✦ ВОЗРАСТ, ДАТА РОЖДЕНИЯ:
46 / 31.08.1976

✦ РАСОВОЙ ВИД, ОСОБЕННОСТИ:
Маг.
Основная специализация - спиритизм, он же связь с мёртвыми, которую Фенелла открыла в себе достаточно поздно для мага, но из-за частого его проявления наловчилась неплохо контролировать и даже зарабатывать себе на жизнь этим, пускай он достался ей и не без неприятных побочных эффектов.
Побочная специализация - провидение. Поскольку мало кому на самом деле хотелось бы знать будущее, как своё, так и чужое, этим даром Фенелла старается не пользоваться, и после нескольких крайне неприятных видений и вовсе старается предотвратить, минимизировав физический контакт с другими людьми, а так же старается лучше контролировать свои эмоции, не допуская резких перепадов своих чувств в любую из сторон, чтобы не обострять свою восприимчивость к видениям, что тонкой, редкой паутиной окутывают реальный мир.

✦ ЛОЯЛЬНОСТЬ:
Официально: Маг-Контроль.
Неофициально: Группа Ликвидации Магических Последствий, йоркширский отдел.
Реально: Фенелла уже давным давно не такой искренний альтруист, каким была в юношестве, и потому преследует одну определённую цель - выжить и не сойти окончательно с ума, для чего ей предстоит найти для себя опору в этом странном и эфемерном, меняющемся мире.

✦ РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ:
Маг-спиритист, даёт частные сеансы связи с умершими для тех, кто способен себе позволить её услуги. Так как её метод общения с умершими - это позволение им на время завладеть её телом, большинство сказанного неприкаянным духом достаточно точно (насколько точными могут быть выражения духов), и результат, как правило, удовлетворяет клиента. Недовольные, впрочем, если и были, то ещё ни разу не беспокоили Фенеллу.
Консультант группы Ликвидации Магических Последствий, йоркширский отдел - иногда, когда того требует ситуация, помогает своему кузену и главе отдела Джонатану Ребейну с расследованиями преступлений, давая ему и команде доступ к духам, привязанным к местам преступлений, уликам или даже жертвам. Эти сеансы не всегда оправдывают ожиданий группы, однако в некоторых случаях весьма неплохо помогает в распутывании сложных дел.
Художница. Для того, чтобы справиться с утратами и почти нескончаемым горем, по совету (или скорее требованию) психолога в клинике, Фенелла начала рисовать. Поначалу это была совершенно невразумительная мазня, которая была нарисована в порыве злости и отторжения, лишь бы от Фенеллы поскорее отстали. Однако со временем подход её к рисованию изменился, и теперь она действительно рисует для того, чтобы выплеснуть эмоции в мир с наименьшим риском для окружающих или себя. Как ни странно, эти картины, безумно тёмные, депрессивные и тяжёлые, нашли свою нишу, и даже иногда покупаются и выставляются на небольших выставках. Правда так, как славы Фенелла абсолютно не жаждет, подписывает их она псевдонимом "W", продаёт через агента и никогда и нигде не упоминает, что как-то к ним причастна.

✦ СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ:
Вдова.

✦ НАЛИЧИЕ ПРЕДМЕТОВ, АРТЕФАКТОВ:
Заколка для волос с бражником - артефакт, доставшийся Фенелле от пра-пра-пра-бабушки по материнской линии. Достаточно неплохо, пусть и не полностью, блокирует дар прорицания, что вкупе с использованием максимально закрытой одежды и контроля над эмоциями, сводит возможность спонтанного прорицания почти к нулю.
В данный момент Блейни занимается поисками амулета или артефакта, который бы обеспечивал ей бОльшую защиту и разделение её личности от духа при сеансах спиритизма, чтобы ограничить собственный риск.

✦ РОДНОЙ МИР, МЕСТО РОЖДЕНИЯ И МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА:
Место рождения: Явь, Йорк, Англия
Место проживания: 45 Cейнт Джон стрит, Йорк, Англия.

✦ СЕМЕЙНЫЕ И РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ:

BLAYNEY FAMILY

✦ Дэниэл Блейни II, [89] - Отец, принадлежит к древнему роду Блейни. Владелец завода по производству знаменитого эля "Бладхаунды Блейни", а так же виски "Адская Гончая".
✦ Маргарет Блейни, в девичестве Шейд [82] - Мать, член Нижней палаты Общин. Раньше вела финансы компании мужа, пока её на этом поприще не сменил сын.
✦ Бэзил Блейни [60] † - Брат, умер вследствие несчастного случая на охоте, во время которой заразился бешенством.
✦ Сильвия Блейни, в девичестве Кроуфорд [51] - невестка, домохозяйка и мать троих детей.
✦ Калеб Блейни [19] - племянник, Студент Кембриджа, экономика
✦ Кассандра Блейни [16] - племянница, школьница
✦ Кристофер Блейни [10] - племянник, школьник
✦ Лидия Уорд, [2] - племянница, рождённая любовницей брата. Не признана семьёй, но Фенелла втайне от родителей является её крёстной, выполнив последнюю просьбу умирающего Бэзила.
✦ Эндрю Блейни, † - 11-й барон Блейни, британский военачальник, генерал-лейтенант.
✦ Джокаста Блейни, † - пра-пра-пра-прабабушка, последний известный носитель дара спиритизма в семействе Блейни, одна из сильнейших медиумов своего времени.
_______________
REHBEIN FAMILY

✦ Фрида Ребейн, [74] — Тётя по матери, происходит из рода провидцев с давно угасшим даром.
✦ Ллойд Ребейн [70] — Дядя, пиромант, задействованный в промысле по обработке угля.
✦ Филиппа Ребейн [47] — Кузина, не унаследовавшая ни один дар. Эксперт-криминалист.
✦ Джонатан Ребейн [53]— Кузен, пиромант. Руководитель группы ЛМП.
✦ Абигайл Ребейн [40] — Кузина, пиромант. Владелица картинной галереи._______________

& SIGNIFICANT OTHERS

✦ Марко Моретти [46] - бывший муж, вокалист рок-группы "Nuovo Mondo".
✦ Эзра Равид, [55] - бывший муж, владелец газеты "NYC News" и типографии "Ampersand".
✦ Леви Фицджеральд, [44] † - бывший муж, реставратор, погиб при теракте в Нью-Йорке в 2016 году.

✦ КУРАТОР/СОЗДАТЕЛЬ:
Куратор — Гвиллем Томсон-Гриффит.

Так как в нескольких последних поколениях семейства Шейд не было предсказателей, равно как и в семействе Блейни давно не рождалось спиритистов, среди живых родных не было никого, кто бы мог лично обучить Фенеллу контролю над своими дарами, а потому ей было назначено несколько кураторов, единственным задержавшимся надолго и эффективным из которых стал Гвиллем.

К счастью, в её семье не было принято выкидывать семейные реликвии (пусть даже крайне сомнительной ценности), поэтому, после инцидента на крыше университетского кампуса, родители внезапно вспомнили, что в библиотеке под почти сантиметровым слоем пыли на самой верхней и дальней полке обнаружились записки и дневники Фенеллиных "пра-пра-пра", с подробными записями событий, философствованиями на разные темы, а так же описаниями проявлений их дара и даже отсылкой к особой заколке, которой пользовалась одна из "пра" - Джокаста, чтобы ограничивать вспышки нежелательных предсказаний.

Фенелле, как по-большей части самоучке (пусть и за периодическим присмотром за её успехами мистера Томсон-Гриффита), пришлось изучить вопрос самой как в теории по записям родни, так и на практике, путём проб и ошибок, где последние, зачастую имели неприятные последствия для самой Блейни.

Chapter I: Cwtch[html]<ple><audio src="https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/23607.mp3" controls="" style="width: 500px; height: 20px;margin-top: 5px;  margin-left: 80px;"></audio> </ple></bk></div>
<style>audio::-webkit-media-controls-panel {background-color: var(--text);}</style>[/html]

Фенелла Меинир Блейни родилась в самый душный вторник августа 1976 года, на исходе дня, когда припозднившийся зной уходящего лета наконец сменился долгожданными грозовыми раскатами и яростным ливнем, принесшими облегечение уже насквозь пропитавшемуся потом и раздражением Йорку.

Фенелла была вторым ребёнком в семье Блейни, будучи на целых 14 лет младше своего брата Бейзила, став сюрпризом для родителей, совершенно не планировавших заводить ещё одного отпрыска. Тем не менее, её детство было достаточно счастливым и благополучным, и девочка, к счастью родителей росла беспроблемной, спокойной и тихой, предпочитая компанию книг возне со сверстницами на улице.

Не смотря на то, что род Блейни когда-то славился своими магами-спиритуалистами, последние четыре поколения женщин семейства не подавали абсолютно никаких признаков возможности связаться с миром мёртвых, и потому пятилетняя Фенелла, в один из вечеров устроившая форменную истерику родителям по поводу гипотетической безвременной кончины их домашнего пса Бейли, не вызвала у родителей веры в увиденное и рассказанное, заставив всё списать на богатую фантазию дочери.

ДО КАКОЙ СИНЕВЫ МОГУТ ДОЙТИ ГЛАЗА?
ДО КАКОЙ ТИШИНЫ МОЖЕТ УПАСТЬ БЕЗУЧАСТНЫЙ ГОЛОС?

Фенелла тянется к фломастерам, стоящим в папином резном, хрустальном стакане для виски, напевая себе едва слышно под нос песенку, что вторя ей, фоном на кухне играет по радио, добавляя старательно разноцветные гирлянды на нарисованной ёлке. Пальцы перепачканы цветными линиями, и Фенелла обречённо вздыхает - мама снова будет ворчать и напоминать ей, что подобная неряшливость не свойственна приличным юным пятилетним леди, коей Фенелла почему-то по определению мамы является. Даже если сейчас она чувствует себя художницей-кошкой, а не этой самой "ледей".

Бейли спит рядом, время от времени похрапывая и подёргиваясь всем своим небольшим телом, перегребая забавно задними лапами во сне, и Фенелла почти уверена, что ему снятся пушистые кролики, которых он безуспешно пытается догнать. Пёс жалобно скулит во сне, заставляя малышку нахмуриться, и протянуть к нему руку, проводя по большим, бархатным ушам
- Ну сто ты, гвупый... Кволика не мозес догнать? - Бейли тяжело вздыхает, вызывая улыбку, которая тут же сменяется испугом, когда перед глазами девочки встаёт ужасающая картина - открытый рот собаки, из которого вырываются только хрипы, ставшие от боли из шоколадно-карих абсолютно чёрными глаза, и тело, что содрогается в конвульсиях, изуродованое, израненное, покрытое кровью и лоскутами шерсти, перемешанными с торчащими обломками костей.

Фенелла в ужасе отрывает руку, и начинает кричать, заставляя Бейли подскочить и тут же залаять, предположив, что девочке угрожает опасность. На этот нечеловеческий крик из кухни выбегает мама, побледневшая словно лист бумаги от страха, и тут же хватает Фенеллу, внимательно оглядывая, выспрашивая что же случилось?
- Бейли... Мамааааааа, Бейли пвохо! - Фенелла заливается слезами, дрожа и заикаясь на словах от истерических всхлипов, даже не замечая, что тот самый Бейли крутит хвостом рядом, обнюхивая хозяйку и её маленькую дочь
- Бейли в квови, с ним сто-то не так... - юное сознание не может осознать и описать увиденного, кроме того всепоглощающего ужаса и выжигающей разум боли, что её Бейли испытывал в тот момент.
- Нет, дорогая, нет, посмотри - он здесь и с ним всё хорошо - мама хмурится, пытаясь понять что в добродушном псе вызвало совершенно не характерную Фенелле истерику, и гладит дочь по голове, приговаривая - ты наверное заснула и тебе приснился кошмар. Со всеми такое происходит, малышка, но это совсем ничего не значит. Бейли рядом и с ним всё хорошо, сама посмотри!
Фенелла всем телом прижимается к матери, пытаясь успокоится, слушая её голос, и сквозь льющиеся ручьём слёзы видит очертания Бейли, что радостно прыгает рядом, словно ни в чём не бывало.

Когда через две недели Бейли погибает под колёсами машины, отец задумчиво чешет подбородок, запивая шестым бокалом виски тот неприятный осадок на душе, который образовался, когда ему пришлось практически соскребать бездыханную и перемолотую колёсами собаку с асфальта, спешно прятать в свой старый пиджак и закапывать под кустом на заднем дворе, пока чересчур любопытная дочь не заметила своей потери и того ужасающего кровавого месива, что лежало на дороге рядом с их домом. Фенелле, естественно, скажут, что Бейли потерялся, убежал в лес за очередным кроликом и решил поселиться там навсегда, но оба родителя в этот вечер не спят, обсуждая случившееся и недавнюю истерику дочери, понимая, что таких совпадений не бывает.
Кто бы мог подумать, что уже практически утраченный дар Ребейнов к прорицанию, что считался практически исчезнувшим в семье Маргарет, проявится спустя столько поколений в их дочери? И, почему-то, они не слишком рады этому проявлению дара, понимая, что Фенелле предстоит увидеть ещё много чего нелицеприятного.

К тому времени, когда Фенелле исполняется пятнадцать, несколько других вспышек незапланированного прорицания происходят дома и в школе, но к счастью для девушки, все они касаются каких-то достаточно бытовых вещей, а происшествие десятилетней давности и вправду кажется просто дурным сном, пусть Фенелла уже и не верит в затянувшуюся охоту Бейли за кроликами.

---

В школе Фенелла успевает по всем предметам, увлекается искусством и раздумывает о своём безусловно светлом будущем, попутно отбиваясь от одноклассниц, спешащих поделиться свежими сплетнями о престарелом (о боже, фуууу, ему же за сорок!) школьном профессоре математики, которого недавно видели с их новой молодой преподавательницей по литературе. Девчонки хихикают, строя разнообразные догадки, а Фенелла лишь закатывает глаза, не понимая ни их интереса к предмету дискуссии, ни беспочвенных выводов, что они, шушукаясь, делают.

Впрочем, всё меняется, когда отец соглашается оплатить дочери двухгодичный подготовительный курс при местном университете, призванный не только помочь потенциальным абитуриентам подтянуть оценки по основным предметам перед экзаменами, но и повышающий их шанс на получение гранта на обучение, который так нужен Фенелле, ибо отец беспрекословен и несгибаем в своём решении: либо Фенелла получает стоящее, по его мнению, образование и профессию, которая сможет её прокормить в будущем, либо он в этой затее не участвует. Младшая Блейни же уже наметила себе путь на программу кураторства и истории искусства, точно зная, что толстый кошелёк упрямого папочки это ни за что это не оплатит.

Когда начинаются обширные подготовительные курсы, Фенелла преисполнена решимости впитать каждую крупицу знаний, что ей дадут профессора, и вырвать, если надо, зубами свой грант и стипендию, доказав отцу, что она всё же получит то, что хочет, пусть и не самыми лёгкими методами. А затем она встречает Джона, и впервые начинает понимать девчонок в школе, что краснеют и кокетливо хихикают, едва завидя предмет своего интереса. Правда хихикать у Фенеллы получается только нервно и отнюдь не кокетливо. Впрочем, Джонатан не замечает угловатой неловкости своей кузины и подбадривает её, поощряя стремления, даже не подозревая какой цунами из бабочек в животе устраивает его рука, когда заботливо касается выбившейся прядки волос, заправляя её за ухо девушки или проходится по расцелованной солнцем руке и плечу, поглаживая скопление веснушек и редких родинок, что проявляются на светлой сливочной коже, стоит только лучам солнца коснуться её.

ДАЖЕ ОСВОБОДИВШИСЬ ОТ ТЕБЯ, Я И ПО СЕЙ ДЕНЬ НЕ МОГУ ВСПОМИНАТЬ
БЕЗ СТЫДА ТАЙНЫЕ РАНЫ, НАНЕСЕННЫЕ МНЕ ТВОЕЙ ОТКРОВЕННОСТЬЮ.

Фенелле многого стоило пробраться на вечеринку старшекурсников, а бедро, ободранное о сколы на подоконнике ванной второго этажа, в которое она и Ребекка Тейт пробирались, страшно саднило, прикрытое неприлично короткой по меркам матери юбкой, которую Ребекка издевательски уже назвала монашеской. Пожалуй, связаться с самой главной школьной оторвой было не лучшей идеей, однако фальшивое удостоверение личности Фенеллы не прошло бы никакую проверку, и потому, как сказала Ребекка - не в дверь, так в окно, малышка!

Внутри было крайне людно и шумно, алкоголь тёк рекой, и Ребекка выудила из рюкзака бутылку бурбона, которую ранее Блейни стянула из отцовского бара в качестве оплаты услуг своего проводника, которая тут же увидела кого-то из знакомых, и направилась к ним раскованной походкой, вертя трофейную бутылку "Мейкерс Марк" в вытянутой руке, выкрикивая наперекор музыке что-то похожее на "ктоооооооо тут хочет повеселииииитьсяяяяяя?".

Фенелла поежилась, не привыкшая к подобным вечеринкам, но облегченно выдохнула, увидев Коллина, своего сокурсника по подготовке, который только что обыграл какую-то старшеклассницу в стрип-покер. Та кокетливо рассмеялась и сняла серёжку, вызвав негодование всего мужского коллектива, тут же наперебой начавшего доказывать, что серёжка это отнюдь не предмет одежды! Когда спор был проигран, и мужская часть компании, подозревая, что их разводят как идиотов на площади, разбрелась по комнате, Блейн улучшила момент, и поговорила с Коллином, не ожидавшим увидеть её здесь. Проигнорировав неуместное и панибратское "Мелкая, а ты тут что забыла?", Фенелла выведала у неё кто чем занимается, выманила стакан с виски, и проглотила его содержимое почти целиком, не поморщившись, но лишь моргнув от удивления, не ожидая такого мерзкого вкуса. Странно, что взрослые так любят алкоголь, когда он так отвратителен.

Когда, через почти час поисков, Фенелла наконец нашла кузена, тот как раз вышел на крышу подышать свежим воздухом, и приветливо кивнул кузине, удивлённо подняв брови, совершенно не ожидая увидеть Блейни на этой и без того слишком затянувшейся тусовке. Фенелла села на широкий парапет рядом с ним, докучая ему своими нескончаемыми вопросами, болтая ногами и разглядывая его лицо. Странно было чувствовать подобное волнующее тепло к тому, в чьих жилах течёт похожая кровь, однако любая странность или даже мысль о неправильности тут же улетучивались, припрятанные заботливым разумом в тот ящик сознания, который никто и никогда не планировал открывать.

Фенелла потянулась к стакану кузена, нагло выпрашивая попробовать что же он там такое пьёт, однако Джонатан лишь покачал головой и рассмеялся, сказав "не так быстро, Фел..." и убрав свой стакан в сторону так, что девушке пришлось за ним тянуться. Фенелла встала на цыпочки и навалилась на юношу всем своим телом, старательно вытягивая руку до стакана, крепко и далеко зажатого в его руке, и замерла, чувствуя, как ноги подгибаются от ощущения того, что она впервые близко к нему настолько, что она чувствует жар его кожи и лёгкий запах его духов, а её сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из груди от переполняющих чувств.
Решение этой ситуации, бесстыжее и свойственное больше оторве-Ребекке, чем примерной девочке-Фенелле, пришло само собой, и не было подвергнуто никакому анализу на тему "стоит ли?". Повернув голову и задержав свой взгляд на миг на лице двоюродного брата, Фенелла бесстыже и без зазрения совести провела языком по его губам, тут же отстранясь от оторопевшего и не ожидавшего от неё подобного Джона, и задумчиво провела по своим губам пальцем.
- Мммммм, сладко. Кажется это очень похоже на... колу?
Джонатан не сводил с Фенеллы взгляда, слишком ошарашенный её выходкой, чтобы что-то ответить, и девушка приняла это как молчаливый призыв к действию, снова прижавшись к Ребейну всем телом и в этот раз уже целуя его губы, замирая испуганно, но не встречая сопротивления, чувствуя как весь мир уходит из под ног и тонет в мраке, когда его рука коснулась её оголённых лопаток, торчащих из под топика на тонких лямках.

Во мраке она слышала истошный человеческий крик, вырвавшийся почему-то из её рта, и чувствовала как обугливается её кожа, как каждый нерв тела сгорает в пламени огня, охватившего всё вокруг, не переставая посылать уже фантомные сигналы в мозг, заставляя тот биться в агонии, пока мир вокруг тонет в черноте мрака, вычерчивая лишь один силуэт мужчины у двери. Руки, почему-то мужские с помпезным, вычурным кольцом на безымянном пальце, тщетно пытаются сбить огонь с лица и тела, а когда взгляд снова устремляется к силуэту у двери, языки пламени на миг высвечивают его лицо, и Блейни с ужасом понимает, что перед ней Джон.

Фенелла приходит себя в палате, под мерно пикающий пульсоксиметр, накрытая несуразно тонким и странной расцветки одеялом, видя рядом маму, уснувшую в неудобной позе в кресле подперев голову ладонью. Как только Фенелла избавилась от дурацкой "прищепки" на руке, прибор тут же недовольно запищал, разбудив родительницу, и после беглого осмотра нерадивой дочери и осторожных объятий, последовала почти часовая лекция с заламыванием рук, упрёками, укорами и многочисленными "боже, где же мы оступились, что мы сделали не так??".

Результатом очередного видения, помимо вселившегося в девушку ужаса перед огнём, который наверняка никогда не исчезнет, стали несколько мелких трещин в ребре, сотрясение и вывихнутые плечо, а также полное ощущение собственной никчёмности, поскольку к своим пятнадцати годам Блейни прекрасно знала, что её трансы - зрелище не для слабонервных. Единственное, что не знала Фенелла, так это то, что если бы не сильные руки кузена и его мгновенная реакция, вместо того, чтобы свалиться в приступе прорицания на холодный пол крыши, накрывшись Джоном словно тёплым одеялом, она вполне могла свалиться за парапет, окончив свой недолгий полёт на мощеном фигурной плиткой тротуаре йельского университетского кампуса.

Через пару дней в больницу заглянул и Джонатан. Видимо, напуганный тем фрик-шоу, что ему устроила дражайшая сестрёнка, Ребейн держался подчёркнуто вежливо и на расстоянии, заставив Фенеллу почувствовать мертвецкий холод там, где ещё пару дней назад вовсю резвились бабочки. Приняв новые правила игры, Блейни вежливо поблагодарила кузена за букет, извинилась за испорченный вечер, и под предлогом вселенской усталости выпроводила его из палаты, отвернувшись и свернувшись калачиком под одеялом, глотала горькие слёзы обиды на себя и свой дурацкий дар. Пусть они с Джоном и будут вести себя как ни в чём ни бывало, поддерживая семейно-дружеские отношения дальнейшие годы, сколько бы ни прошло времени, его лёгкие и чинные прикосновения всегда оставляют незримый пылающий след на её коже, связывая их двоих некой странной, невидимой красной нитью даже через года.

---

Следующие несколько лет проходят достаточно рутинно - Фенелла ходит в школу и продолжает посещать подготовительные курсы при Йельском университете, тщетно выискивая статную и высокую фигуру кузена в безликой толпе других студентов. Затем она заканчивает школу с идеальными оценками, однако совершенно безэмоционально отдав роль валедикториана своей сопернице Тамаре Смитт, чем безумно расстроены оба её родителя, уже предвкушавшие как отлично этот факт будет смотреться в резюме Фенеллы для Кембриджа. После чего, наперекор отцовской воле, но как задумывала изначально, поступает в Йельский на Историю искусства, добившись этим того, что мистер Блейни снова начинает разговаривать с ней только к Рождеству.

Когда отец уже смирился с выбором дочери, в тайне от неё присматриваясь к британским картинным галереям и музеям, надеясь подыскать для неё теплое местечко, Фенелла выкидывает следующий финт, повергающий как всё семейство Блейни, так и их дальнюю родню в шок. Едва выпустившись из университета и едва отметив своё двадцатилетие, как гром среди ясного неба, Фенелла выскакивает замуж, шокируя родителей не только своим скоропостижным решением, но и следующим за ним переездом в Европу вслед за Марко. В этот момент мистер Блейни, естественно не верящий в "любовь с первого взгляда" Фенеллы, кричит, что не собирается оплачивать подобные выходки дочери и той давно пора уже взяться за ум, а миссис Блейни наливает себе и мужу успокоительных капель сразу в бурбон и вытирает глаза платком, не понимая в очередной раз, где же она ошиблась, что вместо английской розы вырастила такой беспородный кактус.
Впрочем, Фенелле всё равно. Лишь на периферии сознания, едва заметная и почти не ощутимая, теплится мысль, что ей бы очень хотелось знать, а что же от этой новости почувствовал Джон?

ЧТОБЫ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ОДНОЙ ПАГУБНОЙ СТРАСТИ,
НУЖНО ПЕРЕКЛЮЧИТЬСЯ НА ЕЩЁ БОЛЕЕ ПАГУБНУЮ.

Вино в бокале Фенеллы не пересыхает ни на минуту, щедро подливаемое смуглой рукой Марко. Юный мистер Моретти приобнимает девушку за плечи, показывая ей созвездие то ли орла, то ли змеи - Фенелла слушает вполуха, потягивая терпкое кьянти и нежась в сгибе тёплой руки, чувствуя как мурашки бегут по шее, от хриплого "Ми аморе, я достану для тебя с неба звезду, если захочешь". Фенелла смеётся, поддаваясь на эти уловки и чувствуя себя снова беспечной и счастливой, отдаваясь во власть сладостных чувств.

В полуденном солнце Тосканы, пропекающем ароматную бурую землю виноградника, в тени могучих вековых кипарисов, Фенелла делает фотографии мужа на ручную камеру, улыбаясь тому, сколь хорошо он выглядит обнажённым по пояс, перемазанным соком от спелых мандаринов в его руке, с взъерошенными ветром волосами, напевающий ей мотив своей новой песни о любви, в которой она не может разобрать ни одного слова. И лишь ощущение, что они в этом раю на двоих не одни тревожит Фенеллу, заставляя чувствовать незримо чьё-то присутствие, словно кто-то не сводит с них своих карих, улыбчивых глаз.

Спустя всего пару недель после приезда в Италию, открывается новый дар Фенеллы, когда она, поддавшись на уговоры многочисленных и вечно мельтешащих рядом племянниц и племянников Марко, вытаскивает привезённую кем-то в качестве шутливого сувенира доску Уиджа, заговорщицки обещая малышне связаться со "мстительным духом", что ночами поскрипывает дверями старой виллы. К шоку для себя и детей вокруг, спустя шутливое "подготовление и настройку на нужную волну" Фенелла проваливается в своеобразный транс, замолкая, пока когда один из снующих рядом детей, нечаянно не скидывает со стола чашку с чаем. Фенелла, не знающая ни слова по итальянски кроме аморэ и милле граци, ей несвойственно скрипучим языком выдаёт знакомую любому из семейства Моретти фразу - Mio Dio, te l'ho detto mille volte di non correre in casa!

Когда Марко, хлёсткой пощёчиной выдёргивает Фенеллу из плена этого транса, она к своему удивлению помнит лишь урывками сказанное и племяннику, и прибежавшей на их испуганный визг матери Марко. Сама донне Моретти сидит рядом, ошарашенно прижав пальцы ладони ко рту, и едва заметно всхлипывает, дрожа плечами, пока Марко успокаивающе гладит Фенеллу по волосам, выдыхая ругательства и извинения вперемешку. Так семья Моретти, а затем и семья Фенеллы узнают, что дар спиритизма жив и цветёт буйным цветом в последней из Блейни, а так же о том, что их недавно почившая бабушка Винченца крайне недовольна перестройкой виллы, а так же своим бестолковым внуком Марко, в чьей непутёвости винит свою столь же непутёвую дочь.

Chapter II: Gwaedu[html]<ple><audio src="https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/54972.mp3" controls="" style="width: 500px; height: 20px;margin-top: 5px; margin-left: 80px;"></audio> </ple></bk></div>
<style>audio::-webkit-media-controls-panel {background-color: var(--text);}</style>[/html]

За те несколько месяцев гастролей, совмещенных с  запоздалым "медовым месяцем", который они с Марко и его группой откатали в турне по Европе, Фенелла успела посмотреть достаточно внушительную подборку достопримечательностей и музеев, жадно впитывая в себя глазами прекрасное, но так же до боли в зубах устала ночевать "под звёздами" или в старом, дурно пахнущем, тесном кемпере, потому что на настоящую гостиницу им всем не хватало денег.
Марко даже несколько раз настойчиво предлагал Фенелле переступить через свой страх и устраивать спиритические сеансы для широкой публики в городах, куда они приезжали, чтобы разжиться лишними деньгами, но Фенелла лишь злилась на эти предложения, чувствуя себя не магом, а дешёвой цыганкой, которую таскают в старой кибитке по городам на потеху публике, и сколько позволяла финансовая ситуация, отказывалась от подобной идеи, посылая своего несостоявшегося "агента" поцеловать чёрта в задницу. Неизвестно почему, но среди итальянцев это считалось чем-то особенно оскорбительным.

Тем не менее, не смотря на целый ряд неудобств и лишений, Фенелла чувствовала себя юной и свободной, больше не чувствуя вины и тяжести груза родительских ожиданий. Она совершала свои ошибки с гордо поднятой головой, и с достоинством принимала и платила их цену. И единственной, едва ощутимой тоской, что Блейни щедро заливала вином и забивала громкой музыкой, была не тоска по дому или родителям, не изнывание по всем удобствам и преференциям жизни в достатке. Это была тоска по тому неясному, особенному чувству, что дарил ей тот, чьё имя и лицо она запретила себе вспоминать.

Я РАДА, ЧТО НА СВЕТЕ ЕСТЬ РАССТОЯНЬЯ
БОЛЕЕ НЕМЫСЛИМЫЕ, ЧЕМ МЕЖДУ ТОБОЙ И МНОЮ.

Марко напряжённо сводит плечи, тут же выгораживая грудь колесом, скрещивая руки на груди в защитном жесте, пока Фенелла кричит на него так, что кажется ещё чуть громче и в их маленькой комнатушке повылетают стёкла.
- Да как ты мог??? Мудила! Козёл итальянский! Чёртов сучий выблядок! - лицо девушки багровеет от ярости, выплёскивая всю горечь и яд обиды через несвойственную ей ругань.
- Amore, ну amore... Я же ничего не сделал! Она сама решила на меня навалиться! Я отбивался как мог, я говорил, что  я... я.... Lo vorrei... ma sono sposato.. - объяснения Марко сбивчивы и неискренни, его глаза стыдливо бегают по комнате, словно в поисках подсказки, и всегда, ни смотря на то, что Фенелла не верит ни единому слову, на каждый подобный случай поимки с поличным у него припасено оправдание. Несчастный мачо, тонущий в женском внимании и любви, бедный стоик, вынужденный терпеть чужие знаки внимания.
- И amore, cara mia... я же певец, я... artisto! Я должен играть свою роль, должен радовать свою публику!
Марко еле успевает увернуться от чайной чашки, метко брошенной разъярённой фурией ему в голову. Пожалуй, разукрасить висок или скулу, и без того раскрашенные следами чужой помады, добавив карминно красного на кожу, сейчас было бы неплохо. 

Марко причитает и уворачивается, переходит в контрнаступление, кричит на пределе сил, что Фенелла совершенно ненормальная, придурошная, completamente pazzo, проклинает тот день, когда он её встретил, а в это время на телефоне высвечивается звонок от очередной Франчески, Бьянки или Джинни, который уже не спишешь на стандартное "аморэ, это по работе". И где-то вдалеке звучит сирена полицейских, которых вызвали соседи, уставшие от войны, разразившейся за их стеной. Пожалуй такой накал страстей и разрушения был неприемлем даже для Италии.

Вслед за скандалом, и вечером, проведённым в участке полиции префектуры Бергамо, а затем парой недель порознь, следует очередная ссора. Снова на повышенных тонах, но уже в офисе адвоката по разводам, который не может добиться от вспыльчивой парочки двух подписей на документе без склоки и драмы. Брак, которому не исполнилось ещё и года, трещит по швам с такой силой, кажется ещё немного, и будет взрыв. Пожилой дядечка адвокат устало трёт виски, предчувствуя скорое наступление мигрени, и вымученно двигает подготовленные документы на развод к Фенелле, на которых лишь сотню взаимных оскорблений спустя, наконец появляются две размашистых подписи, ставя точку в их совместной жизни.

Выйдя из адвокатской конторы, без гроша за душой и с порядком потрёпанными горячим итальянским нравом нервами, Фенелла вдыхает пряный воздух Бергамо полной грудью, и под чьё-то очередное присвистывание и опостылевшее "Чао, ragazza", принимает решение начать всё с нуля.
Новая точка отсчёта. Новый старт. Новый Йорк.

---

Нью-Йорк встретил Фенеллу жутким шумом беспрестанно гудящих в пробке машин и такси, снующими абсолютно везде и всюду разнообразными странными людьми, и смесью из самых неприятных запахов, что только могла собрать в одном месте эта планета.
Первое время девушке пришлось крайне несладко, и потому пришлось пойти на сделку со своей совестью, вытащив из своего рукава, успевшего "засалиться" за первые пару неудачных недель пребывания в Америке, туз в рукаве - талант к спиритизму. Пока ей не подвернулась работа получше, эти редкие но меткие сеансы неплохо пополняли карман, благо сарафанное радио работало отлично, и позволило переехать из потрёпанного жизнью отеля, в котором вместе с обоями в мир иной отошёл наверняка и Рузвельт, в небольшую квартирку в Хантс Поинт с "очаровательным" видом на остров и тюрьму Райкерс.

Квартира была ужасно тесной и старой, с улицы почти всегда несло подгорелой едой и испортившимся на солнце мусором, но это всё было не так страшно, ведь переезд стал тем первым шагом к переменам, о которых так мечтала Фенелла, представляя себя на месте главного куратора Метрополитен Музея, расхаживающей важно по выставочному залу или своему кабинету, одобряя шедевры мирового искусства, которые претендовали на место в постоянной коллекции. По крайней мере, именно так она видела эту работу.

Как говорят мудрецы - одевайся для работы, которую хочешь, а не которую имеешь. Поэтому часть заработка Фенеллы уходило на улучшение своего гардероба, который, по сути, и стал причиной знакомства с Эзрой Равидом, который спустя всего полтора года после знакомства сделал её миссис Равид.
Кто бы мог подумать, что сломанный на скользком полу музея каблук туфель, подвёрнутая лодыжка и галантное предложение мужчины подвезти несчастную девушку домой закончится свадьбой и мечтами о полной чаше? Родители и брат, приехавшие на свадьбу, в кои то веки, одобрили выбор Блейни-младшей, пусть даже и считали, что она слишком импульсивна в своих решениях.

С Эзрой они были практически противоположностями - Эзра был жаворонком и любил вставать пораньше даже на выходных, в то время как Фенелла могла бы спокойно понежиться в кровати даже до полудня. В нём постоянно кипела энергия и он всегда разводил бурную деятельность, в то время когда Фенелла почти всегда чувствовала себя в "энергосберегающем режиме".  Мужа не пугали и не напрягали редкие проявления дара Фенеллы, когда она могла прислушиваться к только ей едва слышному шёпотку в комнате или оборачиваться, краем глаза заметив скользнувшую тень, затем какое-то время всматриваясь в пустоту. Его не пугало и не отвращало то, как выглядела Фенелла во время сеанса, равно как и пара случайных прорицаний, больше похожих на лёгкий припадок, вызывала в нём скорее сочувствие и интерес? По крайней мере поначалу. До тех пор, пока эти дары не стали приносить свои отравленные плоды.

ГОВОРЯТ, ЧТО НЕУМЕНИЕ ПРИНЯТЬ ПОТЕРЮ — ЭТО ОДНА ИЗ ФОРМ БЕЗУМИЯ.
НАВЕРНОЕ, ЭТО ТАК, НО ИНОГДА ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ВЫЖИТЬ.

Эзра вышагивает за дверью больничной палаты так, что его шаги напоминают секундную стрелку, отдаваясь эхом в пустом больничном коридоре, слышные даже через матовую дверь процедурного кабинета. Врач, старающаяся провести обследование крайне деликатно, отводит глаза, снимая перчатки, и опускает маску, выдыхая крайне сдержано фразу, подобную падению гильотины:
- Мэм, я думаю, что вам стоит позвать своего мужа для этого разговора. - Фенелла уже знает, что это не сулит ничего хорошего, но жалкий росток надежды ещё теплится в её душе, и она лишь согласно кивает, не способная выдавить из себя не звука.

Эзра незжно берёт Фенеллу за белую, словно обескровленную руку, прежде чем врач оглашает свой приговор, отправляя молодую женщину в очередной раз по спирали боли на самые глубокие круги ада.
- Я боюсь, что плод более... не жизнеспособен, отсутствует сердцебиение.. - Фенелла прикладывает руку к своему круглому животу, чувствуя как на лице не дрогнул ни один мускул, и лишь ядовитые полоски от слёз разъедают сливочную кожу.
- Моей рекомендацией будет остаться в госпитале на ночь, и утром мы проведём чистку. Боюсь это нельзя откладывать - холодные медицинские термины выстраивают стену между врачом, для которой Фенелла и её горе лишь часть грустной статистики перинатальной смертности, и самой Блейни-Равид, для который этот спуск в ад уже шестой по счёту.

Эзра не отпускает руку, но отводит в сторону взгляд, не в силах выдержать тяжёлый взгляд Фенеллы, и она чувствует, как он напряжён, понимая, что муж не может позволить себе расклеиться при ней. Не сейчас, не в этот раз, не тогда, когда они уже выбрали имя и выкрасили комнату для их маленького Илая.

Фенелла отпускает руку мужа, обхватывая себя руками в защитном жесте, и качает головой, отказываясь признать очевидное, пока истерика, в которой она воет как раненное животное больше не пытаясь себя сдержать, не накрывает её с головой. Если обладаешь даром говорить с мёртвыми, что в итоге ты можешь сказать своим неродившимся детям?

Говорят, что общее горе сближает. Пожалуй, это действует только для случаев, когда горе случается одно на двоих. Когда же горя становится столько, что его не вынести, то день за днём, крупица за крупицей, и между теми, кто безумно друг друга любил, вырастает пропасть.

Эзра был прекрасным мужем. Эзра был поддерживающим и понимающим. Он колол Фенелле все необходимые уколы, успокаивая жену, до паники боявшуюся иголок, и раз за разом терпевшую эту экзекуцию совершенно беззвучно, зажав между зубами край покрывала с кровати. Фенелла тряслась от ужаса перед очередным уколом, который словно распространял по мышцам и венам кислоту, подготавливая её уже истерзанное, измученное попытками тело к очередному бессмысленному эко, которое всё равно закончится известно как - разочарованием и очередным напоминанием о собственном бесплодии и невозможности выносить ребёнка. Затем, Фенелла всегда кладёт голову на колени ещё не готового сдаться мужа, и они какое-то время сидят вместе в тишине. Как можно сказать тому, кого любишь "Прости, что я не могу дать тебе того единственного, что ты так сильно хочешь?".

---

Фенелла приходит в себя слишком медленно. Она каждый день чувствует себя обузой, неудачницей, бракованной, грузом на шее мужа, что тянет его ко дну. Пусть Эзра и не говорит ничего вслух, стараясь делать вид, что всё хорошо, но она прекрасно замечает перемены в его поведении, чувствует, как ему приходится обходить стороной любые чувствительные темы и подстраиваться под жену, теряя связь с тем счастливым, свободным мужчиной, которым он был четыре года назад, при их знакомстве.

Она видит, как меняется его взгляд, когда в их квартире появляются его племянники, отпрыски трёх из четверых братьев Равид, делая его единственной засыхающей ветвью из семейного древа. Она видит, с какой жалостью Эфрат Равид смотрит на своего сына, и наверняка она уже не раз подумала о том, что попросит Фенелла, только у неё появятся хоть немного сил. И пока Фенелла погружается в пучину жалости и ненависти к себе, зачастую целыми днями не покидая зашторенной, тёмной спальни, в её уязвимый, надломленный многочисленными потерями и виной разум, проникает что-то иное. Что-то, что Фенелла принимает с распростёртыми руками, радуясь каждой передышке от самой себя. Что-то, что дарит забвение, пусть и не дарит покой. 

Я НЕ МОГУ ЗАСТАВИТЬ ТЕБЯ ПОНЯТЬ. Я НЕ МОГУ ЗАСТАВИТЬ КОГО-ЛИБО ПОНЯТЬ,
ЧТО ПРОИСХОДИТ ВНУТРИ МЕНЯ. Я НЕ МОГУ ОБЪЯСНИТЬ ЭТО САМОЙ СЕБЕ.

Каждый день похож на другой, превращаясь в один бесконечный день сурка. Фенелла не помнит когда последний раз ела или принимала душ. Короткого взгляда на упаковку таблеток хватает, чтобы понять, что прошло примерно две недели - флакончик наполовину пуст. Эзра приходит каждый вечер, чтобы убедиться, что Фенелла выпила свои успокоительные, и каждое утро, чтобы принести ей целую горсть антидепрессантов. Эзра проветривает комнату, пытается заставить её поесть. В некоторые дни Эзра находит Фенеллу блуждающей по улице, и она не может вспомнить как оказалась здесь, или что бормотала себе под нос.

В какие-то дни ей кажется, что становится легче. Ей кажется, что тяжесть с её груди ушла, и она наконец сможет вынырнуть, вдохнуть глоток воздуха, прийти в себя. Однако эти передышки раз за разом сменяются бессилием и рыданиями, во время которых муж прижимает Фенеллу к себе, ничего не говоря, но просто находясь рядом. В отличии от жены, он слышит советы терапевта, который пытается помочь их чете, однако Фенелла, не в силах говорить о том, что всё ещё так болит, продолжает весь час сеанса смотреть в одну точку, заставляя врача признавать прогрессом даже то, что вместо молчаний её разбивает на сотни осколков истерикой. 

Когда к Фенелле возвращается возможность говорить, она просит Эзру всё это закончить. Он безуспешно пытается  напомнить ей о клятвах - "и в горе, и в радости", но осекается, когда Фенелла отвечает тем, на что не существует контр-аргумента - Смотря в твои глаза, я вижу наших детей. Прости, я так больше не могу.

Развод. Это слово, сказанное в этот раз совершенно иным тоном, не таким, как с Марко, спокойным и лишённым каких либо эмоций, заставляет Эзру опешить. В глубине души Фенелла привязана к этому мужчине, и тайком для самой себя и него выискивает в его лице хоть намёк на облегчение, выцепляя его сквозь ворох решительных протестов, и отталкивает его от себя, когда он пытается сделать шаг ей навстречу, схватить, удержать от падения в бездну. Фенелла же, прекрасно зная о бездне, расправляет руки и падает в неё без сожаления, желая наказать, доломать, сжечь всё, что так горит внутри, до тла.

В конечном счёте Эзра сдаётся. Он понимает, что стену, что Фенелла выстроила между ними, уже не сломать и не преодолеть, ведь она выше с каждой секундой. Он старается поддержать её в этом последнем шаге, благородно и заботливо проходя этот путь с ней, не узнавая больше в пустой и безэмоциональной человеческой оболочке свою очаровательную невесту. Спустя годы, когда он будет повторно женат на Рахель, правильной, чинной и плодовитой еврейской девочке, словно созданной под него, он поймёт, что этот отчаянный и жестокий шаг был единственно правильным. Потому, что если любишь - отпусти.

Chapter III: Hiraeth[html]<ple><audio src="https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/35643.mp3" controls="" style="width: 500px; height: 20px;margin-top: 5px; margin-left: 80px;"></audio> </ple></bk></div>
<style>audio::-webkit-media-controls-panel {background-color: var(--text);}</style>[/html]

Проходит больше года, когда Фенелла, наконец получает работу в Метрополитен музее, пытаясь сконцентрироваться целиком и полностью на своей карьере и хотя бы работой заполнить ту пустоту в своей душе, которая стала ей практически родной за эти годы. Её дни крайне однообразны, но по своему прекрасны - эта предсказуемость, рутинность и чёткое понимание того, что нужно сделать, даёт ей хоть какую-то стабильность и основу, возвращая почву под ноги, замедляя падение. Фенелла плотно сидит на антидепрессантах, запивая их бурбоном из бутылки лишь для того, чтобы упасть в сон без снов, и избегает использования любого из своих даров, считая не без причины их проклятиями, ненавидя каждую клетку своего тела и каплю крови, что несёт это проклятье в мир.

Её карьерное продвижение происходит невероятно медленно, однако упрямая британка продолжает прогрызать свой путь по американской карьерной лестнице с завидным упорством, постепенно получая всё больше и больше ответственности, пусть чек, присылаемый музеем каждые две недели, и не растёт так же быстро вслед за ней. По шагу за раз.

Ей начинает казаться, что в её подземное царство уже никогда не проникнет ни один луч света, до тех пор, пока на пороге музея не объявляется какой-то местный именитый и очень особенный эксперт, вызванный оценить подлинность пожертвованной музею серии картин и поработать над плановой реставрацией некоторых из жемчужин коллекции. И пусть первое, что вызывает в Фенелле чёртов занудный и чванливый Леви Фитцджеральд, это нескончаемое раздражение, спустя несколько месяцев работы бок о бок, пока она назначена ему в помощники, и лёгких подколок со стороны "Фитца", как его за глаза прозвала Блейни, он находит ключик к её покрытому слоем брони сердцу.

ДЕЛО НЕ ТОЛЬКО В ТОМ, НАСКОЛЬКО СИЛЬНО ТЫ КОГО-ТО ЛЮБИШЬ.
ВАЖНО ТО, КТО ТЫ ЕСТЬ, КОГДА ТЫ С НИМИ

Леви сонно потягивается в кровати, забавно морщась и тихо, ворчливо и недовольно выдыхая, что вызывает на губах Фенеллы лёгкую улыбку. Ему тоже нравится поваляться с утра подольше в кровати, до тех пор, пока луч солнца, ползущий вверх по ноге вместе с катящимся по солнцу небом, не становится уже невыносимо жарким, заставляя или засунуть ногу обратно под одеяло, или таки сонно встать, капитулировав, признав что утро (хотя какое утро, скорее уже полдень) полностью вступило в свои права.

Фенелла, вставшая на час раньше мужа, протягивает ему кружку свежесваренного кофе, и поправляет его рубашку, которую она решила использовать вместо домашнего платья и лукаво подмигивает. Фитц вскидывает вопросительно бровь, завидев свой предмет гардероба на жене, и обречённо вздыхает, понимая, что отобрать любимую рубашку обратно уже не выйдет. Он качает головой и поджимает забавно губы в тонкую ниточку, словно неодобрительно, но Фенелла знает, что где-то в глубине своей ворчливой души он более чем доволен.
- Ну чтооооо? - Фенелла фыркает и падает на кровать рядом с мужем, заставляя того чуть не разлить кофе, когда кровать ходит ходуном - Она мягкая! И тёплая! И тобой пахнет - последнее сказано чуть тише, и взгляд уходит в сторону от смущения, потому что Фенелле как-то стыдно и неловко признаваться себе насколько она влюблена.

---

У них бывают хорошие дни, бывают плохие, и бывают совсем отвратительные. Фенелле порой начинает казаться, что счастье, которое она обрела рядом со своим ворчливым занудой-мужем, она взяла лишь взаймы, и теперь жизнь требует оплату с процентами, сдирая их с неё как криминальный ростовщик. Она и представить себе не могла, что мелкая ссора из-за какого-то, совершенно не имеющего значения пустяка, аукнется ей такой ценой.

Когда Леви, впервые за время их знакомства повысил на неё голос, в его сторону полетели отравленные стрелы её упрёков. Фенелла понимала, что он не заслужил большинства из них, потому что они были преувеличены, притянуты за уши, совершенно несправедливы. И всё же, уязвлённое эго исходило ядом, отравляя каждое её слово, заставляя мужа принимать эти раны, не сопротивляясь и не ударяя наотмашь своим желчным ответом, как это сделал бы любой другой на его месте.

Когда чаша его ангельского терпения переполнилась, он накинул на себя куртку, и сказав, что ему "нужно побыть одному", ушёл из дома, позволив двери хлопнуть о косяк, подгоняемой сквозняком. Фенелла разрыдалась, практически сразу чувствуя сожаление, мечтая о том, чтобы он тут же вернулся, обнял и успокоил, однако урон, нанесённый её словами, для такого исхода был слишком велик.

БЫВАЮТ МОМЕНТЫ, КОГДА МОЯ ТОСКА ПО ТЕБЕ ПЕРЕПОЛНЯЕТ МЕНЯ.
ТАК ЧАСТО Я МОГУ ДУМАТЬ О ТЕБЕ ТОЛЬКО СО СТИСНУТЫМИ ЗУБАМИ.

На телефоне с три десятка пропущенных звонков от семьи Леви. Фенелла снова не знает какой сегодня день, более того, она не знает какой сегодня год.  В её разуме смешалось всё, разбередив старые раны, и больше всего Фенелла желает одного - умереть. Прекратить существовать. Закончить всё на любой ноте, лишь бы только не продлевать эту бесконечную агонию ещё хоть на миг. Её тело покрыто шрамами и синяками - она постоянно спотыкается, врезается в косяки дверей и мебель, а иногда даже тушит о свою кожу сигареты, которые так любил Леви, или сжимает ногтями кожу так, что через неё начинает просачиваться кровь, чтобы хоть на миг, на краткое мгновение физическая боль смогла заглушить бесконечность душевной. 

Когда она может встать с кровати, и подойти к кухонному столу, она застывает, разглядывая грязные, но так заманчиво и фатально блестящие в раковине ножи на горе немытой посуды, и понимает, что ей стоит только протянуть руку - одно быстрое движение лезвия по шее, улыбкой - от уха до уха, и всё наконец закончится. Боль, стыд, вина, пустота..

Из этого самоубийственного транса её вырывает гудок автобуса, заставляя отшатнуться и сделать шаг назад, когда она, едва ли одетая по сезону в ноябре, оказывается на дороге, даже не помня как выходила на улицу, не говоря уж о том, как оказалась на задворках Нью Джерси. Её руки перепачканы в земле, её тело исхудало так, что кожа совершенно ужасно обтягивает рёбра и кости, превращая её в подобие живого мертвеца, а полицейская машина, что останавливается в паре метров от неё, наверняка принимает её за обдолбанную наркоманку, что вот-вот отойдёт в мир иной.

Ей кажется, что она сошла с ума - в голове всё невозможно путается. Обрывки её воспоминаний переплетаются с какими-то совершенно кошмарными галлюцинациями, и другими воспоминаниями, принадлежащими явно не ей. К тому моменту, когда семья Леви находит её, снова плутающей на той же самой окраине Нью Джерси, её разум затуманен настолько, что Фенелла больше не способна отличить реальный мир от своего персонального лимбо, в котором она заперта вместе с неупокоенными духами, накинувшимися на неё, словно голодающий на явства на пиру.

Когда, спустя не один месяц, разум постепенно начинает возвращаться, а санитары наконец отстёгивают её запястья от перил больничной кровати, давая больше свободы, Фенелле становится почти всё равно. Теперь она заново вспоминает ту нелепую ссору, шпильку, задевшую мужа, что проскользнуло серой тенью в его глазах, и раздражение, когда он не вернулся домой, и ледяную волну ужаса, стоит только Фенелле включить телевизор, где по всем каналам показывают одни и те же "срочные новости". Взрыв в Челси на Манхеттене, как раз в том месте, куда после ссоры ушёл Фитц, пропустить пару стаканчиков в любимом баре, зализывая раны, нанесённые ему любимой женой.

Фенелла, как и многие в ту ночь, приехала на место взрыва, нарушая все правила дорожного движения, грозя вылететь на встречку, не справившись с управлением. В ту злосчастную ночь и следующие несколько недель подряд она пыталась попасть ближе к эпицентру чтобы попытаться отыскать Леви среди пострадавших или живых. Но, естественно, полицейское оцепление не подпускало никого даже близко к "месту преступления", не поддаваясь ни на уговоры, ни на слёзы, ни на угрозы, и пока спасатели разбирали завалы, и всё, что оставалось Фенелле - молиться всем богам, чтобы только он оказался жив. Пусть чудом, пусть любой ценой, лишь бы только жив. Однако Боги оказались глухи к её молитвам, и к моменту, когда завалы были расчищены, оказалось, что от Леви осталось мало что хоронить.

Когда её наконец-то выпускают из психбольницы, решив, что она достаточно восстановилась, чтобы больше не представлять для себя угрозы (тройное ха актёрской игре молодой миссис Фитцджрадьд), её приезжает забрать свекровь. Они долго едут в неловком молчании, пока Фенелла не просит её отвезти в любой придорожный мотель. Эстер вопросительно поднимает брови, в непонимании оглядывая невестку, на что Фенелле приходится признаться ей, что она ещё не готова вернуться в их с Леви дом. Его мать понимает очень хорошо. Её тонкие, старческие, иссушенные руки лишь крепче сжимают руль, и она отворачивается, но даже боковым зрением Фенелла видит, как на её лице блестят слёзы. Пожалуй, только Эстер Фитцджеральд на всём белом свете может понять, что чувствует Блейни.

Через какое-то время, Фенелла пересиливает себя и заставляет прийти на место взрыва, уже с год как превращённое в мемориал жертвам. Впервые за долгое время, Фенелла открывает своё сознание намеренно, выискивая в едва различимом перешёптывании голосов духов, тонущих в гуле продолжающего жить города, один единственный. Блейни больше жизни нужно связаться с Леви. Извиниться перед ним. Сказать, что всё, что она ему тогда наговорила - жалкий бред, и что она не имела ни одного слова в виду. Фенелла прижимается всем телом к всё ещё обугленной от взрыва стене, копоть с которой не смог смыть ни снег, ни дождь, и старается изо всех сил нащупать знакомы дух, но... тщетно.

После этого, Фенелла, словно одержимая, перебирает вещи Леви - в мастерской, у них дома, в офисе в Метрополитене, пытаясь найти, за что смогла бы "зацепиться", что-то, что помогло бы найти его дух "на той стороне", но раз за разом она терпит крах. Единственный, кого она хочет вернуть хоть на миг, кому она ДОЛЖНА столько сказать - молчит, и больше не существует. Финал. Конец. Пустота. Какое-то подобие мира и бога, в которое подсознательно верила Фенелла, разрушено до конца. Потому что, оказывается, в некоторых случая смерть - это конец.

Когда Эстер навещает невестку, продолжая приглядывать за ней так, словно она действительно стала ей родной, она осторожно, очень деликатно интересуется у Блейни, прекрасно зная о её даре от сына, не может ли она связаться с Леви, используя свой талант? Она, видимо, долго собиралась с силами, чтобы это спросить, и ужасно нервничает, ожидая ответа. И всё, что на это может сказать ей Фенелла - нет. Её голос похож на лёд, а когда она  поворачивается к Эстер, и её глаза пусты, а место снова занял кто-то другой.

---

Прошедший год Фенелла снова помнит плохо, потакая всем своим дурным привычкам. На доставшееся ей от Фитца "наследство", она покупает себе алкоголь и всевозможные производные опиума, погружающие её в небытие, забирающие тревоги и проблемы. Блейни прекрасно знает, что эта дурь делает с её телом и разумом, но ей по прежнему наплевать. Она знает, что стремительно катится вниз, но на её губах теплится довольная улыбка - такой финал именно то, что она заслуживает.

Из этой пелены наркотических, бесконечных, сменяющих друг друга дней её вырывает звонок брата, с которым Фенелла не разговаривала последние полтора года. Она впервые видит его таким, и сразу понимает, что дело очень плохо, и раз уж он просит её приехать, намекая, что это последняя просьба умирающего, у Фенеллы, знающей что это такое - когда ты не успел попрощаться с любимым и близким, просто нет другого выбора. К счастью для неё, самолёты из Нью Йорка в Лондон вылетают двенадцать раз в день.

СКАЖИ МНЕ, ТЫ БЫ ВСЕ ЕЩЕ ЛЮБИЛ МЕНЯ, ЕСЛИ БЫ Я РАССКАЗАЛА
ТЕБЕ О МОНСТРАХ, КОТОРЫХ МНЕ НУЖНО УБАЮКИВАТЬ КАЖДУЮ НОЧЬ?

В заботливо приглушённом синеватом свете больничной палаты Бэйзил выглядит крайне паскудно, не смотря на все капельницы, противосудорожные и целую тонну лекарств, которые в него оптовыми партиями пичкают врачи, не надеясь на чудо. Он покрыт испариной, его зрачки расширены, и время от времени он проваливается в галлюцинации, путаясь в словах, заставляя жену, вышедшую в коридор, чтобы дать брату с сестрой немного приватности, рыдать, оседая на больничный пол.

Когда судороги наконец возвращают Фенелле, оцепеневшей от ужаса, брата, тот просит её подойти поближе. Она слушается Бейзила, которому уже становится трудно говорить, и садится рядом с его кроватью, выдерживая дистанцию, которую рекомендовал врач.
Его потрескавшиеся от обезвоживания губы бледны, а голос тих, и Фенелле приходится прислушиваться с словам, чувствуя как волна жалости к брату подступает комом к горлу.
- Фенхелёк..., милая, прости меня дурака... - Бейзил тяжело сглатывает, называя сестру прозвищем, которым частенько дразнил в дететсве, в ответ на что она дула обиженно губы, и в меру своих пятилетних сил и изысканий отвечала, что он дурацкий Базилик в поисках своего орегано.

Кто бы мог подумать, что такая мелочь, как царапина от зубов лисы, загнанной на охоте, на которую накинулась собака Бейзила, приведёт к такому бесславному концу? 
Брат собирается с силами, выдыхая и напрягая что есть сил руки, сжимая ладони в кулаки, чувствуя подступающую новую судорогу, и наконец говорит то, зачем её позвал.
- Выполни просьбу умирающего, присмотри за Лиди? - Фенелла хмурится непонимающе, и сквозь наркотический туман, ещё не выветрившийся из головы, вспоминает причитания матери по телефону, которая совсем недавно рассказывала, как Бейзил "обрюхатил" какую-то девчонку, что почти обернулось ему разводом. Нелла вспоминает то отвращение, что испытала к брату, когда мать не скупилась на детали его интрижки, возмущённо их смакуя, и как думала, что впредь не сможет посмотреть ему в глаза не испытав неприязни. После Марко и его постоянных измен и лжи о них, Блейни на дух не переносила изменщиков.
- Лиди твоя... - Фенелла медлит, стараясь найти в себе силы быть мягче к умирающему брату, но всё же выплёвывает ядовито - женщина на стороне?
Бэйзил виновато закрывает глаза, прекрасно зная, как его сестра относится к подобному, и едва заметно качает головой, комкая пальцами больничную простынь.
- Нет, моя дочь.. Она... - его дыхания хватает ненадолго, и ему приходится делать паузы между словами, набираясь сил, и Фенелла знает, чувствует то, что исходит от него, зная что его конец невероятно близок - моя дочь. Она родится через два месяца.
По его щеке катится слеза, и Фенелла давит в себе порыв стереть её пальцами, и всё, что может сделать, видя отчаяние брата, это согласно кивает. Она может ненавидеть Бейзила за этот проступок. Она может ненавидеть его пассию, позарившуюся на плотно женатого мужика, но она не может ненавидеть его дочь, которая не винтовата в грехе своих родителей.

Разобравшись с вопросами наследства брата и став своеобразной стеной между родителями, не желающими признавать результат адюльтера, и его последней пассией, Фенелла решает остаться в Йорке, чтобы выполнить его последнюю волю и приглядывать за Ли и её матерью.

Не желая возвращаться в огромной родительский дом, под их неусыпный контроль и удушающую заботу, Блейни покупает себе маленький таунхаус, пообещав "как-нибудь потом" прислать родителям адрес. Впрочем они, привыкшие к скорее отсутствию Фенеллы рядом, не слишком настаивают.

И пока Блейни устраивается на новом месте, обживаясь, снова начиная строить весьма скромные и спокойные планы на жизнь, эта самая жизнь вносит существенные коррективы.