Гермиона тонула в делах настолько, что ей казалось, кипы деловых бумаг, разнообразных макетов, агитационных брошюр, разномастных планов и всяческих приглашений однажды затянут её, словно зыбучие пески неосторожную жертву. Финли, бывший достаточно педантичным и аккуратным, уже махнул рукой на попытки навести в во всём этом порядок, и потому просто выделил часть кабинета Гермионы, расположенного в заботливо выхлопотанном им баре, переделанном в политический штаб, на массивной, пузатой, но увы пустой винной бочке в углу, куда складывались все документы. И про себя прозвал его "Сизифовой горой", ведь сжигать бумажки пачками Гермиона по-прежнему не разрешала, а разгребать это всё великолепие было делом бесполезным - к утру на разобранных бумажках вырастала гора новых.

Когда прилетела городская почтовая сова, Гермиона была погружена в составление текста очередной своей публичной речи, а потому на автомате почесала любовно пернатую под тёплыми перьями шеи, машинально дала ей специальное печенье для хищных птиц, что было заботливо подготовлено кем-то из активистов партии и лежало на её столе на блюдечке. Птица, чьи услуги уже были оплачены отправителем, довольно нахохлилась, оставляя после себя крошки печенья на полированной поверхности рабочего стола, и беззвучно упорхнула в приоткрытое окно. Когда черновик речи был составлен, Грейнджер убрала его в ящик стола, решив устроить редактуру свежим взглядом, а то и вовсе поручить сверку фактов и выбор выражений Финнигану.

Перед её глазами лежал увесистый бежевый конверт, без имени или каких либо опознавательных знаков, даже без номера совятни, с которой прилетела почтовая сова. И это крайне настораживало. Гермиона отодвинулась от стола и провела палочкой над конвертом, проверяя его на наличие опасного содержимого. Доброжелатели, да и шутники, периодически присылали на её имя письма "с сюрпризом", в виде гноя бубонтюра или самовзрывающихся вечно-невыводимых чернил. До этого все попытки оказывались провальными, но Гермиона предпочитала не терять бдительности, особенно учитывая недавние события, и быть начеку.

Когда волшебница убедилась, что содержимое безопасно, она вскрыла конверт, и почувствовала как сердце пропустило удар.
Внутри конверта были колдографии, на которых она была запечатлена с Тедди, в то время, пока информация о его предательстве ещё не просочилась. Невинные моменты близости двух людей, что проводят бок о бок практически всё время. Нежные и тёплые прикосновения к тому, кого она считала почти своим сыном. Без подтекста, без налёта скрабезности, которые на них можно было бы добавить комментарием. И лишь одна записка, на которой ровным, хищно-заострённым почерком написано "11:45 PM. Собачий остров, набережная Темзы напротив обсерватории. Приходи одна. Доброжелатель.".

Гермиона предполагала, что это может быть засада. Внутренний голос говорил, что не стоит идти на встречу, не поставив в известность Гарри, что всё может обернуться не самым лучшим образом. Однако интуиция говорила, что дело не настолько дрянь. К тому же, её не зря называли светлейшей головой своего поколения, потому что защитить себя она могла даже в школьные времена. А потому фотографии были убраны в тот же ящик, что и речь, и надёжно заперты заклинанием.

Гермиона надела кольцо-потключ, и предпочла добираться до набережной маггловским способом, находя какое-то своеобразное успокоение в толпе магглов, не слишком выделяясь на их фоне благодаря чёрному пальто вместо мантии, и тому, что Чжоу Чанг постепенно прививала магическому сообществу какой-никакой вкус в одежде. Введённые ею в моду двубортные мантии лёгким движением волшебной палочки над зачарованной пуговицей, превращались в солидные маггловские тренчи, не привлекавшие к себе лишнего внимания, доведись кому из волшебников покинуть магическую часть города, и так же знакомившие волшебников потихоньку с маггловской модой.

Поднявшись из метро на поверхность, Гермиона выдохнула и поёжилась на сыром ветру, сжав палочку в руке крепче, ведь район в это время был пуст и нелюдим, и решительным шагом направилась в тёмный проулок, что вёл к набережной, если верить установленным знакам-указателям. В маггловской части города Грейнджер ориентировалась не слишком хорошо, больше полагаясь на воспоминания из детства, нежели на карту, что изучила часом ранее, ведь на местности всё выглядело совсем иначе. Когда она вышла на практически безлюдную набережную, её освещал ровный ряд фонарей, уходящих вдаль, заливавших холодную осеннюю улицу тёплым светом.
— Здравствуй, Гермиона. Как поживаешь?
Гермиона резко повернулась на звук, едва удержавшись, чтобы не выставить палочку на изготовку, памятуя о том, что она находится в маггловском районе, и должна быть осторожна с подобным.
— Монтегю. - Гермиона почти выплюнула имя мужчины, смеряя его холодным взглядом.

Слизеринец, учившийся на пару лет младше её. Заноза в пальце, поливающая её отборнейшими из помоев на страницах своей газетёнки. Впрочем, Монтегю был из тех, кто в бюллетене для голосования отмечает "против всех", поэтому так же доставалось и Беладонне, и Родерику, и всем остальным невезучим девяти, кто вытянул короткую соломинку возглавлять парламент. Всем им доставалось от своеобразной типографской шпаги, что рубила всё на своём пути ради тиражей, сколько Гермиона помнила пророк. Ей порой даже казалось, что в это издание набирают сотрудников по одному единственному критерию - готовности продать мать родную за сверкающий галлеон.

—  Не могу солгать, что рада тебя видеть. - Гермиона поёжилась, подходя ближе к мужчине, убирая обе руки в карманы, пряча нежную кожу от пронизывающих порывов ветра. Грехэм мог сколь угодно полоскать и потрошить её на страницах своей газеты, но на прямую конфронтацию, казалось, не был способен. Или же Гермионе просто хотелось в это верить, да и изредка проходящие мимо них магглы добавляли немного уверенности. —  Чему обязана такому.. кхм.. сомнительному удовольствию?

Монтегю потянулся в карман, и пальцы Гермионы на миг сильнее сжали палочку, расслабляясь тогда, когда мужчина достал колдографию, похожую на те, что она получила раньше. По сердцу снова полоснуло ядом.
— Это же тот осужденный паренек, да? Отличная выйдет статья. Если, конечно, выйдет.
В глазах мужчины не было ни грамма понимания или сочувствуя, только холодный просчёт. В глазах Гермионы, впрочем, тоже.

— Старые новости, Грэм. Об этом оттрубили уже все газеты магической Англии, поэтому даже если ты их опубликуешь, ожидаемого тобой эффекта не будет. - Гермиона старательно выдерживала хорошую мину при плохой игре, позволяя лёгкой усмешке проступить на губах - К тому же, ты верно забыл, что я больше не Министр Магии. Скандал на который ты рассчитываешь забудут за неделю. Ну максимум две, если ты уж очень расстараешься.
Гермиона полагала, что она недалека от истины. В связи со всеми треволнениями, что царили в обществе в связи с последними событиями, до личной жизни одной из двенадцати, мало кому, казалось, было дело. Или же это пока подобные фото не попали на передовицы? Могу представить себе, как отреагирует семейство...
— Что ж, судя по твоему тону, ты согласен их не печатать, но что-то от меня хочешь взамен. - на губах мужчины зазмеилась ухмылка, и Грейнджер тихо фыркнула. - Ну конечно, что же ещё ожидать от журналиста.. И какова твоя цена?

[icon]http://s9.uploads.ru/Jxiku.png[/icon]
[nick]Hermione Granger[/nick]