Мир, каким вы его знали, рухнет через...

Три... Хьюи к своим тридцати может похвастаться блестящей карьерой, стабильностью в жизни, приобретённым в собственность жильем, пусть и пополам с сестрой, но это уже что-то. Они с Кэндис прекрасно уживаются, уживались же всю жизнь как-то, тем более, что он постоянно пропадает на работе, на дежурствах и расследованиях. Кэнди причитает, что ему б разрешил кто — он бы на этой своей работе женился. Но, если откровенно, они оба карьеристы и трудоголики. Просто выбрали себе разные направления, но тут и ничего удивительного, ведь они всегда были разными характерами, увлечениями и даже внешне. Кэнди была точной копией мамы, какой ее помнил Хью. Не какая-то картинка, а отрывки образа, какие-то эмоции и ощущения, мелкие «якоря», каким для него, например, был запах мяты и мелиссы: мама всегда заваривала из этих трав чай, предпочитая эту травяную смесь всем другим напиткам, будто бы вовсе не была британкой. Этот запах так прочно связался с детством, что неизбежно возвращал Хьюи в этот беззаботный возраст, вместе с тем дарил спокойствие, умиротворение и веру в лучшее. Пусть даже детство его нельзя назвать полностью светлыми временами, память сделала Роарку одолжение: почти весь негатив стерся, остался где-то в той части подсознания, доступ куда будто бы был закрыт, защищён всеми возможными паролями и способами идентификации, которые слишком лень было проходить ради того, чтобы выпустить это все наружу. Хью и не стремился. Вдыхая сейчас запах перечной мяты, раскрывший себя под кипятком, он старался расслабиться и отвлечься, прикрыв глаза.

Два... Он открывает глаза, ему семь, он стоит за кулисами школьного зала, мама Элис присела перед ним на корточки и держит за руки.
— Мой хороший, бояться неизвестности — это нормально. Но подумай сам, ты ведь столько готовился, учил свою роль, мы вместе шили тебе этот костюм... Такая ли там неизвестность, как тебе кажется? Мне надо идти в зал вместе со всеми, папа уже занял для меня место, и Кэнди так ждёт твоего появления на сцене... Обещаешь, что справишься?
— Да, обещаю... — Хьюи кивает, закрывает глаза, садится на край кейса от какой-то сценической аппаратуры, и делает так, как она его учила. Глубокий вдох, медленный спокойный выдох. Еще один глубокий вдох, и снова выдох.
С очередным вдохом в ноздри врывается отчетливый, успокаивающий запах мяты, Хьюи открывает глаза, обнаруживая себя за рабочим столом в аврорате. Короткий взгляд на наручные часы, кивок самому себе. Пора.

Один... Хьюи делает шаг из лифтового холла в кабину, облокачиваясь на поручень, идущий по периметру, и устраиваясь так, чтобы не свалиться от резких передвижений. Скрестив руки на груди, он снова прикрывает глаза, стараясь дышать размеренно и спокойно. Так ли там много неизвестности, как ему кажется? Да и где это «там»?
— Эйч, куда мы? — спрашивает Кэнди, нетерпеливо приплясывая в светлом, мчащемся с невозможной скоростью, лифте, который тащит их на самую верхушку стеклянного небоскреба, туда, где на высоте птичьего (или даже выше) полета парит целый сад.
— Сегодня твой день рождения, могу я сделать самой главной девушке моей жизни сюрприз? — Роарк усмехается, глядя на сестру, и пожимает плечами. Он знает, что Кэнди всегда мечтала там побывать, и ее семнадцатилетие — прекрасный для того повод. Да этот поход не из дешевых, но кто, если не она, заслужил его?
— Когда-нибудь в твоей жизни будет другая девушка, которая станет самой главной, — вздыхает сестра, Хьюи мягко опускает ладонь ей на плечо, улыбаясь.
— Глупости, Си. У меня одна сестра, никакой другой никогда не будет, и кнат цена той девушке, которая потребует выбирать между ней и тобой, такого никогда не произойдёт. Ты всегда будешь в моей жизни, так? — Кэнди смягчается и кивает. — Так, несмотря ни на что, я всегда буду за тебя. Ты же мой дурной старший брат.
Неизвестность, которая повсюду, не пугает, если ты уверен в том, что рядом останутся люди. А Хью был в этом уверен как ним в чем другом.

Ноль. Ровно к назначенному часу, под конец рабочего дня, он стоит на пороге кабинета, занося руку и коротко стучится, выдыхая еще раз. Он еще не совсем  точно понимает, почему и зачем вызвали именно его, но надеется получить ответы.
— Госпожа Министр, Хью Роарк, аврор. Вызывали? — Хью выглядит спокойно, хотя буря эмоций внутри только-только улеглась. — Признаться честно, я нахожусь в некотором недоумении, потому что ни разу не слышал, чтобы визиты к вам были чем-то вроде обычной практики для рядовых сотрудников вроде меня, поэтому, надеюсь, вы пойдёте мне навстречу и не будете долго томить в неведении, — вероятно он пытался как-то разрядить обстановку (которую накалил у себя в голове, хотя решительно и не мог вспомнить за что ему делать какие-либо выговоры, для которых могла понадобиться сама министр Грейнджер), но это, очевидно, получилось так себе. Оставалось только ждать и ничего более.

[icon]https://upforme.ru/uploads/0011/b8/a1/2/338377.gif[/icon][nick]Hugh Roark[/nick]

— Видите ли, — Хью принимает предложение сесть, скидывая с плеча и устраивая подле ножки свой рюкзак, с которым неизменно ходит на работу (и с работы тоже), потому что так удобнее носить с собой все, что ему может пригодиться, и после этого разговора, вроде как, он собирался домой. Разумеется, он не разваливается расслабленно на предложенном месте, а занимает только край сидения, сцепляя руки в замок и укладывая перед собой. Откуда в нем эта неуверенность и страх? Ему приходилось видать вещи похуже и пострашнее, чем разговор с министром магии. — Я последнее время все меньше разговариваю, и все больше делаю, поэтому то, что кажется вам не заслуживающим переживаний, в моем случае, напротив, в разумных пределах выбивает меня из колеи, — он мягко пожал плечами, немного виновато улыбаясь. Он не выглядел так, как будто сожалел об это очень уж сильно, скорее чисто формально, но предпочёл выбрать путь искренности. Чем-то же он заслужил этой встречи и этого разговора, и раз уж, судя по всему, не чем-то плохим, то, очевидно, чем-то хорошим, так? Что им вообще предстояло обсудить.
— О, разумеется, я услышал и понял, не разглашать, — для Хью, знакомого и с аврорскими правилами, и в принципе с правилами приличия, не было ничего особенно сложного в том, чтобы не бежать сплетничать сразу же, едва выйдет за дверь, за которой его попросили никому не говорить. Будь то какие-то личные дела или дела рабочие, сплетником или интриганом он никогда не был. Скорее, слишком прямой и резкий на поворотах даже, из-за чего всегда предпочитал говорить что-то в лоб, если на душе висело, а если просили «совсем никому», значит Хьюи и совсем никому. Правда, тут стоило оговориться, что в разумных пределах. То есть он избегал бы разглашения тайны, но врать ради ее сохранения... С этим было сложнее. Отмалчиваться, уходить от ответа — это да, и, благо, раньше ему всегда удавалось обойтись без прямой лжи. Как будет в этот раз — он не мог знать. Он ведь даже пока не мог знать, что ему собирались доверить. Но, очевидно, раз только миссис Грейнджер и мистер Поттер — значит нечто действительно важное. Государственной важности, возможно даже. Хотя Хьюи никогда не страдал от завышенной самооценки (обычное бахвальство молодого привлекательного и наслаждающегося этим человека тогда, когда оно было уместно, не в счет), и явно не думал, что его могли собираться втянуть во что-то такое. Да, совсем скоро он удивится, но пока воспринял это скорее как формальность, которую, впрочем, он все равно не собирался нарушать, кивая и соглашаясь, что все услышанное дальше останется исключительно в этих стенах между ними двоими.
— Да, пожалуйста, если так будет удобнее, го... миссис... Гермиона, — с третьей попытки все-таки преуспел он, правда это было еще куда как более неловко, чем просто оказаться в кабинете на разговоре. Тем не менее, кажется, будто обмен этими разрешениями и правда сделал что-то немного легче. Как будто Хью стало сразу спокойнее, когда они отказались от малой части официоза. Это ведь некий признак доверия, не так ли?
— Никогда не приходилось бывать тут раньше, — он указал рукой куда-то в потолок, подразумевая кабинет. — Довольно уютно, вы привносили в интерьер что-то своё? — еще один жест вежливости, скорее, но ему и правда никогда не приходилось бывать в кабинете у Министра. Зачем бы ему? Он не более, чем простой рядовой сотрудник аврората, пусть и с парочкой выдающихся дел за спиной. Ну так он, во-первых, был не один, а, во-вторых, это у него работа именно такая, они все и каждый герои. — И... ээээ... У вас случайно не найдется чая? — спрашивает он. Вообще, разумеется, это она должна была предлагать, но он, видимо, все еще немного нервничая, все перепутал. — То есть, я хотел сказать, у меня есть печенье, моя мама... приемная, — он запинается, потому что сам не знает, зачем это уточняет. — Владеет небольшой кондитерской на окраине города, это очень вкусно. Если хотите, конечно же.
Ну все, Хьюи, хватит, какую-то чушь уже молотишь без разбора, угомонись, ничего ведь страшного не происходит. Пока что. Да и вряд ли будет. Увольняют не так, да и не за что. Выдохни наконец, — убедил он себя и действительно выдохнул, может быть, чуть громче, чем надо, но действительно расслабляясь еще немного.
[nick]Hugh Roark[/nick][icon]https://upforme.ru/uploads/0011/b8/a1/2/338377.gif[/icon]

Как только Хьюи решил, что убивать, увольнять и даже делать выговоров ему не собираются, он успокоился еще больше. В конце концов, что такое атмосфера (имеется в виду не та, которая вокруг Земли, а та, которая в определенном помещении складывается или в коллективе — в переносном смысле, то есть), как не набор именно наших собственных эмоций и действий? Ну, то есть, атмосфера напряженной или расслабленной становилась не сама по себе, а исключительно как следствие переживаемых присутствующими в некоем помещении людьми впечатлений. То есть атмосфера будет некомфортной, если людям в этом отдельно взятом, скажем, кабинете, некомфортно. А если убедить себя, что все нормально, спокойно и хорошо? Есть ли шанс, что уверенность распространится на других участников беседы и так и произойдёт? С другой стороны, как раз миссис Грейнджер не выглядела как-то напряжённо, разве что немного устало, но, тут Хьюи отдал ей должное, ровно настолько, насколько это было допустимо, что ли. То есть ее вид выражал не «как вы меня все достали, пойдите вон, я всех ненавижу», а «работа у меня тяжелая, но вы ведь и сами это знали, не так ли?», он, еще будучи ребёнком, часто видел именно такую усталость в глазах отчима, но со временем понял, что взрослые не спрашивают про это, если они не очень близки друг другу. Особенно на работе, особенно, если собеседник не начинал говорить об этом.
- Просто чёрный, не нужно ничего, спасибо, — коротко кивнул он, едва не прикусив язык, когда сообразил, что вообще не слишком-то прилично было просить аж министра о том, чтобы заварить чай. Ему, наверное, стоило вызваться самому, с другой стороны, хозяйничать в чужом кабинете тоже было не слишком прилично. Такая вот тупиковая ситуация вышла, как ни крути — в любом случае неловкость. Каково же его счастье, когда от любезностей и угощений они переходят к делу, за которым, собственно, тут и собрались. Чем больше Хью слушает, тем удивленнее округляются его глаза. Не каждый день озвучивают такие предложения, даже когда тебя позиционируют, как подающего надежды молодого аврора, ох, не каждый.
- Если это будет действительно необходимо. И если это будет залогом каких-то больших дел для магического сообщества, то неужели не любой готов пожертвовать чем-то? Ведь речь о магии, не о здоровье или родных людях, не так ли? Да и потом, вам не может быть не известно, что именно такие волшебники, как мы, выросшие у магглов, наиболее приспособлены к такой жизни, потому что с детства учились большинство вещей делать руками, а не при помощи магии. Это, конечно, несколько усложняет ситуацию, но не делает жизнь полностью невозможной. Многие близкие мне люди живут без магии каждый день и прекрасно справляются. — он пожал плечами, конечно, осознавая, что это нелегкая жизнь, но пока у него не было более подробного понимания того, зачем и почему ему предстоит жить так, он не мог и какое-то мнение составить об этом, кроме того, что шнурки руками он уж как-нибудь завяжет. Как каждое утро делал, потому что так и не перестроил мышление под то, что это можно делать при помощи магии. — Я бы хотел узнать немного подробнее, если можно, конечно… Я понимаю, что вы предоставите мне возможность отказаться, но я так же понимаю, что от подобных предложений не отказываются только потому, что это будет очень важно, пусть даже не для меня самого, но для очень и очень многих других людей.[nick]Hugh Roark[/nick][icon]https://upforme.ru/uploads/0011/b8/a1/2/338377.gif[/icon]