PENSIEVE |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » PENSIEVE » Запретный лес » Characters that always were irrelevant » You don’t have to be a witch to work this kinda magic.
Время и дата: Декабрь 2014
Декорации: Portland, Oregon
Герои: Nick Burkheart, grimm / Adalind Schade, hexenbiest
Краткий сюжет: Бывшие враги. Бывшие союзники. Будущие родители. Может ли из
этого получиться хоть что-то хорошее?
[NIC]Adalind Schade[/NIC]
[STA]hexenbiest[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/53235.png[/AVA]
Она стоит, такая беззащитная, обезоруженная, и я впервые вижу человека в этом желчном клубке демонических аномалий. Ночь мешается с грязью, звук перестает существовать. Я смотрю в эти отчаянные, испуганные глаза, истекающие слезами и страхом, смотрю на губы, вымазанные моей кровью, и вижу за ними человека, настоящего, из плоти и крови. Розали говорила, что она должна умереть.
- Что ты наделал? - шепчет она задушено. - Ты убил меня. Забрал все.
Она стоит, почти что невинная, и смотрит на меня без ненависти или злости, с отсутствием всякой надменности, и ее глаза говорят мне: "Что ты сделал?"
И хочется ответить: "Прости". Женщине, которая шантажировала меня жизнью лучшего друга.
- Ты не слишком мертвая.
Пальцы холодеют от осознания того, что я был готов хладнокровно убить ее, как говорила Розали.
- Адалинда.
Я смотрю на то, как она, пошатываясь, уходит, унося с собой запах дорогого парфюма и бесконечного, тугого отчаяния.
Так начинается эта сумасшедшая, кровавая история, с каждым витком становящаяся жестче, сумбурнее, невыносимее. Я не знаю, чего ждать от нее. Я просчитываю ее шаги, но отстаю на один. Мое единственное преимущество - Диана в руках Келли, и это - то, за что теперь расплачивается Джульетта.
Эта она пыталась убить тетю Мари.
Это она довела беднягу Хэнка.
Это она отравила Джульетту.
Это она лишила меня силы.
Это из-за нее Джульетта стала ведьмой.
Это она - причина моих несчастий.
Это она - мать моего ребенка.
Адалинда.
***
- Вот так дела. - Монро почесывает бороду. - Когда я ее здесь увидел, у меня глаза на лоб полезли. Похоже, Джульетте это не понравилось.
- Да, не думаю, что она в восторге.
Мы сидим в подвале лавки пряностей. Через каждые пару минут Монро чешет бороду, приговаривая "вот так дела", предлагает пиво, вспоминает, что я на работе, потом предлагает снова. Шокирован не меньше моего.
Полчаса назад моя невеста хотела убить мать моего будущего ребенка. Что я должен был сделать? Позволить ей? В полицейском участке? Ребенок не виноват в том, что его мать - самая невыносимая стервозная ведьма из всех. Он не должен страдать из-за наших ошибок.
Полчаса назад Адалинда в присутствии Шона пыталась манипулировать моими отцовскими чувствами, и, должно быть, сейчас считает, что у нее получилось. Все дело в том, что существует огромная разница между привязанностью и справедливостью. Справедливым будет позволить этому ребенку жить. Джульетта не понимает этого.
- Вот так дела, - еще раз повторяет Монро.
- Хуже не придумаешь. Пока одна ведьма думает, как убить другую, другая беременна. Меня окружают сплошные ведьмы.
За спиной слышится недовольное покашливание. Я оборачиваюсь, вижу Розали, спускающуюся по ступенькам. Делает вид, что что-то ищет.
- Прости, Розали.
Голова сейчас разорвется. Невозможно столько чувствовать одновременно. Я все отдал бы, чтобы вернуть Джульетту, и, если у Адалинды получится, она снова будет прежней. Значит ли это, что она вернется ко мне? После того, что случилось, она вряд ли вообще захочет меня видеть. Я все отдал бы, чтобы заслужить ее прощение, но как я могу отдать ей чужую жизнь?
- Мы поговорили. Ник, не подумай, что я защищаю Адалинду, но, может... Что, если она изменилась? - Розали тотчас опускает глаза, как будто уже знает, как абсурдно все это звучит.
- Ты шутишь? Она ведет себя так, когда ей что-то от меня нужно. Сейчас - защита. Когда она родит, в лучшем случае исчезнет вместе с ребенком.
- А в худшем? - с опаской спрашивает Монро.
- Попытается меня убить, - пожимаю плечами.
- А, точно, - запросто усмехается он, потом снова хватается за голову. - Вот так дела.
Полчаса назад Адалинда была настолько мила, насколько вообще может быть милой ведьма. Я не верю ей. Я не стану пить из отравленного источника в надежде, что он очистился от трупного яда. Она не могла измениться. Я знаю, что эту женщину не способно изменить материнство, раз не помогло даже избавление от ведьмовской сущности.
- Возможно, это вообще не мой ребенок. Кто знает, с кем она спала?
- Ник, это жестоко, - с упреком тихо говорит Розали. Она вздрагивает, а чашка звенит, когда я вскакиваю со стула.
- Я ей не верю! Ни единому слову. У меня нет никаких оснований доверять ей, потому что все, что она делает - лжет.
- Да, с каких пор ты защищаешь Адалинду? - встревает Монро, поднявшись вслед за мной.
- Вы, двое. Она просто беременная женщина.
- Нет, не просто, - я подхожу к Розали, заглядываю в лицо. - Она даже беременной опасна сильнее, чем десяток потрошителей.
- Эй, мог бы и не говорить, - ворчит Монро.
Розали легче запудрить мозги, потому что она - женщина. Разум уступает эмоциям. Но она должна понимать, на что способна Адалинда в любом состоянии. С силами или без, беременная или нет, она прежде всего опасна. Кто знает, чем обернется затея с зельем. Что, если она решила убить Джульетту?
- Она сама сделала это... со мной, и должна быть ответственна за свои поступки. Я не позволю ей манипулировать мной.
- Ты уже позволил, - с упреком замечает Розали.
- Ради Джульетты.
Неубедительно.
Будто ищу повод, чтобы оправдать свои действия. Повод, чтобы отрицать, что дал слабину там, в кабинете, чувствуя кожей, как толкается этот ребенок. Я никогда не испытывал ничего подобного, должно быть, - это удивительно, знать, что в тебе зарождается новая жизнь.
Поднимаю трубку, когда звонит телефон.
- Беркхардт. Где? Сейчас буду, - очередное убийство в режиме нон-стоп. - Это Хэнк. Надо ехать. Не упускайте ее из виду.
Поднимаюсь наверх, наблюдая за тем, как она готовит зелье для спасения Джульетты. Кусает губу, сосредоточившись. Заметив меня, едва уловимо вздрагивает, смотрит снизу-вверх.
Когда я смотрю на нее, в голове проносится все с самого начала: вот совсем юная, прекрасная девушка ангельской красоты улыбается мне, и за ее светящимися волосами урывками я вижу обезображенное лицо; вот она пытается сделать смертельную инъекцию моей умирающей тете; вот она просит защитить ее после того, что сделала; вот она соблазняет моего друга, вырываясь из моих рук, говоря, что сейчас закричит.
Вот она стоит передо мной с губами, перепачканными моей кровью, и хрипло, со всхлипами дышит, обволакивая меня своим ужасом, транслируя его вокруг на тысячи миль, будоража зверей и птиц ярким, пенящимся отчаянием. Она смотрит на меня, говоря о том, что я ее убил. Она смотрит на меня, будто ища поддержки у того, кто желает ей смерти.
- Ник.
И я выхожу на улицу.
[NIC]Nick Burkhardt[/NIC]
[STA]the Grimm[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/73297.png[/AVA]
|
|
С мужчинами у женщин семьи Шейд не складывалось исторически. Мать часто поговаривала, что это не иначе как семейное проклятье, подобное венцу безбрачия, наложенное на одну из не отличавшихся дружелюбием и кротким нравом представительниц их "славного" семейства. Будучи совсем юной и очаровательной, полной надежд и самоуверенности ведьмой, Адалинд только небрежно отмахивалась от подобных рассказов Кэтрин, ведь что-то подобное могло произойти с кем угодно, но только не с ней. Отражение в зеркале отвечало ей хитрой улыбкой, словно соглашаясь с подобными мыслями в её голове, а мать лишь снова закатывала глаза и качала головой, глядя на свою дочь. Когда дверь за Кэтрин закрывается, хлопнув от летнего сквозняка, девушку вздрагивает всем телом, чувствуя как этот резкий звук в ночной тиши пробуждает воспоминания. Разбережённые материнскими слоами воспоминания, которые Адалинд всеми силами старалась в себе подавить.
Мама говорила на повышенных тонах, напряжённым, словно металлическим голосом, который дребезжанием стекла и неясным гулом отдавался в детской. Игрушки, выложенные в ряд перед Адалинд, занимали её весьма мало, а вот второй голос, принадлежавший, кажется, папе, интересовал гораздо больше. Отец навещал Адалинд весьма редко, и эти встречи с каждым разом становились всё реже и короче, поэтому каждый раз для неё был словно новое с ним знакомство. Девочка вылезла из своей кроватки, подходя к двери, и потянулась к ручке, которая, увы, была ещё слишком высоко, чтобы до неё так просто дотянуться.
Через пару мгновений, хлопнула входная дверь, и раздался визг колёс резко стартующей от дома машины, и шаги матери по лестнице - чеканные, злые.
Кэтрин зашла в детскую, поднимая трёхлетнюю дочь на руки, прижимая её голову к своей груди, и подошла к окну, всматриваясь в непроницаемый, густой бархат ночи, сощуриваясь и тихо выдыхая.
- Никогда не доверяй мужчинам, милая. Никогда.
Детектива Бёркхарта, а именно так он представился ей при первой их официальной встрече, ведьма невзлюбила сразу. Да и стоит ли удивляться - спросите любое из существ об их отношении к гримму. Существ, которых ещё детьми пугали гриммом в страшных сказках, а встреча с которым как правило предвещала только одно - смерть. И судя по тем страшным рассказам, что передавались веками из уст в уста - вряд ли лёгкую и быструю смерть.
И вот теперь, много ошибок спустя, он становится для неё чем-то неизбежным. После практически провала с убийством его больной раком тётки, - кто бы подумал что у старой карги будет столько прыти и пороха? - после задания приворожить Хенка, выменяв его жизнь на ключ, после мести его возлюбленной Джульетте, наскоро спланированной перед скорым побегом в Австрию. И самое главное, после того, как он однажды её уже убил, он становится чем-то неотвратимым, связанным с ней зародившейся жизнью, их сыном, так болезненно турзучащим своими сжатыми кулачками её нутро, столь не похожим на спокойную Диану.
Кровь чёртового гримма, казалось, отравила, осквернила и испачкала каждую клеточку её тела, и Адалинд чувствовала себя впервые в своей жизни настолько раздавленной, сломленной и уязвимой. В её квартире, хоть и без сознания, был Хэнк, мерзкий гриммов напарник, которого ей пришлось приворожить по приказу принца, старательно изображая к этой посредственной персоне интерес, и затем - бороться с подкатывающей к горлу тошнотой, когда его пальцы и губы касались её этой ночью. Идти домой было нельзя, поэтому Адалинд направилась туда, где, как ей казалось, ей всегда помогут - к Кэтрин.
Кэтрин прижала к себе дочь, готовую совершенно постыдным образом разрыдаться в её руках, и тут же брезгливо отодвинула от себя, оглядывая потрясённым взглядом:
- О боже, он до тебя добрался. Как он передал тебе свою кровь? - Кэтрин посмотрела на свои руки, только что обнимавшие плечи Адалинд так, словно они теперь были покрыты слоем липкой болотной грязи, переводя тот же брезгливый взгляд на дочь.
- Я его укусила. Я не хотела... - рыдания подступали к горлу, и Адалинд едва держалась, чтобы не сорваться совсем, вонзая ногти в кожу ладоней, надеясь, что мама сможет помочь или придумать, однако вместо этого последовала болезненная пощёчина и сухое:
- Ты знаешь, что для нас значит этот ключ.
Адалинд выдохнула, с трудом сглатывая, и сказала то, о чём впоследствии больше всего жалела:
- Я делала это не для нас. Я делала это для... - их разговор был прерван появлением принца, вышедшим из гостиной, оглядевшим Адалинд с ног до головы взглядом, не выражающим ровно никаких эмоций взглядом - ...Вас.
Признание, слетевшее с губ ведьмы в порыве эмоций, не вызвало в мужчине ровно никакого отголоска, ни искры понимания или сочувствия в его тёмных глазах.
- Ты потеряла больше, чем ключ. - Голос Шона был настолько безразличен и спокоен, словно ему не было совершенно никакого дела до её трагедии, и до тех жертв, на которые она ради него шла.Воздух в комнате, казалось, сгустился настолько, что девушке стало трудно дышать. Голова была словно чугунная, а избитое в схватке с гриммом тело, лишившееся ведьмовской сути, саднило и нещадно болело.
Принц был разочарован в ней, и это ощущалось кожей, а слова матери, сказавшей, что она возлагала на дочь большие надежды, показалась Адалинд свистом опускающейся на её шею гильотины.
- Что вы со мной сделаете? - голос Адалинд заметно дрожал, а в уголках глаз собрались слёзы, готовые вот-вот заструиться вниз.
- Из того, что с тобой ещё не сделали? - Кэтрин удивлённо вскинула бровь и посмотрела на дочь, снова ей напоминая, что, пожалуй, даже смерть была бы меньшим наказанием для ведьмы, чем лишиться своих сил. Слова принца же, ножом вошли в мягкий живот, выпотрошив её до конца, выжигая тавро в груди девушки безучастным к её доле взглядом и столь же безразличной, если даже не скучающей, интонацией.
- Ты бесполезна. Просто очередная смазливая девочка.
Адалинд открыла рот, судорожно выдыхая и понимая, что теперь нет никого, кто остался бы на её стороне. Она не была нужна ни принцу, потеряв свои способности и не принёсшая ему желаемый ключ в зубах, ни даже собственной матери, которая, казалось, утратила теперь к ней весь интерес. Девушка развернулась, под прицелом двух безжалостных взглядов, и на негнущихся ногах вышла из дома в морозную ночь, оставшись совершенно одна.
Ник, лишившийся благодаря белокурой ведьме своих сил, был не только бесполезен для Ренарда и всей его свары, но и абсолютно беззащитен. Он не мог больше различать существ, и каждый день выходя из дома, рисковал быть атакованным кем-нибудь из тех, кому он порядком насолил за своё бытие грозой Портленда. Его недюжие силы, тончайший слух, молниеносная реакция - все эти способности данные кровью гримма испарились, превращая его в обычного человека. Пожалуй, для человека, никогда не обладавшего какой-либо властью, способностями или могуществом, это не показалось бы достаточным наказанием, однако для любого, кто чувствовал себя значимой частью чего-то большего, это казалось чем-то хуже смерти, и уж об этом Адалинд знала на своей шкуре, а потому смаковала свою месть как бокал изысканного вина, позволяя себе раз за разом представлять то, что почувствовал детектив, когда понял, что его силы были у него ею отняты. Око за око, маленький гримм. И твою жизнь за Диану, стоит им только попросить. Ведьма, вернувшая себе свои колдовские силы, была готова пойти на что угодно, дабы вернуть свою дочь.
И вот теперь, долгое время спустя - снова стоять перед Ником, уже не испытывая к нему ненависти, но ощущая его враждебность и злость всем телом, зная, что если бы не ребёнок в её животе - он бы мог убить её прямо на месте. Так же, как это была готова сделать его полоумная ветеринарша, каким-то непостижимым образом получившая свои силы, превосходившие даже силы Адалинд. Разъярённая фурия, готовая даже отнюдь не фигурально разорвать блондинку в клочья своими собственным руками. И единственный, кто стоял между Адалинд и практически неминуемой смертью, - видит бог - та мраморная грагулия разбилась в метре от неё отнюдь не случайно! - был тот самый гримм.
Зелье мерно булькает в котле, источая привычное любой ведьме когда-либо варившей зелье зловоние. Адалинд стоит рядом, опираясь бёдрами о край стола, задумчиво кусая губы, уставившись невидящим взглядом в пустоту. Когда верхняя ступенька внезапно скрипит, девушка вздрагивает всем телом, кидая затравленный взгляд на мужчину. Ведьма не привыкла зависеть от кого-либо настолько сильно, всеми силами избегая подобных ситуаций, однако теперь на кону была её жизнь. И если для этого было нужно натянуть на лицо покорную маску и разыграть карту беззащитной беременной женщины - так тому и быть.
- Ник.. - голос тихий, чуть хриплый, словно ведьма и правда волнуется, но тут же осечься. Мужчина разворачивается и выходит из лавки, оставляя её раздосадованную наедине с собой.
Твою мать, Бёркхарт. Я тоже этого не планировала, и отнюдь не рада, что всё вышло именно так, уж поверь! - девушка разочарованно выдыхает, массируя пальцами гудящие виски, и снова вздрагивает от ощущение тёплой руки, коснувшейся её спины.
- Просто дай ему время - Розали ободряюще улыбается, поглаживая ведьму по спине. - Мужчины, они такие. Им нужно немного больше времени разобраться.
Адалинд согласно кивает, не сдерживая усталого выдоха - рыжехвост очень часто права. Никто и не сказал, что это будет просто. И если всё получится, и подавляющее зелье сработает, то вся эта щекотливая ситуация станет чуть более выносимой. А дальше уж ведьма точно придумает способ вернуть себе дочь, и сможет справиться с воспитанием сына. И не важно - будет ли гримм защищать её и впредь, или же просто закроет глаза на проблему, притворившись, что их нет - она выживет. Они справятся. Улыбнуться Розали, в кои то веки искренней улыбкой, и тихо сказать, чувствуя недоверчивый и буравящий из угла лавки взгляд потрошителя.
- Время, кажется, единственное что у меня есть.
[NIC]Adalind Schade[/NIC]
[STA]hexenbiest[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/53235.png[/AVA]
Вы здесь » PENSIEVE » Запретный лес » Characters that always were irrelevant » You don’t have to be a witch to work this kinda magic.
