стоны, чтобы только не разбудить своего внезапного любовника.
Когда ей таки удалось выскользнуть из его объятий, заменив своё тело подушкой, которую Джонатан довольно прижимал к себе, Теа огляделась в поисках своей одежды, которая, как оказалось, разбросана по всей комнате, вперемешку с одеждой Джона.

По комнате пришлось перемещаться на цыпочках, боясь наступить на ту часть паркета, которая едва слышно поскрипывала - Грейс отлично помнила, что прошлым вечером, разглядывая убранство комнаты, она заметила несколько мест в комнате, где паркетный пол издавал жалобный скрип, и теперь старалась припомнить где же они находились, пробираясь к изголовью кровати со стороны Джона, на котором вывешенным знаменем красовались её кружевные трусики. Как только пальцы ловко сняли их с кованной пики изголовья, Грейс с ужасом поняла, что их вчерашнее буйство на кровати, не прошло бесследно - на ровной поверхности выкрашенной стены красовались белые сколы, появившиеся от резких ударов изголовья о стену. Почему-то это воспоминание заставило, как утверждала мать - бессовестную девушку, стыдливо покраснеть до самых корней волос.
Чёрт. Не знаю как он потом будет объяснять всё Хелл, но в моих же интересах не попадаться ей больше на глаза. Никогда. И, наверное, не сознаваться в содеянном Чарли. Он никогда не оставит меня в покое со своими шуточками на эту тему.
Грейс с невероятной скоростью оделась, наплевав даже на то, что одела впопыхах своё бельё наизнанку, и тенью выскользнула из спальни, на миг задержавшись у двери, бросив последний взгляд на Джона, спавшего своей исполосованной ногтями и синяками спиной к ней, и почувствовала как губы против воли складываются в широкую, самодовольную улыбку.

Блю встретил её на улице утробным рычанием - проведя по её милости всю ночь на крыльце, он был голоден, зол, и явно мечтал вцепиться в ногу непрошеной гостье своими зубами. И прежде, чем он успел бы залиться громким лаем, который бы наверняка разбудил Джона, Грейс выскользнула за ворота, оставляя злую собаку наедине со своей обидой, направляясь пешком в сторону ближайшей автобусной остановки. До первого автобуса в центр оставался целый час, однако Грейс думалось, что будет лучше дождаться его на остановке, нежели в доме, в который в любую минуту могла вернуться Хелен.

Хани разбудила грубая рука на плече, потрясшая её со всей бесцеремонностью.
- Вставай, Ханикет. Где тебя носило всю ночь? Выглядишь так, словно ночь провела в каталажке, причём явно в компании. - противный смех бармена разрезал утренний шум гудящих на оживлённых улицах машин, выдирая её из сладкой неги сна, заставляя тело, успевшее застыть в неудобной позе, невыносимо заныть, вырывая недовольный стон и искусанных и вспухших губ.
Стоящий рядом мужчина окатил её взглядом и присвистнул:
- Вот уж не подумал бы, что тебе нравится пожёстче, принцесса Теа. - Грейс кинула испепеляющий взгляд на давящегося сальным смехом коллегу, и проследила траекторию его маслянистого взгляда, понимая, что собственные запястья изукрашены лилово-жёлтыми синяками и царапинами, словно диковинными браслетами, выдавая правду о её приключениях предыдущей ночью.
- Не твоё собачье дело, Теренс. Заткни свою помойку и давай открывай двери. Я замёрзла и мне срочно нужно в душ. - Теа ощерилась практически так же как Блю сегодняшним утром, лелея надежду, что мужчина таки сможет унять свой большой рот, и оставит её ночные приключения в тайне от остального персонала. Однако когда после обеда Дженис окинула её оценивающим взглядом, и кивнула Теренсу согласно, Теа поняла - ничерта их бармен не держал язык за зубами. И единственной надеждой осталось то, что это не уйдёт дальше их неразлучной тройки.
Свезло так свезло, переночева-а-а-ала... 
Теа мрачно поставила чистый стакан на полку у бара, откладывая полотенце, которым вытирала его от воды в сторону, и провела пальцами по синякам, спрятанным за широкими безвкусными браслетами, что одолжила ей ещё одна из их коллег - Кайла, не задававшая никогда и никому лишних вопросов. И лишь спустя пару секунд поняла, что Теренс таращится на неё во все глаза - на то, как любовно она оглаживает следы своей прошлой ночи, совершенно неосознанно сыто и блаженно улыбаясь.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/134-UXFTL4g7ki.png[/avatar]