В Лас-Вегасе всё было иначе. В зале встречались миллионеры, кинозвезды, оперные дивы, сбежавшие новобрачные и простой люд, приехавший в город мечты за своим счастливым билетом. Совершенно разношёрстная публика, всеми красками и непохожестью напоминавшая Еве больше средневековый карнавал в городе, нежели долину лёгких денег и дешёвого алкоголя, раскинувшуюся посреди пустыни. В свою очередь казино Монте-Карло раздражали своей одинаковостью и монотонностью, особенно в смысле публики - сплошь да рядом молодящиеся плейбои, с неизменным атрибутом, повисшим на руке - годящейся кому в дочери, а кому во внучки юной прелестницей, одетой, как правило, столь вызывающе дорого, словно по соседству проходил конкурс на наиболее дорогой и безвкусный наряд. Кто-то из подобных "дам" был утянут в шелка с горностаем на плечах, хоть на улице было вполне тепло, в довесок ко всему - обвесившись бриллиантами с ног до головы, умудрившись нацепить кольца с крупными камнями даже поверх шёлковых перчаток, что шло вразрез с принятой в высшем обществе негласной этикой и выдавало в них нуворишей без капли вкуса. Ева, в своём скромном тёмно-виноградном платье, пошитом из хорошей, плотной ткани и сидящем идеально на точёной фигурке, выбивалась из общей картины отсутствием провокаторских вырезов или глубокого декольте, и не обтягивало фигуру как вторая кожа, лишая окружающих возможности лицезреть всю анатомию даже сквозь несколько слоёв ткани. И все неброские украшения - маленькие платиновые серьги с аметистами, кулон из того же комплекта и небольшое кольцо с россыпью мелких бриллиантов по внешнему краю казались на фоне "расписных красавиц" бижутерией, хоть и не уступали им в цене.
Ещё бы тиары нацепили, тупые курицы.
Ева наблюдала за происходящим, потягивая "Кристалл" из чуть запотевшего бокала, мягко улыбаясь шуткам какого-то арабского пижона, старавшегося заполучить её внимание, рассказывая что-то совершенно не интересное о своей стране на ломаном английском, пытаясь произвести впечатление заказав самое раскрученное по своей дороговизне игристое вино. К тому времени, любимым напитком Ривс уже стал хорошо выдержанный тосканский Кьянти, а потому особого восторга это явно переоценённое шампанское не вызывало, равно как и игра с мужчинами, имевшими такое же представление о покере, как у девственницы из монастыря об адской, сжигающей тело страсти. Но, конечно же, ни тени эмоций или презрения не скользнуло по лицу Ривс - эмоции были непозволительной роскошью, даже имея на руках хорошее каре из десяток, почти гарантировавшее ей победу в этом туре.
Её внимание привлёк грудной смех где-то рядом и последовавшее за ним воркование, неуместно громкое в подобном заведении, чтобы быть стопроцентно искренним. Казалось, что женщина как кошка метила свою территорию, пытаясь всем показать, что пришедший с ней мужчина принадлежит целиком и полностью ей.
На губы Евы на миг легла тень улыбки. Подобная глупость могла придти в голову только юному созданию, полагавшему, что именно ей одной удалось покорить сердце мужчины своей красотой и обаянием, а сотни предшественниц, в существовании которых Ева была стопроцентно уверена, не смогли этого сделать в виду своей неидеальности. Подобные мечты, как правило, разбивались о собственные чемоданы, выставленные за закрытую дверь имения того самого "предела мечты и объекта любовных терзаний", или же о его выключенный телефон, если особа была особенно недогадлива.
Очередной противник сдался, выложив карты на порядок лучше тех, что были на руках у Евы, и пожалуй если бы не стальные нервы и почти ангельская безмятежность на лице - этот тур она бы проиграла.
Поднявшись из кресла и стряхнув со своей руки ладонь то ли Мустафы, то ли Муссы, Ева направилась к бару, отставляя в сторону бокал с вином и заказывая себе любимое Кьянти, слыша рядом снова то же воркование. Очевидно, мужчина сорвал вечером хороший куш, раз его красотка старательно его холила, и Ева едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть, услышав очередное "котик, ты у меня такой...". Какой именно был котик Ривс не расслышала, ибо уже направлялась к небольшой компании людей, ещё недавно сидевших с ней за столом, возвращаясь к прерванной беседе. Кто-то уже изрядно поистратился и решил воздержаться от игры, кто-то нашёл утешение в объятиях своих дам, а потому Ева откровенно скучала всерьёз задумавшись - не помириться ли с Луи, оставшимся в их квартире. Однако гордость женщины не позволяла признавать ей собственных ошибок, что уж говорить о присваивании себе чужих, так что вариант "сгладить конфликт и помириться" был безжалостно вычеркнут как исключительно нереальный.
Взгляд Ривс пересёкся со взглядом мужчины, сидевшим у бара, о которого старательно продолжала тереться рыжая бестия, и Ева ответила ему таким же взглядом, словно принимая вызов - спокойным, немигающим, не отводя его даже тогда, когда его дама воспылала праведным гневом и ревностью, стараясь перетянуть всё внимание на себя.
Лёгкая улыбка проступила на губах, и Ева поднялась с дивана, извиняясь перед собеседниками, и подошла к бару, не без интереса разглядывая мужчину.
- Добрый вечер. Не хотите ли партию в покер?
Вполне резонный вопрос для казино, и наглая усмешка в ответ на яростный взгляд его спутницы.
[NIC]Eva Reeves[/NIC]
[STA]pokerface[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/79660.png[/AVA]