[audio]http://pleer.com/tracks/5547422P2KN[/audio]
1. Имя и фамилия:
Thea Katelyn Honeycat – Grace Madeline Parker
• Грейс Мадэлин Паркер – реальные имя и фамилия.
Прозвища: Грейси, Грейс Келли; "юная леди" - исключительно в исполнении матери и на повышенных тонах; Бебз - "уничижительно-ласкательная" кличка от Джои;• Теа Кэйтлин Ханикэт – подставные имя и фамилия, выданные Грейс федеральным маршалом вместе с целым ворохом официальных документов и "стартовым капиталом" для новой жизни в Большом Яблоке. Последние три года отзывается только на это имя.
Прозвища: Хани, Cat, принцесса Теа (по аналогии с Леа Органа);2. Дата рождения, возраст:
13 июля 1986 года, 27 лет.
3. Внешность:
— У тебя руки ледяные.
— Это от сердца.
А.П. Чехов• Рост: 175 см.
• Цвет глаз: Серо-зелёный.
• Цвет волос: Каштановый, длиной чуть ниже лопаток, вьются от природы.
• Особые приметы: на запястье левой руки, со внутренней стороны, виден светлый шрам от не слишком удачно сведённой татуировки. Обычно прячется под широким браслетом или ремешком часов, ибо почти всегда вызывает у собеседников мысли о неудачном суициде. Россыпь тёмных родинок по телу - говорят, что люди с таким их количеством должны быть крайне счастливы и везучи в жизни, но эта гипотеза вызывает у Грейс только сардоническую усмешку.
• Предпочтения в одежде, стиле: Заядлый шмоточник. В гардеробе можно найти практически всё - от кожаных штанов вкупе с байкерскими сапогами, до расшитого пайетками платья от кутюр, найденного на чьей-то гаражной распродаже или строгого брючного костюма, купленного для собеседования на работу. В своём внешнем виде зачастую может сочетать не сочетаемое, но достаточно органично смотрится в любой одежде.
• Впечатление в целом: Грейс прирождённый хамелеон - может легко и непринуждённо подстроиться практически под любое окружение, что безусловно помогает ей "не светиться". Среднего роста, не слишком щуплого телосложения - кости не торчат, однако фигура пока ещё не приобрела зрелую пышность. Панически боится "раздобреть", вспоминая с содроганием расплывшуюся, в том числе и после многочительных родов, фигуру матери, и потому периодически устраивает себе "голодный мор", искренне веря в то, что это помогает ей сохранять форму, хотя на деле это оборачивается лишь срывами с кратковременными приступами булимии и ненависти к себе.
Волосы, за последние пять лет, перебывали едва ли не всех цветов радуги, благо бдительное родительское око наконец устало сомкнуло веки, и потому, перебесившись наконец с полной свободой, Грейс вернулась к привычному и естественному каштановому оттенку. Лицо имеет преимущественно правильные черты - прямой нос, чётко очерченные скулы, чувственные губы. Самой Тее, конечно, кажется, что и рот мог бы быть поменьше, и подбородок не таким тяжелым, однако в последние годы юношеский максимализм и недовольство своей внешностью худо-бедно сходит на нет.Имя прототипа
Меган Ори | Meghan OryФото:
Вверху.4. Профессия, род деятельности:
Бариста в "Ain't no paradise", имеет с добрый десяток постоянных подработок, и обычно ещё столько же случайных.
5. Характер персонажа:
Во мне нет ничего первоначального.
Я - совместное усилие всех тех, кого я когда-то знал.
Чак Паланик. "Невидимки".Каждый, кто когда-либо разговаривал с Грейс запомнил её совершенно иначе, чем другие, и, пожалуй, если собрать их воедино и попросить придти к единому образу и мнению - эта затея потерпит сокрушительное фиаско. Родители помнят Грейс как несносную бунтарку, без капли стыда или совести, дурное семя и сорняк, невесть как проросший в благородной почве. Брат Чарли - как сорванку-хулиганку, его незаменимую половинку в их double-trouble тандеме, с которой они сполна хлебнули взрослой жизни. Сестра Хелен - как личную Немезиду, словно посланную ей в наказание за невесть какие грехи. Джои Блэк, некогда бывший её бойфрендом, а ныне мотающий срок, наверняка бы назвал её чокнутой истеричкой, своим длинным языком пустившую его жизнь под откос. Джесси, "боевая подруга" и соратница, будь она ещё жива, вспомнила бы иное - как Грейс стирала пальцами слёзы и испарину пота с её лба, прижимая к себе, укачивая и вливая ей в рот очередную дозу лекарства, когда Джесс ненадолго возвращалась из агонии ломки в реальный мир, боля каждой клеточкой и каждым нервом своего тела.
В Грейс смешалось множество противоречий, однако главенствующей чертой является едва ли не гипертрофированная эмоциональность. У неё не бывает полумер, спокойных тонов и выдержанности - если любить, то всем сердцем, если ненавидеть, то дотла. Эта черта, пожалуй, и является основным источником её нескончаемых проблем, потому как к повышенной чувствительности добавляется так же практически полное отсутствие аналитического мышления. Она не всегда видит мотивы действий окружающих людей, практически не способна просчитать что-либо наперёд, однако при этом у Грейс достаточно хорошо развиты эмпатия и интуиция, поэтому получается избежать многих проблем вовремя сделав ноги, а проблемы с доверием и врождённая подозрительность, к счастью, ограждают её от нежелательных контактов.
При всей эмоциональности стоит отметить так же то, что в Тее обострено чувство справедливости - она никогда не даст слабого в обиду, и никому не спустит обиду, нанесённую себе. Достаточно злопамятна - может годами помнить о том, что Марта Стивенсон увела на выпускном у Грейс нравившегося ей парня, или же что Хел нечаянно разбила в детстве её любимую фарфоровую куклу. Беспричинной мстительности в Ханикат нет, однако все эти воспоминания хранятся в отдельном уголке памяти, помеченном как "никогда не забывать".
Грейси - прожжённый грешник, и искренне полагает, что живёт исключительно ради получения удовольствий, поэтому в них себе никогда не отказывает. В бунтарской молодости это выливалось в бесшабашный образ жизни, включавший в себя не только побеги из дома на танцы или свидания, но и пару приводов за курение марихуаны или вандализм (кто же знал, что слова "дешёвая шлюха", выцарапанные ключом на боку машины той самой Стивенсон, будут считаться порчей имущества, а не общественным мнением?).В проявлениях своих чувств Грейс достаточно своеобразна - может с лёгкостью демонстрировать свою привязанность к людям, однако чем больше для неё значит конкретный человек, тем больше она сдержана в публичном проявлении своих чувств, в частности потому, что панически боится поставить кого-то из таких людей под удар. По этой причине последние несколько лет она не заводит постоянных отношений, довольствуясь только короткими, ничего не значащими интрижками, а потребность в тепле, ласке и заботе пытается компенсировать тем, что завела дома сиамскую кошку.
Что типично, если верить в гороскопы, для представителей своего знака - Грейс с трепетом и даже пиететом относится к своему жилищу, не без основания считая свой дом - своей крепостью. Денег, выданных ей федералами, хватило бы либо на домик с небольшим участком в пригороде Нью-Йорка, либо на небольшую квартирку-студио в мансарде на периферии Манхеттена, и, как и подобает истинному урбанисту, Грейс выбрала оживлённый город вместо рассадника семейности и чинности, которых с лихвой хватило в родном Мейвуде. Свой дом Теа воспринимает как персональное святилище, поэтому никто из её многочисленных коллег и знакомых ни разу за три года не был в её доме, а для всех своих официальных (и не слишком) работ, она использует липовый адрес - благо эту информацию никто и никогда не проверяет. Все интрижки, что заводит Грейс, так же происходят не на её территории, и единственным за всё время проживания в Нью-Йорке мужчиной, перешагнувшим порог её квартиры, был вызванный ею сантехник.
Мать, доведись ей побывать у Грейс в гостях, пришла бы в дикий ужас от увиденного, завидев вместо чинных обоев в цветочек - кирпичную кладку, выкрашенную в белый цвет и украшенную несколькими плакатами, выпрошенными её во время подработки на Бродвее, рекламную стрелку над диваном, используемую Грейс вместо торшера, стоячий дорожный знак в прихожей, к которому Теа, отчаянно матерясь и чертыхаясь, припаивала металлические крючки, чтобы использовать как вешалку. Каждый из этих предметов что-то значит для Грейс, однако всё вместе наталкивает больше на мысли о лёгкой форме собирательства, нежели смахивает на стиль интерьера.Как известно, "old habits die hard", поэтому Грейс не может отказаться от всех своих старых привычек, в частности тех, которые толкают её на риск. Это, в данный момент, чаще всего выливается в превышение скорости или нарушения закона какими-нибудь не слишком "заметными" способами. Теа всё ещё не чувствует себя в полной безопасности, поэтому более осторожно и избирательно относится к выбору своих развлечений и проступков, предпочитая сильно не высовываться. Так же в нынешней жизни под новым именем Грейс строго ограничивает круг своего близкого общения и чётко обозначает линию своего личного пространства. После всех тех проблем, что последовали за её бесшабашной молодостью у неё возникли серьёзные проблемы с доверием, поэтому подозрительность по отношению к людям, в частности в полицейской форме, ощущается до сих пор.
6. Биография персонажа:
МЕЙВУД.
вывалить из сердца необъятные груды дурных слов, которыми она
вынуждена была давиться в течение целого века покорности.
Габриэль Гарсиа Маркес. "Сто лет одиночества".
Грейс была одной из семи отпрысков четы Паркеров, младшей из родившихся в семействе девочек и была старше на год лишь одного своего брата - Чарли. Её семья слыла достаточно уважаемой в Мейвуде - отец был пастором в местном протестантском приходе, а потому воспитание она получила соответствующее. Детство протекало спокойно, как и у любой провинциальной девочки в этом сонном городишке, разве что в воспитании родителей было больше упора на богословие и жизнь по божьим заповедям, которые родители старались заставить детей впитать с молоком матери. С кем-то это им удалось в большей степени, с кем-то в меньшей, но когда Грейс вспоминает о той своей жизни, в голове всегда всплывает одна картина - летнее воскресное утро, зной, пробирающийся несмелыми лучами в зал, белые гольфы и платье с накрахмаленным воротником. Мама почему-то всегда придавала воротнику какое-то особенное значение. Скука, нагоняемая спокойным, если не сказать монотонным голосом отца, читающего проповедь перед паствой, нагоняющим сонливость, и тычки в бок от Хел, с гневным взглядом на свою засоню-сестру. Хел всегда принимала все эти сказки о покаянии и покорности за чистую монету.
А затем случилась юность. Проснувшаяся чувственность, подогреваемая обуреваемым любопытством, подростковый бунт, который родители пытались подавить сначала проповедями, затем силой, привели лишь к тому, что между самыми близкими людьми и Грейс образовалась бездонная пропасть. Чем сильнее родители пытались давить на девушку, тем отчаяннее она сопротивлялась - её любознательный ум, её требующая внимания чувственность и чувство протеста требовали гораздо большего, чем разрешала пуританская мораль.
Поводов для волнения Грейс приносила более чем достаточно. От вызовов родителей к директору зачастую долго болела задница, отец всегда был сдержан до зубовного скрежета, зато мать всегда считала порку и визг лучшим из методов воспитания, обосновывая это для своей совести как "спасение заблудшей души". Затем были несколько лет, когда их конфронтация то утихала, то вспыхивала с новой силой, пока не дошла до точки кипения, после которой не было пути назад. Не в меру любопытная Хелен, решившая как-то за каким-то чёртом вернуться домой на выходных, застала Грейс за изучением всех тонкостей женского тела с Сарой Каннинг, и, как то и было заведено у мисс "я сую свой нос в чужие дела", сразу же сдала младшую сестру родителям. Скандал, последовавший следом, был едва ли не последней каплей в чашу терпения к выходкам сестры. Отец впервые кричал так, что дрожали стёкла, а мать с такой не дюжей для старой перечницы силой волокла брыкающуюся дочь в её комнату, что ещё неделю с запястий не сходили синяки. Буря после этого скандала затихала очень долго - Грейс находилась почти всё время под неусыпным контролем родни, и более полугода просидела дома под домашним арестом. И лишь тогда, когда эта история была сметена буднями и предстоящей помолвкой Хелен, Грейс вновь вернули её свободу.Однако затаённая обида на сестринский длинный язык не исчезла даже спустя пол года имитации относительной послушности. И потому, стоило лишь в Грейс зародиться лёгкому интересу к её жениху, ущемлённое эго захотело реванша. Жених сестры казался обычным городским "хорошим малым", и производил впечатление правильного до мозга костей человека, поначалу вызывая в младшей Паркер только неприязнь и брезгливость. Однако в молодом мужчине была скрыта какая-то тайна, налёт порока, проскальзывавший иногда, то во взгляде, то в тонкой, льдистой усмешке на губах, и спустя какое-то время девушка начала замечать то, что её тянет к мужчине. Поворотным моментом в этих выдержанно-дистанцированных отношениях стала ночь, когда Хелен чинно праздновала с подругами дома девичник, поглощая сладости, запивая их чаем и делясь байками, а Престон с друзьями совершал круг почёта по местным барам. Тесное пространство на выходе из уборной бара, алкоголь в крови мужчины, и полумрак, с гомоном музыки из зала сделали своё дело - через несколько секунд неловкого молчания, Грейс уже пробовала на вкус губы мужчины, судорожно расстёгивая ремень его брюк, чувствуя его пальцы на своей коже так, словно она горела от прикосновений невидимым огнём.
Это продлилось не слишком долго - похоть, застилавшая Грейс глаза, была очевидно недостаточно сильной для мужчины, потому что стоило только губам девушки довести его до пика - после попытки отдышаться, последовали какие-то нелепые, сбивчивые извинения, неуклюжая попытка застегнуться, и спешное бегство с места преступления, оставившее незадачливую любовницу заливать едкий осадок очередной порцией дешёвого виски, смешанного с колой, который подавал ей знакомый бармен не задавая вопросов.
И всё же, в тот вечер она отомстила Хелен.
ЧИКАГО.
Айн Рэнд. "Мы живые"
Жизнь в родительском доме с каждым днём становилась всё более и более невыносимой, и потому однажды Грейс и Чарли не выдержали. В пылу очередной ожесточённой ссоры с родителями было сказано слишком много лишних слов, поэтому той же ночью они собрали вещи и рванули в Чикаго, не собираясь возвращаться в родительский дом. Чарли, впрочем, пришлось туда вернуться спустя время, когда отец слёг в больницу после пережитого инфаркта, однако принятое Грейс решение было неизменным. В Чикаго она познакомилась с Джои Блеком, который долгое время казался ей чем-то богоподобным - красивый, успешный, порочный, он был словно магнитом для Паркер, и не удивительно, что парочка вскоре съехалась. Однако то, что оказалось за манящим её фасадом, было похожим на кошмар. Джои был безумно вспыльчив, до ненормального ревнив, и к тому же сам не отличался верностью. Грейс терпела, сжав зубы, затем устраивала истерики, била посуду, грозилась подсыпать ему в виски крысиный яд, они мирились на время, а затем всё начиналось по-новой. Переломной точкой в этих отношениях стала новая работа Джои. До неё он не слишком распространялся о роде своих занятий, а роскошная жизнь, которую принесла новая работа, поставила печать молчания на губы Грейс. Какая к чёрту разница, когда почти каждую вторую ночь они катались на шикарных машинах, пили дорогой виски и прожигали свою жизнь так, будто завтра не наступит никогда.
А затем на пороге появилась Джесси, их общая подруга, дрожавшая от озноба, умолявшая Грейс и Джои "дать ей ещё". Тогда то и всплыло реальное занятие её бойфренда, как оказалось, занимавшегося выжиманием денег из задолжавших местному наркобарону курьеров и распространителей. Грейс несколько ночей не могла сомкнуть глаз, пытаясь пойти на сделку с совестью, однако вид трясущейся в лихорадке подруги и её пустые после дозы глаза не давали ей покоя.
Через некоторое время то, что казалось ей кошмаром тогда, начало казаться детской сказкой. Сколько не пыталась Грейс помочь подруге справиться с зависимостью - всё было тщетно. Джои, с каждым днём становившийся чернее тучи, как-то проговорился, что в бизнесе появляются проблемы, а апогеем стала встреча с "непосредственным начальником" Джои, решившим преподать тому урок за какую-то провинность, в ходе которого Грейс так же получила свой.Когда синяки и ссадины окончательно сошли с кожи, а рёбра и запястья наконец перестали болеть, Паркер приняла решение уйти от Блэка. Однако уйти оказалось не слишком просто, ибо теперь они оба оказались под неусыпным наблюдением "братьев", докладывавших боссу о каждом их движении. Джои срывался всё чаще, и клетка, в которую попала Грейс стала всё больше и больше напоминать смертельный капкан, на который она добровольно положила голову. И окончательное понимание того, что бежать некуда появилось тогда, когда её приволокли домой два офицера, когда она пыталась сбежать на машине Блека из города. Оказалось, что боссом Джои был капитан местной полиции, практически всё управление которого покрывало этот бизнес. Грейс казалось, что клетка захлопнулась.
Однако помощь приходит всегда с самой неожиданной стороны. Видимо, дела Джои и его босса шли не слишком хорошо, потому что в один день в их квартиру ворвался отряд бравых ребят, мигом скрутивших всех находившихся внутри. Грейс впервые оказалась в комнате для допросов, и не слишком долго раздумывала над предложением о заключении сделки. Особых проступков на ней не числилось, поэтому сделка была предложена сразу и без всяких прелюдий, а Грейс не слишком долго ломалась, соглашаясь на неё. Программа защиты свидетелей предполагала не только новые документы и перевоз в другую часть страны, но и даже стартовые деньги и первое время, как минимум до суда, наблюдение и охрану, а значит давало ей больше шансов, чем она могла надеяться. И стоило только прогреметь на всю Америку делу "Штат Иллинойс против Ларри Кенинга", с предшествующей ей волной арестов, как Грейс сошла с трапа самолёта, получила новые документы, и что важно - свободу, которая снова принадлежала только ей.
НЬЮ-ЙОРК.
- Я даже думать о себе не люблю.
Э.М.Ремарк "Триумфальная арка".
Сейчас в жизни Грейс всё относительно размерено - она приобрела себе небольшую квартирку, обзавелась постоянной работой, и постепенно приходит в себя. За прошедшее время она перестала вздрагивать от громких звуков, окончательно адаптировалась в обществе, и почти до конца избавилась от своего мейвудского акцента, выдумав для других себе целую новую жизнь. Грейс искренне считает, что ей очень повезло получить второй шанс, а потому старается в этот раз не напортачить. Но вот удастся ли?
7. Пробный пост:
- Ох, не стойте там, Джонатан, проходите. Это Грейс, младшая сестра Хелен. Поздоровайся с джентельменом, милая.
Судя по всему - молодому человеку, добровольно обрекшему себя на счастливый и долгий брак с её сестрой, было не менее не комфортно в сложившейся ситуации, и он словно нехотя зашёл на кухню, окидывая представленную ему девушку оценивающим взглядом, задерживая его буквально на долю секунды на её спутанных волосах, не сдержав едва заметной сардонической усмешки, которая тенью скользнула по его лицу и чуть дёрнула за уголки губ.
- О, так вы и есть тот несчастный, которого охомутала наша Хел? - Грейс вернула молодому человеку такой же взгляд, изучающе окинув его с ног до головы. - Ох, как мы разоделись. Брючки отглажены со стрелочками, свитер в крупный ромбик, рубашка разве что не накрахмалена. Мистер Хороший Мальчик, не иначе.
Девушка, к недовольству матери, не сдержала ни ответной усмешки, ни колкости, ни наглого, оценивающего взгляда.
- Ну здравствуйте, мистер не-помню-как-там-вас-звали. Добро пожаловать в Ад.
Мама снова встала в позу сахарницы, уткнув руки в бока, покраснев пятнами от возмущения, и собралась было завести свою шарманку из собрания "следите за языком, юная леди!", как на кухню вошёл отец, вытирая платком пот со лба, и всё внимание переключилось на него, позволяя девушке улизнуть к себе в комнату из кухни до того, как она получит от отца прилюдную выволочку за свой выпад.Второй раз она видела Джонатана уже вечером, когда всё семейство сидело в гостиной сборе, разглядывая гостя, наверняка вынуждая его чувствовать себя выставочной собакой перед публикой. Все её четыре брата, двое из которых пришли с со своими семьями, обе сестры, конечно же родители, и даже тётушка Мардж, которой мама ещё днём растрепала, что приезжает жених Хелен - в гостиной не было места где упасть яблоку. Грейс замерла в дверях, окидывая собравшихся взглядом, и увидела знакомую ухмылку Чарли - своего младшего брата, понимающе подмигнувшего ей. Родители и тётушка Мардж, к счастью Грейс, были так увлечены рассказом Хеленпро все трудности поиска достойных обручальных колец в Чикаго, и всех тех перипетий, что преследовали будущую миссис Престон во время подготовки к свадьбе, что не заметили кратковременного появления дочери, и того, что один из сыновей весьма быстро ретировался из комнаты. Хелен, светившаяся от счастья так, словно не замуж выходит, а получает как минимум Нобелевскую премию мира, цепко держала своего жениха под руку, пока тот рассеяно поглаживал пальцы её руки. - Видимо, чтобы не убежал, если передумает. - мстительно подумала Грейс, скрываясь снова на кухне, натягивая на ноги ботинки, вздрагивая когда на кухню кто-то зашёл.
- О, наша Грейс Келли снова сбегает? Ты же, вроде как, под домашним арестом, сестрёнка? - Чарли рассмеялся, выуживая из рабочей сумки бутылку пива, воровато оглядываясь назад, открывая её о столешницу, тут же отхлёбывая поднимающуюся пенку, умудрившись неловко стукнуть стеклянной бутылкой себе по зубам.
- Как будто меня это когда-то останавливало... - девушка тихо рассмеялась в ответ, завязывая волосы тугим узлом на затылке, перетягивая их резинкой, и протянула руку к брату, забирая у него бутылку, отхлёбывая из неё два больших глотка - если папа учует запах пива, то жди очередной лекции про слюну дьявола, Чарли. Хотя может быть пронесёт и сегодня обойдёшься без проповедей. Как там наш женишок справляется? - девушка застегнула кожаную куртку, выуживая из кармана мелочь, прикидывая сколько у неё с собой денег, и снова подняла на брата взгляд.
- Пока что держится молодцом. Любой другой на его месте уже бы сбежал - Чарли тихо смеётся, в своей манере тряхнув волосами, тут же продолжая - Видимо не так уж и прост этот Престон. Не так уж и прост..
