Фенелла устало трёт глаза, пытаясь вернуть себе безмятежное, безэмоциональное состояние, ставшее её непробиваемой бронёй за последнее время. После встречи с Анной Уорд, женщиной, почти разрушившей семью брата краткой интрижкой и носящей под сердцем его дочь, на душе осталось странное, гнилостное послевкусие. Блейни нашла эту женщину невероятно раздражающей, пусть и невероятно красивой, и прекрасно, ещё с первой секунды встречи, поняла почему её брату она так легко вскружила голову. Что ж, многие мужчины теряют голову, видя эти длинные ноги и крепкий бюст с томно колышущейся при ходьбе задницей, пока дома их ожидает уже потрёпанная годами жизни и родами жена. Закрыв основные вопросы и пояснив, что по завещанию Бейзила только малышка имеет право на наследство (истина, которая должна бы быть очевидна), Фенелла повторяет Анне просьбу брата, и видит замешательство на её лице. К удивлению Фенеллы, молодая женщина благодарно кивает, и зачем-то кладёт руку Фенеллы на свой живот, заставляя ту грубо её отдёрнуть и сухо извиниться, закончив встречу быстрее, чем планировала.

В голове Фенеллы роится целая стая неспокойных, как кладбищенские вороны, мыслей, и даже более чем двухчасовая поездка в поезде из Лондона обратно в Йорк с разнообразными пасторальными пейзажами за окном, всё равно не смогла отвлечь Фенеллу, от мрачных мыслей. Поэтому, чтобы успокоить себя и отвлечься, Блейни заходит в букинистический магазин, который не замечала раньше, пусть и была в этой части Йорка не один раз.
Её пальцы почти любовно скользят по корешкам старых книг, и она удовольствием и интересом их разглядывает, раздумывая не прикупить ли парочку, находя это занятие крайне медитативным, а тихую, неспешную и пропитанную запахом бумаги и типографской краски атмосферу магазинчика - уютной.

Единственное, что не даёт ей окончательно расслабиться, это смутное ощущение, словно она спиной чувствует на себе чей-то взгляд. Повернувшись, и убедившись, что в магазине кроме неё нет других покупателей, Фенелла прислушивается к ощущениям, пытаясь разобрать их, предполагая, что какие-то неспокойные духи хотят что-то сказать. Но, не увидев обычных явлений, которые их сопровождают, понимает, что ошиблась, мотает голвоой, отгоняя от себя мысли и возвращается к своему занятию. Она не пользовалась даром (по крайней мере успешно и осознанно) уже больше пяти лет, с момента знакомства с Леви. Мысли о нём заставили её застыть на месте, погружаясь в какой-то лёгкий задумчивый транс, выпадая из реальности, пока она не вздрогнула, услышав из-за спины до боли знакомый голос:
- Здравствуй, Хелла - едва заметная дрожь волнения прошла по телу, потому, что этот голос она бы узнала и через сотню лет на смертном одре, не заговорив более с кузеном ни разу. Что уж там какие-то двадцать отвратительных лет?

Фенелла медленно поворачивается к нему, и лёгкая улыбка проступает на её бледных губах, когда в приглушённом свете проступает облик Джона, сильно изменившегося, возмужавшего и заматеревшего за прожитые годы, но всё же столь знакомого и близкого. Не смотря на то, что они и расстались на хорошей, дружеской ноте в её юности, все эти годы Фенелла категорически запрещала себе искать с ним встречи, выискивать в сети его фотографии или расспрашивать о нём свою мать. С глаз долой, из сердца вон. И всё же, теперь он снова предстал перед ней.
- О, Джонатан... - Фенелла использует полное имя, словно проводя между ними незримую линию, прекрасно помня о том вежливом вальсе, что они начала уже больше тридцати лет назад. - а ты здесь какими судьбами?
Фенелла улыбается, и всё же протягивает руку, сжимая пальцы его руки в приветственном жесте - чинно, элегантно и весьма ожидаемо. Так, словно встретила своего старого и давно не виданного друга.

Сжав порывисто, на краткий миг, длившийся наверняка не больше секунды, которая показалась Фенелле целой вечностью, тёплую руку кузена в приветствии, она снова отступила на шаг назад, возвращаясь на свою обычную "безопасную дистанцию".  Неосознанным, но уже ставшим привычным жестом, она поправила свою заколку в тёмных волосах, краем своего сознания нехотя понимая, что бесцеремонно и очень "по-американски", без на то разрешения и приглашения, вторглась в личное пространство мужчины, что не видел её целую вечность и вполне мог быть не рад такому "знаку внимания". Опрометчиво.

Она склонила голову, разглядывая его с интересом и лёгкой, едва заметной обычному мимолётному взгляду улыбкой, изогнувшей её обескровленные от длительной бессонницы и следом накопившейся усталости губы. Она согласно покачала головой, когда на её вопрос о том, что же забыл Ребейн в мелкой лавке, торгующей подержанными книгами, в которую в любой другой из дней его могло привести только крайне кровавое убийство с участием чего-то паранормального или магического, последовал его незамедлительный и крайне логичный ответ глобального характера, позволяя мужчине, словно расторопному полозу на озарённой солнцем дороге, потревоженному чьими-то приближающимися шагами, увильнуть от ответа. Впрочем, Блейни вовсе и не собиралась выпытывать ответы у того, кто сделал делом своей жизни эти самые ответы находить любой ценой, ибо это вполне могло срикошетить и обратно в её сторону.
- Да? Я думала, что к этому времени ты уже будешь вовсю руководить всем Лондонским филиалом, а не останешься в Йорке. Сколько же лет прошло?.. - Фенелла на миг задумалась, отводя взгляд в сторону и чуть сощуриваясь, прикидывая когда же был тот последний раз, когда она видела кузена? Ах да, точно. В тот год, когда после выпуска Джон поступил в академию. Ни намёка на скорый отъезд, ни прощального взгляда или слова, только тот сухой факт, что "аааа, Ребейн..." поступил на службу в полицейскую академию, узнанный от его бывшего преподавателя, которого Фелл выследила в кампусе. Измученная кошмарами прошлого и настоящего, память услужливо оставила нетронутыми те воспоминания, что начинались до последовавших затем злоключений - Неужто тридцать?

Кузен, ровно как и любой другой на его месте, сильно изменился за прошедшие три десятка лет, но к лёгкому расстройству Фенеллы, как это бывает с очень немногими везучими мужчинами, умудрился с годами обрести только больше хищной мужественности и тёмного, нехорошего, пленящего очарования, заматерев и раскрывшись, как отличное вино. Пожалуй, обзаведись он солидным пивным пузиком и тщательно скрываемой зачёсом залысиной, как это стало с Бэйзилом и некоторыми другими старыми знакомыми Фенеллы, ей бы было проще не поддаваться на коварные попытки памяти подсунуть ей самые разнообразные воспоминания из её бурной молодости, возвращая ей уже хорошо забытые чувства неловкости и смущения, которые тотчас пропечатались жаром на скулах, на, к счастью, не изменившем своего болезненно-бледного цвета лице.

Женщина бегло, украдкой скользила по его лицу и фигуре взглядом, сравнивая того юного и полного надежд, чаяний и пыла вихрастого юношу из своей памяти, и этого мужчину, что предстал перед ней сейчас. Лёгкие морщинки, залёгшие у ставших стальными, в желтоватом освещении магазина, глаз, резко очерченные скулы, вылепленные, казалось, неким гротескным скульптором, которые, казалось, поранят пальцы, если к ним прикоснуться, волна тёмно-русых волос и терпкий аромат табака, ударивший в нос сочетанием с запахом туалетной воды и прохладным ароматом ранней весны, прицепившимся к нему с улицы.
- Хм.... я здесь всего пару недель, которые уже кажутся вечностью. - Фенелла выдыхает, поджимая губы на миг, и снова поднимает глаза, встречаясь с тяжелым, пытливым взглядом мужчины, что, кажется, привык видеть всех насквозь, словно она очередной подозреваемый в допросной. - я не знаю в курсе ли ты, но.. Бейзил умер. Не лучший повод для того, чтобы вернуться сюда, конечно. - Фенелла снова отводит взгляд, возвращая взятую у руки книгу на полку, поправляя её и стоящие рядом, сообщая о смерти своего родного брата столь будничным тоном, словно они обсуждают погоду или вид печенья, что подавать на файф-о-клок. Но, так как на похоронах присутствовала только ближайшая семья, всего пара старых друзей брата и Анна, умудрившаяся едва ли не начать драку с престарелой вдовой Бейзила, не ожидавшей подобного визита от "его чёртовой шлюхи", было бы неудивительным, если бы Джон не знал. В конце концов, печатать некрологи в газетах перестали много десятков лет назад, а после скандала, что последовал когда новости о беременной любовнице Блейни-младшего в мелком, как деревня, Йорке, дошли до ушей семьи, дабы избежать пересудов и сплетен хотя бы на похоронах, звать их всех мать отказалась, обойдясь крайне скромной церемонией.

Взгляд Фенеллы натыкается на тонкое обручальное кольцо на безымянном пальце кузена, когда она снова поворачивается к нему, и она на миг задумывается о том, как же сложилась в её отсутствие жизнь Джона? Зная его, он наверняка закончил свою академию с отличием, благодаря целеустремленности - неплохо выслужился в департаменте правопорядка, как и хотел, и наверняка женился на какой-нибудь местной миленькой девушке и заделал ей несколько невыносимо очаровательных малышей, унаследовавших от своего отца пытливые серо-голубые глаза и волнистые волосы. Всё именно так, как и должно быть у нормальных людей. А Джон уж точно был нормальным.

- Я тоже рада тебя видеть, Джон. - Фенелла снова улыбается ему, в этот раз куда более заметной и мягкой улыбкой, видя как продавец за прилавком буравит их двоих нетерпеливо взглядом, точно зная, что Фенелла у него сегодня уже ничего не купит, и тонко намекая на то, что ему пора бы уже закрываться - стрелка часов стремительно катится к пяти часам вечера, а где это видано, чтобы почтенный английский джентльмен задерживался на работе хоть на секунду дольше пяти? - Не хочешь перехватить кофе? Мне кажется, что нам... непрозрачно намекают.
Фенелла не сдерживает тихого смешка от забавности этой ситуации, говоря это Ребейну едва слышно, чуть ли не заговорщицки, склонившись в его сторону. Пожалуй, заливаться кофе в пять часов вечера не лучшая затея, но раз уж Блейни итак не может спать, она не многое теряет. Прохладная волна скользит мурашками от шеи к лодыжкам, то ли от прохладного мартовского сквозняка, то ли от присутствия рядом того, кто долгое время присутствовал незримо в её мыслях.
- Хотя, если честно, я бы пропустила по стаканчику чего более.. основательного. Я уже и забыла, как же в Англии чёртовски стыло.

Фенелла уже порядком успела отвыкнуть от присущей Джону британской галантности, которую другие могли бы спутать с даже в какой-то мере чопорностью, ибо та была абсолютна не присуща американцам, окружавшим женщину долгие годы. Страна так называемых "равных возможностей" и тотальной свободы, особенно для Фенеллы за последние несколько лет - за неимением собственного крепкого мужского плеча под боком, уже успела приучить её к тому, что мужчина, открывающий даме дверь, скорее всего является или глубоким стариком под сотню лет, или туристом, или же недавним иммигрантом с востока, чем новым человеческим продуктом современного западного мира. А потому, перед тем, как выйти на улицу, пока рука Джона по-джентльменски придерживает дверь, Фенелла на миг замешкалась, впрочем, тут же вернув себе самообладание, видимо наконец-то снова нащупав свои почти отгнившие за время иммиграции валлийские корни.
- Благодарю. - Фелл поспешно выходит на улицу, поводя недовольно плечами, когда холодный и сырой мартовский ветер подхватил полы пальто, забираясь под него своими ледяными пальцами, кусаче поглаживая ноги и забираясь выше, пробираясь к животу, грозясь парочкой порывов выдуть из под одежды абсолютно всё тепло, что сконцентрировалось там. Непосредственная близость Йорка к Северному морю обостряла как холод, так и жару, делая город духовкой летом, когда солнце бесстыдно плавило асфальт и разогревало историческую кирпичную кладку, так же и превращала зиму во время, когда даже небольшой мороз словно пытался освежевать лицо, содрав с него мгновенно краснеющую кожу. Весна и осень же отличались такими порывами ветра, что продували всё тело до самых костей.

- Ну и погодка.. Вот уж по чему я точно не скучала, так по.... этому. - Фенелла недовольно поморщилась, смазывая брезгливо тонкими пальцами с со скул и висков тут же осевшую на них морось, словно пробудь та на лице хоть секундой дольше, то обнажила бы скрытые ранее трещины той фарфоровой маски, которую видели ежедневно окружающие её люди. Морской климат Британии снова заставил Фелл подумать, что если бы не обещание, данное Бейзилу, ноги бы её не было в этом сыром подвале. Расстраивало только то, что ни одну часть этого безумно большого и в то же время маленького мира, она не могла назвать своим домом.

Женщина неторопливо подошла, вслед за Джонатаном, к его машине, не удержавшись от того, чтобы вскинуть удивлённо брови, оглядывая его "девочку", как наверняка называл её сам Ребейн, когда думал, что никто не слышит.  Блейни бы не призналась ему вслух, но насмотревшись за годы жизни в Нью Йорке на разнообразные американские мускулкары, со временем она стала предпочитать именно старые автомобили, с характером и историей, гордо отвергая все те новомодные "улучшения", что предлагала автомобильная промышленность, заточенная теперь не столько под скорость и красоту, сколько под мнимую "экологичность" и удобство клиентских задниц, что, видимо, требовали подогрева свыше всего.

Перед тем, как открыть себе дверцу, Фенелла задержалась на миг, с интересом разглядывая эту чёрную жемчужину, блиставшую среди прочих консервных банок на колёсах, и пока брат, как ей показалось, возился с ключём в зажигании, любвоно, если не сказать даже чувственно, провела пальцами по боку капота - от очаровательной круглой фары до запотевшего лобового стекла, что, к счастью, осталось не замеченным окружающими. 
- Красавица. - резюмировала Блейни, сев внутрь автомобиля на пассажирское сидение, тут же почувствовав тяжёлый запах табака, смешавшийся с запахом явно недавно перетянутых кожаных сидений, радовавших взгляд свежей ручной прострочкой. Машина была бесспорно исключительно мужской, пропитанной тестостероном, адреналином и так и подстрекавшая своим заурчавшим, словно большая хищная кошка мотором, вдавить педаль газа в пол. Фенелла не водила подобных машин исключительно из соображений безопасности - соблазн всегда был слишком велик.
После просьбы кузена пристегнуться, Фелл на миг отвернулась от него, выискивая металлическую застёжку ремня безопасности в новой для неё машине, и затем постаралась застегнуть её в замке, нечаянно задевая рукой руку Ребейна, поправлявшего переполненную пепельницу между ними. Ни мускул не дрогнул на лице Блейни, привыкшей за последние годы скрывать свои эмоции так, словно их и вовсе не существовало, но кожа на руке, где его пальцы едва ощутимо коснулись её, саднила, словно обожжённая.

В машине Джона не было никаких безделушек, например - по-традиции большинства водителей висящих на зеркале заднего вида ароматизаторов, что условно пахнут несколько дней, а затем месяцами, если не годами, обезображивают вид машины, или же уродливых и неуместных в такой красотке "элементов декора" вроде наклеек или фигурок для приборной доски, за исключением переполненной пепельницы, словно некий современный арт-объект, хранившей в себе нервную и усталую историю многих тяжёлых дней, что наверняка пришлось спустить на дым её владельцу.
- Как ты там говоришь назывался паб? - Фенелла посмотрела на Джона, сосредоточенного и неторопливо выруливавшего с парковочного места на оживлённую улицу. Глубокие две морщины залегли между его бровей, пока он старательно выезжал на проезжую часть, стараясь не задеть соседний седан, что припарковался, казался, впритирку своей задницей к их бамперу. Фенелла уже так же отвыкла и от тесноты улиц Англии, привыкнув к американским размерам, гиперболизированным и преувеличенным настолько, что на парковке для машины можно было припарковать практически автобус, а на любой из дорог посадить как минимум небольшой пассажирский самолёт.
- Мне кажется, что я там ни разу не была. - Фенелла точно знала, что ни разу не была в этом баре, потому как её юность прошла, в основном в корплении над книгами, а по достижении ею "развлекательного возраста", её быстро, как глупую рыбку, подсёк умелый Марко. Обсуждение бара не входило в планы Фенеллы, однако даже такой неловкий small talk был лучше тягостного неловкого молчания. И, выходя за рамки своего обычного комфорта, Фенелла продолжила: - Сейчас я бы убила за приличный кофе. После нескончаемых шоко-мокка-матча-латте и американо, который годится только чтобы им пол в сортире мыть, нормальный кофе кажется роскошью.

Начатый Фенеллой small talk всё же дал свои плоды, и вместо тягостного молчания, что непременно повисло бы взведённой гильотиной неловкости над их шеями, обоим случайным спутникам удалось немного обсудить старый Йорк, тот, что ещё не полностью выцвел в памяти женщины, пусть их воспоминания о городе у Фенеллы и Джона разнились.

Когда же Джонатан упомянул свою младшую сестру, как-то вскользь и словно невзначай намекнув Фенелле, что Абигейл была бы совсем не против выставить картины Фелл в курируемой ею галерее в Лондоне, всё её существо внутри сжалось в холодный, нервный змеиный комок, готовое рухнуть вниз, если бы Джон продолжил. Хелла заметно напряглась, почувствовав словно её тело окаменело на миг, а нервы внутри зазвенели в нетерпении, подобно взведённому курку, не зная будет ли развязка, будет ли кульминация. Свои увлечения рисованием Блейни не афишировала перед другими настолько, что о её текущей "творческой подработке" знал только её агент, да пара старых знакомых из Нью Йорка, по просьбе женщины державших свой рот на замке, по крайней мере ей так казалось раньше, до этого двусмысленного комментария от Ребейна.

Вся эта ситуация была ей крайне неловка, поскольку все без исключения её картины за последние два года были написаны в, мягко говоря, не в лучшем душевном и ментальном состоянии, и единственное, что они прославляли - это упивание собственной болью и обращённую внутрь себя ненависть, что читалась в каждом мелком штрихе или широком мазке. Для терапии это было действительно неплохим выплеском негатива, однако воспитанные в крайне скучных классических ценностях, её родители на любую абстракцию, импрессионизм или любое другое уже даже не новое веяние искусства, вешали ярлыки "мазня", "похабщина", "чушь", не признавая, видимо, ничего, кроме работ классической школы. Потому, чтобы не давать им очередного повода для порицания своей и без того не лучше дочери, или и того хуже - повода дискуссий на их тему внутри семьи, Блейни старалась сделать так, чтобы об их существовании никогда не прослышал хоть кто-то из родни. Для неё они носили слишком личный характер, а для семьи бы стали лишь очередным поводом для пересудов или плоских шуток, ибо держать язык за зубами их семье не умел практически никто. "Милая, ну это же не чужие люди в конце концов, это наша семья!" - эта опостылевшая фраза до сих пор оставалась выжженным клеймом где-то в душе, звуча в ответ на её претензии каждый раз, когда Фенелла упрекала мать или отца в том, что что-то для неё личное стало достоянием чужих ушей - планы на будущее, успехи в школе или даже тот постыдный и болезненный для подростка факт, что Фенеллу никто из мальчишек так и не пригласил на выпускной. И то, что родители категорически не могли понять, так это то, что всё сказанное по секрету бабушке (а так же брату, сестре да свату), тут же уходило дальше, вновь переданное так же "по секрету", до тех пор пока о нём не становилось известно практически всем.

Фенелла покачала отрицательно головой, решив солгать, впрочем, подозревая, что если кузен знает правду, то вывести её на чистую воду ему не составит труда. Она была уверена, что он "и не таких раскалывал".
- Мммммм, нет.. Я не рисую... - Блейни задумалась на миг, нервно закусив губу, радуясь тому, что Ребейну приходится достаточно внимательно следить за движением, и он не замечает перемен в кузине - ничего стоящего. - Фенелла чуть смягчила свою ложь с абсолютной на уменьшающую, подумав, что таким образом оставляет себе лазейку. И судя по тому, что возражений не последовало, Джонатан всё же ссылался на то, что когда-то Фенелла любила рисовать и даже выставлялась в школе и университете. Пока что, её секрет был в безопасности.

Её губы изогнула улыбка, когда у кузена зазвонил телефон, и эта улыбка отлично замаскировала испытанное облегчение и гарантировала перемену темы, когда Ребейн погрузился в отрывистое, чеканное обсуждение рабочих дел, позволив ей на краткий миг понаблюдать за ним за работой. В голове всё ещё играла фоном мелодия с его звонка, и Фенелла поймала себя на мысли, что пальцы неосознанно и едва слышно отстукивают ритм, на боковой панели двери.
- Да, мама говорила, что ты практически женат на работе - на самом деле об этом говорила не мама, а Бейзил, когда уже в практически бреду перестал разбирать какие из тем ему стоит поднимать с сестрой, а какие нет, ибо он знал Фенеллу куда лучше родителей, видя ещё в пятилетней девочке и омут, и всех тогдашних чертей поимённо. И когда его сознание спуталось, а жена вышла за очередной порцией мерзкого кофе из автомата, тот обронил про Ребейна пару фраз, что сначала были стёрты потоком горечи от его утраты, а сейчас снова всплыли в памяти. - Теперь я вижу, что это правда. Ни минуты покоя, да?

Когда они прибыли на место и Джон, припарковавшись, кивнул в направлении паба, подступы к которому были вплотную заставлены автомобилями, Блейни облегчённо выдохнула, чувствуя, что их напряженное сосуществование на столь близком расстоянии наконец закончено. Любой паб, каким бы он ни был, даст чуть больше пространства обоим, и разговор, наверняка, будет протекать в куда более нейтральном русле.

Когда они добежали до бара, припустив до него так, словно им на пару не было вскладчину почти сотня лет, Фенелла улыбнулась кузену. Наконец на её призрачном лице проявились краски от болезненного, но всё же румянца, а в глазах появился блеск. Впрочем, вполне возможно, появился от её близости к алкоголю, с которым она слишком часто бывала "на ты". Пока Джонатан оберчённо пожимал руки всем своим знакомым (ей даже на миг показалось, что Ребейн притащил её в "полицейский паб"), Хелла неторопливо продвигалась за ним, злобно зыркнув на официанта, прошмыгнувшего мимо и наступившего на её новехонькие мартенсы, умудрившись даже через твёрдую, калёную кожу ботинок, отдавить ей палец. Когда он, видимо осознав, что это была явно не ровность на полу, повернулся извиниться, она и Ребейн уже продвинулись на целых пару метров вперёд, к самой барной стойке.

- Здравствуй, Марк. Приятно познакомиться. - Перед тем, как Джонатану предоставили столик (а кузен явно находился на хорошем счету, раз с одного из лучших, с интимным полумраком, в углу зала,  рядом, с баром, мимо которого не сновала толпа народа, тут же исчезла табличка "забронировано"), Фенелла деловито протянула руку через стойку и пожала её опешившему Марку, заставив себя в очередной раз вспомнить, что так привычные для США рукопожатия всё ещё прерогатива деловых кругов, и наверняка не уместна в баре. - Прости, старые привычки умирают со скрипом.
Марк как-то неловко улыбнулся в ответ, и кивнул им на столик за их спинами, что уже вовсю натирал проштрафившийся официант, зажигая на нём маленькую чайную свечку в квадратном стеклянном подсвечнике, вызывая на губах Блейни сардоническую ухмылку. Ну просто классика британских пабов.

Усевшись, наконец за столик, Фенелла улыбнулась кузену, решив поддерживать их предыдущий small talk, обходя какие-либо личные темы стороной. Она была не в курсе последних изменений жизни мужчины, и потому решила позволить ему пока вести в разговоре, тем более, что по её мнению, Джону было куда больше что рассказать о себе. Главное, чтобы не он не достал свой телефон и не начал показывать мне своих карапузов. Даже спустя года, эта рана всё ещё кровоточила.
- Милое место... - Фенелла не слишком любила людные бары, но в этом, как минимум, бармен ещё не знал все её предпочтения, а также обычную дозу, поэтому можно было немного расслабиться. Блейни стянула с себя промокшее во время их спринта пальто, и поёжилась, чувствуя как прохлада пробежала по отсыревшей одежде, и отложила на скамейку рядом, чувствуя как по шее вовсю гарцуют мурашки, словно их выпустили на парад.
- Что я могу вам предложить сегодня? - улыбчивый бармен снова возник рядом с ними, оставив на миг барную стойку под контролем того самого официанта, что теперь смотрел ему в спину с обречённым лицом, пока как минимум шесть достаточно набравшихся клиентов тянули к нему купюры, пытаясь заказать себе ещё "пинту этого... ну этого... ну что я пил".
- Олд Фешн. Двойной, пожалуйста - Фенелла даже не задумывалась о том, чтобы выбрать что-нибудь помягче, и будь она в родном "Фениксе" в Бронксе, бармен бы уже знал, что даме нужно три-четыре «Смерти в полдень» и такси домой. Однако для обычных радикальных методов было ещё слишком рано, да и раскрывать эту часть своей жизни перед Ребейном Фенелле не хотелось.
- Поооооонял, будет. - Марк довольно кивнул и смерил Фенелу взглядом, в котором читалось что-то вроде уважения - видимо его порядком достали посетительницы, требовавшие себе "дайкири", или просившие "секс на пляже" так, словно именно его они и предлагали, наплевав на отсутствие рядом того самого пляжа, и того факта, что секс у них явно был в прошлом тысячелетии. Но кем же они были, чтобы судить дам в блёстках, вышедших на охоту?
- Ну, а ты какую отраву сегодня предпочитаешь?? - спросил Марк, переведя взгляд на Джонатана, словно не зная его обычного заказа.

Фенелла почувствовала некую неловкость, когда кузен, вместо ожидаемого в баре бокала скотча или хотя бы разрешенной законом для водителей пинты эля, внезапно заказал себе кофе. Это заставило её на секунду задуматься о том, правильный ли выбор напитка она сделала, и не лучше бы было так же остановиться на Айриш Крим, засоветованном кузеном изначально? С другой же стороны, промокшее за время их короткого, перебежками, пути от лавки до машины, а затем от машины до бара, шерстяное пальто успело впитать в себя всю сырость этого печального города, и затем почти десятиминутный путь, что они проделали от входной двери до столика, завершил начатое и передал эту влагу остальной одежде женщины - высокой кашемировой водолазке, закрывающей горло аж до самого подбородка мягким воротником, и джинсам, что мокрым, холодным пленом обтянули её ноги. И от того, как неприятно и прохладно ощущалась её промокшая одежда на коже, тело бил едва заметный чужому глазу озноб. Наверное поэтому, для постоянно мерзнущей даже летом женщины, крепкий алкоголь был предметом первой необходимости, пока камин, к счастью расположенный недалеко от них, не сделает свою работу и не отогреет наконец продрогших собеседников.
- Ооо, Джон, ты не обязан... я возьму так... - Фенелла хотела прервать кузена, деликатно ему намекнув, что он во-первых, не обязан её довозить до дома ибо им уже не по пятнадцать-двадцать лет, а во-вторых, отказывать себе от такой малой радости, как стаканчик пенного или ячменного в вечер пятницы, греху подобно - ..си....
Однако Ребейн, то ли не расслышал её ответа, потонувшего в словно улей, гудящем шуме бара, то ли предпочёл не услышать - с ним это не было известно наверняка, а по его непроницаемому и не обременённому эмоциями лицу вообще было сложно что-либо понять.
Другое ли дело Марк - судя по всему, не слишком привыкший делать своему другу и явно постоянному клиенту этого очаровательного заведения, только кофе, мужчина на краткий миг, буквально долю секунды, переменился в лице, сдвигая вместе брови и позволяя тени полуулыбки выплыть на лицо, словно справшивая "Ребейн, ты что, серьёзно? Кофе? В вечер пятницы??", впрочем тут же взял себя в руки и галантно и шустро удалился к барной стойке, спасая своего коллегу-официанта от того, что его за нерасторопность растерзает толпа недовольных клиентов.
- Правда, Джон, не стоило, я бы лучше взяла такси. Тем более, что мне кажется, отсюда до моего отеля совсем недалеко.

Джон с интересом и холодным следовательским прищуром рассматривал кузину, что было вполне ожидаемо - они не виделись так долго, что ей было даже чем-то лестно, что он её без труда узнал. С другой стороны, было немного странным, что он узнал её... со спины? Что-ж, Йорк маленький город, наверняка этому есть разумное объяснение. В конце-концов, рано или поздно это должно было случиться.
- Сегодня бурбон, а завтра... день покажет - Фенелла так же склонила голову, словно копируя кузена, и придвинулась чуть ближе к столу, так, чтобы нога, закинутая на другую, касалась ножки стола посередине. - Я так... балуюсь иногда.  Если хочешь, можешь закурить, я буду не против.
Фенелла бы не призналась, но ей нравился запах дыма, причём нравился он с раннего, ещё бессловесного детства. Доносящийся тонкий аромат табака из отцовского кабинета свидетельствовал о том, что сэр Дэниэл Блейни вернулся домой, а значит она может поиграть с красивыми резными шахматными фигурками на ковре в его кабинете, пока он будет читать свою ежевечернюю спортивную сводку. Эти воспоминания на миг заставили улыбку снова проступить на лице Фенеллы.
- Что-то вспомнила, как отец любил покурить трубку после работы. Вишнёвый Ashton, одну после работы и одну перед сном.. А потом Бейзил прятался на чердаке, покуривая свои сигареты в приоткрытое слуховое окно, чтобы мама его не спалила. Впрочем, она всё равно узнала. - Фенелла рассмеялась своим воспоминаниям, покачав головой, и затем, холодной сталью по сознанию прошла мысль: Вот только Бейзила то больше нет.

К счастью, принесённый коктейль стал отличным для неё отвлечением, не позволяя мыслям утечь не в то русло, отвлекая от их беседы, и Фенелла смогла скрыть от кузена проскользнувшую в глазах печаль за глотком коктейля, для себя отмечая, что уж ингредиентов-то щедрая рука Марти не пожалела. Бурбон приятно обжигал горло медовым теплом, наконец разгоняя холод, вцепившийся острыми зубами в каждую клеточку её тела, оттеняемый тонким, ненавязчивым и чуть горчащим вкусом апельсиновой цедры, лишь подчёркиваюшей солнце бурбона, перекатывающееся на языке. Она подняла взгляд на Марка, довольно улыбнувшись ему и лёгким едва заметным жестом, отсалютовав коктейлем, и тот ей довольно подмигнул, словно гордо отвечая ей "мы здесь дерьма не делаем, мадам!".
- Да уж.. И вправду лучшие коктейли в городе. - после ещё одного спасительного глотка, Фенелла уже чуть более расслабленно откинулась на спинку стула, чувствуя как поясница благодарно заныла, когда напряжение перешло с неё на лопатки. Теперь был черёд женщины, разглядывать своего спутника, отвечая на его вопросы, и заодно продумывая свои наперёд. Для внимательного взгляда женщины не ускользнуло то, как небрежно, неосознанно и вкрадчиво Ребейн погладил кончиками своих пальцев стол, и не смогла про себя не отметить изящной, ломкой красоты его кистей, увитых рельефными венами на тонкой светлой коже, словно созданных для зарисовок и этюдов.
- Это ещё не решено до конца, но скорее всего мне придётся здесь... задержаться на какое-то время. Точнее сказать, или здесь, или в Лондоне, но ареда мне по карману скорее в Йорке, чем там. Лондонские совсем с ума сошли, и уже едва ли не подвалы свои сдают по цене Букингемского дворца, называя это "стилем лофт и контемпорари"... с соседями в виде крыс и тараканов, очевидно под брендом "эко". - Фенелла тихо фыркнула, поглаживая теплеющими пальцами бок прямого бокала, словно он был ласковым, живым существом в её руках. - Бейзил оставил после себя кое какие неотложные незавершённые дела, и я... должна с ними разобраться. - Фенелла не знала, какой информацией уже обладает кузен, и потому крайне тщательно подбирала слова, не планируя перед ним вытряхивать содержимое корзины с грязным бельём её семьи. С этим вполне неплохо справлялись злые языки, что успели извратить и без того некрасивую ситуацию до абсурдной.
- И нет, не думаю, что ты можешь помочь, разве что у тебя в друзьях, помимо отличного бармена, есть ещё и лучший риелтор в городе. Готовый сдать мне что-то приличное по неприлично низкой цене. - Фенелла наблюдала с интересом за мужчиной напротив него, отмечая, как пламя свечи, что небольшой преградой стояла перед ними, отражалось в его непроницаемых глазах. Не лицо, а каменная маска. Знать бы о чём ты сейчас думаешь.
- Расскажи лучше о себе, а то я словно в допросной нахожусь, ничего не зная о своём следователе. Столько воды утекло.. - Фенелла решила, что подобная постановка вопроса даст мужчине возможность ответить именно тем, что в данных обстоятельствах, ему наиболее комфортно. Она поставила руку на край круглой столешницы из красного дерева, заинтересованно подпирая ладонью подбородок, словно переходя в наступление при помощи шутки, и принялась изучать своего собеседника взглядом, вздрагивая от неожиданности, когда в её личное пространство вторглась чья-то рука, ставя с громким звоном между ними маленькую стеклянную чашечку с орешками и керамическую пепельницу. Всё тот же официант, разносивший стандартные для местных пабов рассадники заразы и несварения, именуемые в народе "орешками к пиву".
- Боже, до чего же бесячий... - Блейни сказала это едва слышно, себе под нос, проводив молодого юношу тяжёлым взглядом в спину, и отчего-то ей казалось, что Джон её всё же услышал.

Джон, после тщетного досмотра содержимого своих карманов, кинул краткий, оценивающий, но всё же полный вселенской тоски взгляд на улицу, где никак не унимался дождь, исступлённо истязавший оконное стекло и отлив своими хлёсткими порывами, что только усилились от поднявшегося из ниоткуда ветра. Такая погода загоняла в бар не только завсегдатаев, готовых снова "отметить пятницу", но и случайных прохожих, решивших переждать ненастье в куда более приятной обстановке, чем та, что царила снаружи. Фенелла поняла, что при всём своём нынешнем желании выкурить сигарету, выйти до машины, за забытыми там сигаретами,  для кузена не было вариантом, и потому, смилостивившись над его маленькими слабостями, подалась вперёд и потянулась к своему пальто, ловко двумя пальцами выуживая из кармана чуть помявшуюся и видавшую виды пачку сигарет. Она уже было собиралась протянуть её Ребейну, но затем вспомнила, что помимо каких пяти или шести обычных сигарет, оставшихся в ней, там так же находилась пара самокруток явно "не сигаретного вида", что Блейни прикупила себе на случай бессонницы у какого-то дёрганного и увешенного фальшивыми золотыми цепочками дилера в Сохо. Дишон, или как там его на самом деле звали, был крайне уверен в качестве своего товара и пообещал ей, что ей так понравится, что она непременно вернётся к нему за ещё порцией, и разве что ей не вручил свою визитку впридачу к купленным косякам, сказав, что она всегда сможет найти его на этом же углу.

Хелла помедлила, отводя взгляд к барной стойке, сделав вид, словно она на миг задумалась, что же заказать следующим, пусть её коктейль и стоял опустошенный лишь на треть. Это время она потратила на то, чтобы наскоро продумать, как же лучше провернуть "обмен", не зная то, как бы кузен отнёсся к её подобным "шалостям", учитывая, что он был наверняка примерным служителем закона. Она аккуратно открыла пачку сигарет, незаметно для Ребейна выуживая из неё обычную, и протянула к кузену руку, зажав её между указательным и средним пальцами, ненароком, когда рукав свитера пополз вверх, демонстрируя кузену свою изрезанную тонкими тёмными реками вен кожу на запястье с тонкой, белой, уже почти выцветшей ниткой шрама, оставшегося от одного из её многих неудачных падений. 
- У меня есть только такие, не знаю правда твой ли вариант. - судя по пепельнице из машины, Джонатан предпочитал самокрутки из хорошего табака, поэтому Фелл не была уверена, что ему подойдёт то, что было у неё с собой. - Уж прости, но мы уже насквозь пропахли пабом, чтобы ты сейчас крутил носом.

Кузен, на удивление, дал достаточно развёрнутый ответ, многослойный и многозначительный, но деликатно упакованный в тактичных пару фраз. Фенелла проследила за его взглядом, который указал на руку, на которой поблескивало обручальное кольцо, и понимающе кивнула. Проблемы с продолжением рода, а так же ожиданиями "наследников" от родителей - обе темы были не по наслышке знакомы женщине.
- О, могу себе представить. Наверняка Фрида вас окидывает внимательным взглядом в ожидании "хороших новостей" каждый раз, как вы их навещаете. А уж эти недовольно поджатые губы, когда таких новостей нет... - Фенелла на миг опустила взгляд, смаргивая с глаз набежавшую усталость, что потихоньку овладевала телом, расслабляющимся от сочетания бурбона и тепла от камина, и повела плечами, раздражённо и не без иронии отмечая, вспомнив Бейзила и его проступки - но ты не переживай, другие уже детей настрогали и за тебя, и за меня, и за того брата.

Джонатан, задумчиво оглядывавший, словно ощупывающий взглядом, как полицейский на ручном досмотре, толпу за её спиной, задал ей такой же вопрос ребром, заставив её на миг задуматься. Фенелла села удобнее, сменяя расслабленную позу на более сосредоточенную, укладывая обе руки на стол, обнимая тонкими пальцами свой стакан, словно он её спасительная соломинка, после того как сделала очередной глоток коктейля, почти осушая его и по привычке облизывая свои губы мимолётным движением языка. -
- Хммм.... - Блейни не умела отвечать на подобные вопросы, ибо стоило ей лишь услышать так сформулированный вопрос, как тут же её мысли разлетались в стороны, словно вороны с веток дерева, спугнутые внезапным выстрелом. - Что-ж, дай мне подумать секунду... Вдова. До этого ветеран семейных баталий - дважды в разводе. В данный момент нахожусь в творческом поиске работы, места где жить, а также смысла этой самой жизни. - Фенелле не было смысла юлить или скрывать какие-либо факты из своей жизни, потому она вполне резонно решила, что с Джоном, не склонным к сплетням или осуждению, может позволить себе абсолютную честность, пусть и выдаваемую кузену порционно, крайне сухими фатами. - Детей нет, два кота. Бессоница.
Блейни почувствовала на языке полынную горечь, стоило только подытожить многие прожитые годы своей жизни таким скорбным, почти бухгалтерским подсчтётом, и потянулась к своей пачке сигарет, выуживая себе одну так же, нервно зажимая её между пальцев, согласно кивая официантке, которая тут же подскочила к их столику забрать её опустевший бокал, спрашивая стандартное "вам повторить?". Чтобы их диалог не закончился неловким молчанием, Фенелла решила разбавить его шуткой, пусть и сомнительного юмора.
- Ах да.. Сменила квалификацию. Теперь, вместо падений с крыш в приступах прорицания, устанавливаю связь с потусторонним миром, словно долбанная телефонная будка - усмешка, полная самоиронии и неосознанным намёком то ли брату, то ли самой себе, что она помнит, изогнула раскрасневшиеся от алкоголя и наконец тепла, чувственные губы, которые Блейни задумчиво поглаживала кончиком сигареты, - Тебе часом не нужно связаться с какой-нибудь любимой прабабушкой? Семье и друзьям существенные скидки.

Блейни всегда забавлял выбор названий для коктейлей, потому что, как правило, каждый из них имел за собой какую-либо интересную историю происхождения или забавный факт - вспомнить те же коктейли «Хиросима», «Анализ мочи», «Пенициллин» или «Скользкий сосок», породившие много разнообразных легенд о своём происхождении. И прогрессивная Америка, к сожалению Хеллы, не была настолько же развита в искусстве барного дела, насколько передовой в этом деле была Европа. А потому на скромный и зачастую затуманенный алкоголем взгляд Фенеллы, заведений, что предлагали действительно стоящие коктейли даже в Нью Йорке было можно пересчитать практически по пальцам рук. Частично это было обоснованно тем, что большинство завсегдатаев баров предпочитали пропустить бутылку-другую «Coors» или ещё хуже «Blue Moon», созданной, по всей видимости, в лучших уборных Америки (после употребления настоящего пива), поэтому при посещении таких мест в лучшем случае, можно было надеяться только на хорошо сделанную классику - Манхеттен, Космо или Лонг Айленд. Конечно, если только у тебя нет знакомого бармена.

С такими занятными барными экспериментами, как «Река Крови», Фенелла была не знакома, однако согласно кивнула на предложение кузена, в глубине души лишь понадеявшись, что это не что-то приторно сладкое с коктейльным зонтиком или трубочкой с торчащей в разные стороны цветной фольгой. Ко всему, что по своей форме и содержанию напоминало милкшейк, в который нерадивая мамаша плеснула немного водки, чтобы скрасить досуг со своими детьми, Фенелла испытывала нескрываемое отвращение и брезгливость. Впрочем, когда она обернулась к бару, заинтригованная тем, что же ей будут смешивать, и увидела, как официантка передала Марку заказ Джона, внутри закопошилось какое-то нехорошее сомнение. Услышав заказ, улыбчивый британец повернулся в их сторону всем корпусом, выразительно глядя в сторону их столика, скорее всего на Ребейна, и каким-то странным, неясным движением руки, украшенной очень массивными золотыми ретро-часами, покрутил кистью рядом с головой, и как-то по-итальянски развёл руки в стороны. Что на языке тела для Фенеллы прозвучало как «Эй, ты там что, рехнулся что ли??». Тем не менее, после этого он вернулся к своим заказам, что-то бурча себе под нос, и Фенелла снова посмотрела на кузена, теперь уже вопросительно подняв бровь, пытаясь угадать, на что же она такое подписалась.
- Да уж, быть проводником для "болтливых" мёртвых такое себе занятие. Но, за неимением ничего более... подходящего, и это сгодится. Главное, это не принимать ничего на свой счёт, и насколько получится подстраховаться. Увы, это не то дело, что терпит импровизацию. - Фенелла на миг вспомнила, как Эзра стоически переносил все эти многочисленные спиритические сеансы, на которую Фенеллу охотно звали в качестве спиритиста в Нью Йорке, и как потом заботливо помогал ей прийти в себя, позволяя ей восстанавливая связь с реальностью, выплыть из хаоса обрывочных воспоминаний - своих и чужих, своим спокойным голосом словно заново зажигая свет в её сознании, заставляя множественные тени, отголоски, отблески чужих душ, покинуть данную им на время пустую комнату. Это воспоминание заставило уголки губ растянуться в странной, неоднозначной улыбке, в которой намешалась воедино лёгкая горечь и светлая печаль. Интересно, как у него сейчас дела?

Шум в выбранном кузеном баре нарастал с каждой минутой, уже заставляя её чуть повышать голос в своих ответах, понимая, что скоро видимо придётся придвинуться к кузену вплотную, чтобы продолжить разговор хоть сколько-то приватно. И как уж повелось в таких местах, джазовый фор-бит и ритмичный стук льда о металлическое дно коблер-шейкера уже вовсю разбавлялись чьим-то громким, призывным и грудным смехом, звуками нарастающего под тестостероном и алкоголем конфликта за стеной, а так же мерным гулом чьих-то жалоб на собственную жизнь неподалёку. Пожалуй, если бы сегодня шёл какой-нибудь матч английской футбольной лиги, то настроение и звуки бы скорее сменялись с гробовой тишины, в которой бы, помимо голоса комментатора, было бы слышно даже как муха назойливо бьётся в окно, на цунами голосов на опасных моментах, голах и прочих футбольных радостях. Один бар, но такие разные контрасты.

Фенелла заметила, что не одна она время от время соскальзывает из реальности в свои мысли, отмечая для себя как изменился и остекленел взгляд кузена, направленный куда-то сквозь неё, словно некая мысль экзистенциального масштаба прошила его разум своей иглой, удаляя всё находящееся перед ним в какую-то иную реальность. Впрочем, он тут очнулся от своего гипнотического оцепенения и поднялся из-за стола, пояснив что ему придётся отойти на миг. Фенелла опустила взгляд на стол, к пепельнице, где только что лежала рука Джонатана, и поняла, что зажигалка, на которую она надеялась, ушла вместе с ним. Тяжело вздохнув, она покрутила в пальцах сигарету, оглядев неспешно взглядом барную стойку - мало ли, вдруг у них были сувенирные спичечные коробки с их логотипом? И из этой не слишком затруднительной, но безусловно досадной ситуации её выручил один из джентльменов в костюмах, что сидели за её спиной и мгновенно пришли на помощь своим галантным «Вы позволите, мисс?».
Блейни позволила дать ей прикурить, с удовольствием затягиваясь едким, кисловатым дымом, тут же опалившим раздражённое алкоголем горло, и даже позволила себе перекинуться с ними парой фраз, за несколько минут узнав кто они, чем занимаются, и даже тот факт, что в Йорке проездом всего на два дня. Почему-то лицо Фенеллы крайне располагало людей к тому, чтобы рассказывать ей о себе. Отчего-то только не Ребейна.

Когда Джонатан вернулся за столик, деловито оглядывая барную стойку, Блейни внимательно его разглядывала, отмечая для себя то, что он то ли напряжён, то ли начеку. Видимо, привычка везде и всегда быть настороже въелась в мужчину даже не как вторая натура, а скорее первая.
- Всё хорошо? - Фенелла снова устроила локти на столике, наверняка вопреки всем нормам этикета, почти чувствуя как мать бы сказала ей не терпящим возражения тоном «Фенелла, локти со стола!», в этот раз сцепив пальцы в замок, устраивая на них подбородок. Вопросы у Ребейна точно были как из учебника «Как расколоть подозреваемого меньше чем за 60 минут», пусть вопросов о прямых правонарушениях ещё не последовало.
- Хм... Смотря с каким.. - Фенелла лукаво улыбнулась и высвободила одну руку, протянув её к мужчине, касаясь костяшками пальцев его руки, что крутила в руках ту самую зажигалку, и замерла на миг, не мигая глядя ему в глаза. - Видишь? Больше никаких бесконтрольных прорицаний, никаких видений, ни намёка на то, что ждёт тебя в будущем, даже если я просижу так весь вечер.
Она вновь отстраняется, возвращая дистанцию и откидываясь спиной назад, к спинке стула, закидывая ногу на ногу и устраивая одну руку поудобнее на широком, обитом мягкой красной обивкой подлокотнике, склоняя голову вбок, изучая лицо собеседника, словно пытаясь считать его эмоции, мысли, хоть что-нибудь, что помогло бы приоткрыть эту завесу непроницаемости стальных глаз и бесстрастного лика.
- Всё благодаря заколке бабушки Иокасты, которую чудом не выбросили при последней перестройке дома вместе с каким-то ветхим хламом и старыми проеденными молью корсетами времён королевы Виктории. Хотя ладно, какая же она мне бабушка? Сколько-то там раз пра-пра.. - Официантка вернулась к ним с коктейлем, и поставила его на салфетку перед девушкой, бросив красноречивый взгляд на Фенеллу, словно бессловно и по-женски советуя ей «лучше бы не надо». Блейни решительно вскинула подбородок, улыбнувшись ей мягко и кивнула, благодаря за то ли принесённый коктейль, то ли попытку предупредить, что с бокалом стоит быть поосторожнее. Пусть Ребейн и был здесь частым гостем, подобных «розыгрышей» Бетси видимо не одобряла.

- Хм, посмотрим теперь, что ты мне выбрал... - Фенелла ловко подцепила запотевший от льда рокс, цепко сжав его пальцами, чтобы не выскользнул, и неторопливо поднесла к губам, не сводя пытливого взгляда с кузена, уже с первого глотка понимая, что заказанный им коктейль выжигает всё на своём пути, словно благодатный огонь крестоносцев, применённый против неверных. Неверными, в данном случае, оказались практически все мысли, что эвакуировались из её тела и разума в момент, оставляя лишь звенящую тишину и пламя, сползающее вниз по горлу в направлении сердца. Фенелла замерла на миг, позволяя этому обжигающему чувству разойтись от языка до желудка, сменяясь с резкого вкуса алкоголя на приятное послевкусие трав и кислинки лимона, раскрываясь спустя краткий миг. Фенелла тихо фыркнула, рассмеявшись, и свела вместе брови вопросительно, не упустив момента подтрунить над Ребейном, чувствуя как достаточно ровное ощущение опустошенности и одиночества на миг отступило.
- Кажется, дорогой мой кузен, ты решил восполнить упущение бурной молодости, и напоить меня разом за все годы моего отсутствия. Предполагаю, что похмелье после этих кровавых рек тоже адское? - Фенелле было не впервой выбирать алкоголь, что гарантированно отключит её от жестокого мира, но первый раз подобный коктейль ей заказывал кто-то, кроме неё.
Что же случилось у тебя, мой дорогой брат, что ты тоже знаток таких... радикальных мер?

Фенелла едва слышно рассмеялась, не размыкая опалённых алкоголем губ, позволяя лишь одному их уголку саркастически скользнуть вверх, словно чёртова трезубая пика поддела его своим остриём и потянула наверх. Она опустила взгляд на бокал в своей руке, разбивающий неровный свет от свечи на тысячу радужных искр, подкрашенных в карминовый напитком внутри, что танцевали в его гранях, и покачала отрицательно головой, когда кузен высказал предположение насчёт её котов, не преминув так же упомянуть то, что о своём "даре" (хотя в понимании Фенеллы это были скорее "проклятие", чем "дар"), Хелла говорит совершенно спокойно и буднично, словно они обсуждают растущую банковскую ставку на недвижимость или шансы Арсенала выйти в финал лиги.

Джонатану, как магу-пироманту, который был воспитан и обучен своей собственной семьёй, насчитывающей многие поколения мужчин и женщин, не только владевших той же магией что и он, но и полностью контролировавших его проявления, наверняка были неведомы те жернова, что за прошедшие сорок лет жизни успели перемолоть Фенеллу не раз, заставляя её словно феникса восставать из пепла, снова и снова. И Джонатану было неведомо то, сколько сотен, если не тысяч раз Фенелла открывала утром глаза и замирала, прислушиваясь к себе, в надежде на то, что свершилось чудо, и её родовой дар угас в ней, как последняя, с резким щелчком стреляющая искра от затухающего полена в кострище. Ей было плевать, сколько раз родители повторяли ей о том, что это "честь" и "благословение", сколько раз Гвиллем ворчливо, пусть и благосклонно, наставлял её о том, что любой дар можно обуздать, словно дикого мустанга, если достаточно сильно этого захотеть и невероятно много тренироваться. Фенелла их ненавидела всей своей душой. 

Дар предсказания, которым так гордилась её матушка, не раз повторявшая своей дочери, что "кровь не вода", обычно проявлялся в самые неподходящие моменты, и редко нёс в себе что-либо хорошее, предвещая или предостерегая в основном о крутых поворотах чьей-либо жизни. Так Фенелла ненароком узнала о том, что Сьюзан Коллинз, третировавшая её в школе больше остальных, беременна, в тот самый момент когда влепила ей смачную пощёчину, сцепившись с ней в приступе ярости в спортивной раздевалке после очередных болезненных "шпилек" в своей адрес. Пусть их тогда и растащили по углам, и помогли Фенелле прийти в себя после пережитого и высказанного вслух видения, Коллинз, залитая пунцовой краской смущения, всё отрицала, поправляя взъерошенную причёску и ядовито выплёвывая "Психичка!" в адрес Фенеллы, ещё не подозревая, что через пару недель её ненаглядный Билли повезёт её за три города от Йорка на аборт. Или же тот самый роковой и изменивший всё вечер на крыше кампуса, показавший Фенелле сцену, что на долгие годы словно отпечаталась на роговице глаз, преследуя Блейни в мучительных кошмарах, сумев выцвести и почти исчезнуть лишь тогда, когда совсем иные кошмары перешли из мира снов в явь, превращая существование Фенеллы в нескончаемый лимб.

Что касается дара спиритизма, что пышным цветом распустился в младшей Блейни невероятно для этого поздно и абсолютно неожиданно, после того, как ей уже стукнуло двадцать, пусть и приносил когда-то Фенелле неплохой доход в Нью Йорке, всё же заставлял её думать о том, что с каждым следующим разом, когда она на короткий срок впускает чей-то дух в своё тело и разум, от неё самой остаётся всё меньше и меньше, словно она сама "стирается" и исчезает. Любви к дару отнюдь не добавляли и провалы в памяти, которые Фенелла испытывала, приходя в себя или после сеанса, спутанная и испуганная, не понимающая где она и что происходит, чьи воспоминания застряли у неё в голове, или же что ещё хуже - случаи, когда она приходила в себя посреди глуши, перепачканная землёй, и не дай бог ещё и с запёкшейся кровью на руках или новыми, непонятного происхождения, ранами на теле, что картой её злоключений впечатались в алебастровую кожу на года.

Всё это заставляло Фенеллу ненавидеть свои "дары" и искать способы от них избавиться, свести к минимуму, использовать лишь в час особой нужды. Но со смерти Леви, признаться кому-либо об этом вслух она не могла. Признаться кому-то чужому, постороннему в собственной слабости, в уязвимости, в страхе? Для Фенеллы, умудрившейся за последние годы возвести вокруг себя незримую крепостную стену, это было совершенно невозможно. Поэтому всю ту печаль, страх, боль и отчаяние Фенелла запечатывала глубоко внутри, выдавая в ответ лишь небрежное и приправленное сарказмом:
- О, я просто пытаюсь не относиться к себе слишком серьёзно. - К счастью, отрава, что заказал для неё Джонатан, неплохо смывала появившийся в горле ком, дезинфицируя душу.
- И нет, ты не угадал. Тень и Печенька принадлежат к благородному роду помойных котов. Один рыжий, как имбирное печенье, второй серый, словно полуденная тень. И полностью оправдывает своё имя, ибо, подозреваю, он был бы отличным тренировочным снарядом для шпионов, чтобы оттачивать навык обнаружения "хвоста". С ним это практически невозможно. - губы женщины в этот раз тронула несвойственная ей этим вечером мягкая и искренняя улыбка, когда она вспомнила про своих пушистых сожителей, что наверняка сейчас мирно дремлют на гостиничной кровати, свернувшись в единый двухцветный уютный клубок.

Фенелла кинула быстрый взгляд в сторону, отмечая как пристально кузен наблюдает за официантом, который о чём-то переговаривался с Марком, и вернула задумчивый взгляд кузену, просчитывая варианты и прикидывая разные сценарии в своём воображении, словно перематывая плёнку с записью конфликта, раз за разом выбирая разные сценарии.
- Я не думаю. Спьяну мало кто будет внимателен к тому, обсчитали его или нет, и скорее всего даже не заметит недостачи, или же спишет её на то, что деньги выпали из кармана или портмоне. - пальцы Фенеллы задумчиво и беззвучно выстукивали подушечками по стеклу бокала, пока она думала, нахмурив брови, почувствовав какой-то своеобразный... азарт? - К тому же, обычно такие ребята оставляют весьма хорошие чаевые, так что дело должно быть в чём-то другом...

Джонатан наблюдает за происходящим с внимательностью натренированного сторожевого пса, улавливая все изменения вокруг, пока Фенелла потягивает свой коктейль мелкими глотками, чувствуя как он разгоняет кровь, разнося жар по всему телу, словно вместо крови лава начинает течь по её венам, и чувствует как пересыхают губы и язык, что уже прилипает к нёбу. Она поднимает руку, подзывая официантку вежливым жестом к их столику и прося Бетси принести ей негазированной воды, и затем, пока она не ушла, обращается к кузену, который пока что предусмотрительно ограничился чашкой кофе и одной сигаретой.
- Ты что-нибудь будешь? Не одной же мне навёрстывать упущенное... - Фенелла вернула Джонатану хитрый взгляд, спрятав улыбку за мелким глотком из бокала, позволяя тут же выстрелившим мелким морщинкам у глаз выдать её лисью усмешку с потрохами, возвращая кузену своеобразный "вызов", не зная насколько он азартен, и поддержит ли эту своеобразную игру:
- И не переживай, Джон. Я умею держать удар. Как насчёт тебя?

Заканчивая заказ на воде, в отсутствии каких либо пожеланий Джонатана, Фенелла кивнула расторопной светловолосой официантке, которая с грацией большой хищной кошки передвигалась по полутёмному залу, забитому людьми, разнося многочисленные напитки посетителей, водружённые на небольшой круглый пластиковый поднос, едва заметно взгляду проседающий под их весом, огибая и обтекая их с таким изяществом, словно не делая при этом ни единого лишнего шага или движения. Она неосознанно раз за разом притягивала к себе взгляд Фенеллы, стоило только ей появиться в поле зрения, и достаточно быстро принесла заказанную женщиной воду в тёмно-зелёной и покрытой мельчайшими бисеринками конденсата бутылке, откупорив её и налив немного в свежий, ещё ощутимо тёплый, явно только из мойки, стакан, согласно всем правилам этикета, сделав даже такое простое действие одним грациозным, отточенным жестом, выдающий многолетний опыт. Рядом с бокалом тут же появилась небольшая тарелочка с тонко нарезанными дольками лимона и шпажками, о чём Фенелла совершенно забыла попросить, и потому она отплатила Бетси благодарным взглядом, отмечая для себя в голове необходимость оставить ей приличные чаевые за заботу и предусмотрительность, и не без удовольствия отправляя одно из жёлтых полукружий в бокал, с особым удовольствием делая глоток воды, на миг даже блаженно прикрывая глаза. Что-то всё-таки было в этой аскезе и этой прекрасной артезианской воде, не отдававшей в кои то веки хлором и пластиком, как столовая вода в Нью Йорке. Кроме, конечно же, Фиджи, которую "доили" сразу из облаков, если верить вкусу и рекламе.
- Почему дома даже вода вкуснее? - Фенелла как-то на автомате, не слишком задумываясь о своих словах, что без какого-либо фильтра или цензуры сорвались с её губ, назвала Англию домом, почувствовав как это зарезонировало с ощущением какой-то тоски и ностальгии, которая, видимо, жила глубоко внутри. Хираэт.
Словно наваждение, Фенелле пришлось сморгнуть эти незванные мысли, отразившиеся неясной скользнувшей тенью где-то на дне её расширенных в полумраке зрачков, и она снова перевела взгляд из рассеянного и на миг сорвавшегося в безвременное и безместное никуда, на сидевшего рядом кузена, украдкой высматривавшего что-то за её спиной, щёлкая крышкой от зажигалки в руке.
- Хм. Пожалуй, теперь настала моя очередь отойти. - Фенелла аккуратно поднялась со стула, по въевшейся в неё намертво привычке проводя ладонями вдоль резинки свитера у талии, оправляя его и убеждаясь что он точно не задрался наверх, оголив кожу. Привычка, оставшаяся с тех самых пор, когда спасения от видений ещё не существовало.

Фенелле пришлось пройти через весь бар, стоически терпя столпотворение людей,  что громко говорили, жестикулировали, танцевали или же бросали дротики дартс в мишень, снуя туда и обратно словно в неком хаотическом броуновском движении, заставляя женщину, словно пугливую ящерицу, неспешно скользить между ними, чувствуя слишком близко к себе жар их тел, мешанину разнообразных ароматов духов, отдушки для белья, пота или перегара, старательно уворачиваясь от столкновений когда кто-то их них внезапно решает сделать шаг назад или же широким движением вытащить бумажник или пачку сигарет из кармана. Рядом с одной компанией ей приходится задержаться даже с почти минуту - пока Бетси выставляет на стол артиллерию заказанных напитков, вздыхая, когда ей начинают тут же диктовать новый заказ, не желая потом ждать. И эти пару минут становятся решающими для вечера, потому что хороший слух Блейни тут же вылавливает в этой мешанине расслабленных и подпитых голосов, чёткое, практически озлобленное шипение одного из мужчин рядом, убеждающего своих сдобренных щедрой порцией алкоголя друзей, что "такое нельзя оставлять безнаказанным", и что "отомстить - дело чести". Что уж ни говорили про вежливость и рассудительность англичан, была ещё одна неприглядная правда, особенно заметная в кругах футбольных хулиганов, о которых знал уже, кажется, весь мир - найти возможность почесать о кого-нибудь кулаки было негласным национальным спортом.

Фенелла, уже не раз слышавшая подобные заявления в барах, точно знала к чему всё идёт, и потому, ожидая пока Бетси подвинется и освободит проход в уборную, кинула неспешный взгляд на компанию, замечая взгляд того самого мужчины, который тут же осёкся, на миг замолкая и глядя на женщину нахмурившись, но затем продолжил, когда Блейни обезоружила его рассеянной, лёгкой, вежливой и словно случайной полуулыбкой на губах, сделав вид, что она не расслышав их споров до этого. Иногда быть женщиной весьма выручает, а уж хитрой женщиной и подавно.

Когда Хелла возвращается обратно за свой столик, между её бровей уже залегла глубокая, задумчивая складка, пока женщина сводит воедино полученную информацию - вычлененную из словно никак к ситуации не относящихся вопросов кузена, с той, что только что была подслушана от разгорячённой алкоголем и пламенной речью рыжего мужчины, компании за стеной, и каких-то странных взглядов, что официант-неумеха бросает в сторону Ребейна.
- Слушай, Джон... - Фенелла подбирает слова достаточно тщательно, всё ещё допуская тот вариант, при котором она могла неправильно истолковать намерения борова и его компании, или же наводящие вопросы Ребейна. Работа с призраками, что порой бывали совершенно и невыносимо косноязычны в своих ответах, толкая её клиентов на необдуманные поступки, научили Фенеллу что бросаться в омут с головой только потому, что "ощущения так говорят" не резонны, а порой и опасны - А твой вопрос про последствия обсчитывания имеет какое-либо отношение к балеринам из группы поддержки "Йорк Сити" за стеной?

События этого вечера, начавшегося столь неспешно и ленно, с неожиданной встречи с кузеном в книжной лавке, затем вылившегося в тихую беседу тет-а-тет в полутьме незнакомого Фенелле бара, словно обе стороны аккуратно прощупывали почву, примериваясь друг к другу, внезапно ускорились. Словно под командой нетерпеливого режиссёра, они начали раскручиваться с нагнетающим накалом фильма, переходящего от завязки сразу к кульминации, минуя какое-либо повествование или развитие. Фенелле пришлось наскоро вытащить из кармана своего пальто три смятых двадцатки, оставляя их сложенными пополам под недопитым бокалом, ведь женщина точно не знала, как скоро они вернутся к своим вещам и как долго займёт у Джонатана его "расследование". У неё не было подобного опыта барных стычек, и потому ей хотелось надеяться, что они вернутся к своему занятию уже через пару минут, убедившись, что всё увиденное и услышанное - сплошное недоразумение, а то самое "дело чести", которое так страстно и с нажимом упоминал рыжий мужчина, относится только к реваншу в крикет, и никак не к пропавшему куда-то тощему студенту-официанту.

Джонатан, следовавший вперёд словно взявшая след дичи гончая, прорезал толпу подобно некоему лезвию, заставляя окружающих расступаться при их приближении, пропуская торопящуюся "парочку" вперёд без какого-либо сопротивления. Фенелла неотступно следовала за кузеном, всем своим нутром предчувствуя что-то нехорошее, и это ощущение лишь усугубилось, когда тех самых болельщиков не оказалось на месте, а Джонатан с той же холодной уверенностью и непоколебимостью двинулся к серой двери справа от столиков, что ранее занимали мужчины, и которую Блейни даже не заметила пару минут назад. Перед дверью, ведущей на примыкающую подворотню, за которой уже были слышны напряжённые и приглушённые мужские голоса, Ребейн резко развернулся, и кожа на руке Блейни, укутанная в тонкий чёрный кашемир пуловера, практически вспыхнула в том месте, где её обхватили пальцы Джонатана, сжавшие её на краткий миг. Фенелла утвердительно кивнула, поняв его предостережение, осознавая, что ситуация могла значительно накалиться, а то и вовсе выйти из под контроля, и с замирающим сердцем проследовала за ним в холод улицы, мгновенно погрузившей её в свои ледяные тиски, заставляя почувствовать как морозный воздух тысячей маленьких игл вгрызся в кожу уже при первом порыве вечернего северного ветра.

К ощутимому облегчению Фенеллы, на улице уже находился незнакомый ей, широкоплечий мужчина в длинном твидовом пальто, что стоял перед разгорячённой компанией, и, судя по выправке, был военным или полицейским. Вполне возможно он был даже знакомым Джонатана, ведь он даже не дёрнулся, когда кузен своей вкрадчивой походкой, словно гепард, подступающийся к жертве с подветренной стороны, возник у него из-за спины и приблизился к компании, вступая с ними в разговор. Теперь их, как минимум, было двое с половиной против пяти. Шансы на удачный исход слегка выросли, пусть Фенелла прекрасно понимала, что при её телосложении и практическом отсутствии боевых навыков, она пригодна в драке разве что в качестве метательного снаряда, и потому лучшее, что она сможет сделать в случае, если разговор разразится дракой, это вжаться в стену за спинами мужчин, чтобы не быть отвлекающим манёвром для кузена, явно более привычного к подобным ситуациям. На всякий случай, Хелла огляделась вокруг, заприметив для себя круглую металлическую крышку мусорного бака, которую можно будет использовать или в качестве щита, или чтобы от души приложить ею кому-нибудь по спине.

Фенелла очень надеялась, что Ребейн, по его собственным словам всю свою жизнь отслуживший в магической полиции, не растерял свой навык боевой подготовки, полученный ещё во времена попадания в Йоркские казармы, ведь о специфике его работы она знала ровным счётом ничего - просиживал ли он свои штаны за горами бумажной работы в уютном кабинете, командовал уличным патрулём или же занимался детективной работой? Кузен крайне скудно выдавал о себе информацию, заставляя больше додумывать, чем узнавать лично от него, но судя по отточенному рефлекторному движению, что после пары взмахов кулаков молниеносно просвистело рядом, всё же оставался и при хорошей реакции, и физической форме. Фенелла облегчённо выдохнула, в глубине души порадовавшись тому, что конфликт, судя по всему, медленно угасал, а так же тому, что этот импровизированный "разговор" состоялся не в Америке, где у каждого из присутствующих за поясом вполне мог быть заткнут пистолет, купленный в ломбарде неподалёку или даже с рук на улице у какого-нибудь мамкиного гангстера, а в старушке-Англии, которая была куда более строга в своих законах о владении оружием, чем та хвалённая свободная страна, из которой она только вернулась. И пусть отсутствие собственного глока под рукой, подаренного ей ещё Эзрой для самозащиты, и удручало, заставляя себя зачастую чувствовать без него куда более беззащитной и уязвимой, всё же в Йорке она чувствовала себя чуть более безопасно.

Мальчишка, что парой часов ранее вызвал в ней бурю негатива своей неуклюжестью и несвоевременностью, после слов мужчины, оказавшегося на деле не мстительным футбольным фанатом, а разбитым горем отцом, вызвал у Фенеллы холодный интерес. Он был слишком тощим и щуплым для того, чтобы самостоятельно справиться хоть с какой-нибудь девушкой старше четырнадцати, однако вполне возможно достаточно изворотливым и хитрым, чтобы подсыпать ей в коктейль тот же рогипнол и воспользоваться её бессознательным состоянием, не встретив никакого реального сопротивления. А судя по тому, что видела Фенелла в криминальных хрониках и узнавала от призраков, умерших не своей смертью - порой самыми опасными были именно люди, которые выглядели невинней и безопасней всего.  Однако вмешиваться в ход разговора Блейни не стала, оставаясь позади мужчин, выхватывая в темноте тёмные полосы на светлой коже кузена, видимо, всё же пропустившего один удар. Где-то между рёбер неприятно заныло, и словно змея свернулась в склизкий ком, то ли от ощущения того, сколь ей была неприятна вся эта ситуация, то ли от того, как неприятно было видеть ещё кого-то из _своих_ пострадавшим, пусть даже результатом стал всего-лишь разбитый нос. Фенелле на миг показалось, что она чувствует подобный металлический привкус на своих губах, и от этого ощущения, уже почти забытого, её замутило.

К счастью, ещё до того, как ситуация смогла повернуться в совершенно иную сторону, стоило кому-нибудь ещё из присутствующих закипеть от несправедливости и пожелать вступиться за обездвиженного захватом друга или расквитаться с тщедушным мальчишкой, невыразительно блеявшем о своей невиновности, со стороны двора вырулило два констебля, одетых в традиционные английские полицейские шлемы с серебряной семиконечной звездой, увенчанной короной, и два полисмена возникло у Фенеллы за спиной, бесцеремонно и грубо двигая её в сторону.
- Эх, Митч, умеешь же ты подпоганить пятничный вечер... - пробасил один из них, обращаясь, видимо, к незнакомцу в пальто, поглаживая свои густые усы и бороду, оглядывая место происшествия, словно уже прикидывая то, что напишет в отчёте.
- Ребейн. - он так же кивнул кузену, озвучив его фамилию уже без налёта панибратства и тепла, заставив Фенеллу подумать, что видимо обычная полиция не слишком жалует магическую, и возможно наоборот. Наверняка из-за периодической грызни за то, в чьей юрисдикции оказывается то или иное дело, особенно когда что-то казалось бы лёгкое и почти закрытое уводят у них из под носа.

Когда обстановка разрядилась, а констебли приступили к своей работе, прорабатывая по стандартной для них инструкции группу мужчин, тут же растерявших весь остаток своего боевого пыла, Фенелла развернулась и через ту же неприметную дверь вернулась в бар, чувствуя как тело то ли от напряжения, то ли от проникшего в каждую клетку тела уличного холода, словно не слушается хозяйку. Она не стала дожидаться Джонатана, наверняка решившего переброситься парой фраз с коллегами по нелёгкому делу справедливости и безопасности, и вернулась к их столику, на котором всё ещё стоял её недопитый коктейль, пок которым нетронутыми лежали оставленные ею банкноты. Фенелла выпила его залпом, почти не чувствуя вкуса и огня алкоголя, выжигавшего слизистую, и прижала на миг к побелевшим губам омертвевшие от холода пальцы, кожа на которых горела от тепла зала, изласканного и согретого пламенем камина. Когда она подняла взгляд, она встретилась им с Бетси, что стояла рядом, настороженно разглядывая посетительницу, прекрасно понимая, куда она и Ребейн могли отойти, сразу как только вверенный ей новичок исчез из зала.
- Можете, пожалуйста, повторить? - Фенелла вручила ей пустой бокал негнущимися пальцами, и промедлив миг, вспомнив про Джонатана, добавила - и принесите аптечку, если у вас есть. Должна же быть... - последнее было сказано уже практически беззвучно, одними губами.

Когда Джонатан вернулся к их столику, Фенелла почувствовала лёгкий укол совести от того, что так поспешно ретировалась с даже сырой и стылой подворотни в тепло барного зала, не убедившись сначала в том, что с кузеном всё было всё хорошо. Насколько, конечно, это может вообще быть хорошо после подобной скоротечной потасовки, оставив его на попечение коллег, которым, видимо, в силу профессиональной деформации, не было дела до чьего-то всего лишь разбитого носа. Очевидно, не только американские копы иногда руководствовались принципом "нет тела - нет дела, позвоните нам когда на улице начнут стрелять".

Судя по тому, как медленно и осторожно кузен продвигался по полутёмному залу между ни о чём не подозревающих танцующих пар, чувствовал себя он крайне неважно. Благо эти самые люди расступались и отодвигались от него, кто-то подумав, что он выпил лишку и устроил потасовку, кто-то просто в недоумении, пропуская его без лишнего мешканья. Бетси с первого взгляда поняла для чего именно Фенелла попросила у неё аптечку и тихо присвистнула, цокнув неодобрительно языком, и тут же сообразила что помимо аптечки им понадобится ещё и лёд, о чём не преминула сообщить Фенелле, в очередной раз порадовав её тем, сколь предусмотрительной и расторопной оказалась.

Хелла тяжело вздохнула и подождала, пока мужчина неспешно опустится на своё место рядом, после чего уже бесцеремонно подставила свой, оказавшись неожиданно тяжелым, стул к диванчику на котором он сидел, в очередной раз нарушая личные границы Ребейна. Однако в этот раз у неё была причина, куда более веская и благородная, чем праздное любопытство или же внезапный чувственный порыв, который она не смогла обуздать.
- Дай посмотрю... - В свете камина рядом, который неровными вспышками подсвечивал лицо Джонатана сбоку, его нос в месте повреждения, казалось распух ещё больше, предсказывая то, что какое-то время спустя он вполне может распустится фиолетово-желтыми ирисами гематомы, если не предпринять мер. Фенелла не знала, как именно стоит поступать при подобных травмах, практически не сталкиваясь с подобным раньше, а потому осторожно, скорее по наитию, легчайше и практически без нажима, подушечками уже оттаявших и потеплевших указательных пальцев, аккуратно прощупала травмированную часть, задержавшись на едва ощутимой и уж точно не заметной глазу горбинке казалось бы идеально ровного носа, и едва слышно облегчённо выдохнула.
- Не похоже на перелом, хотя не мне диагнозы ставить. Лучше бы всё-таки сегодня показаться врачу. - официантка расторопно принесла им два коктейля, выставив их первыми на стол, позволив обоим стаканам звучно, резонирующе зазвенеть, когда они слишком резко были поставлены на стол и со звоном встретились резными стенками друг с другом. Видимо, Бетси, тоже переживала из-за случившегося и своего подопечного, рисковавшего остаться без здоровья, а то и признаков жизни, не вмешайся в ситуацию Джон и его друг, узнав, предположительно, или от самого официанта, или же поняв всё по синему проблесковому маячку, что парой минут ранее прошил стекло витринного окна у входа, увозя зачинщика в участок, заставляя его побратимов завершить вечер раньше запланированного.
- Это за счёт заведения. - её голос был заметно напряжён, пусть она и держалась так, словно произошедшее было не более, чем лёгкой стычкой между двумя перепившими посетителями. Фенелла мягко ей улыбнулась, наконец убирая руки от лица кузена, оглядывая то, что рядом со стаканами появилось на полированном дереве столешницы. Следом за стаканом последовало ведёрко для шампанского, доверху наполненное льдом, и даже красивая серая хлопковая салфетка из рода тех, которые в приличных заведениях кладут на колени во время еды.
- Благодарю. - Фенелла протянула руку, подцепляя небольшую белую коробочку с наклеенным на неё красным крестом, больше похожую на чей-то ланчбокс, нежели на реальную аптечку, и разочарованно поджала губы, увидев там стандартный набор из перекиси, бинтов и пластырей, которые были практически бесполезны в данной ситуации, покачав головой. - Мда уж. Не густо...

К счастью, дальнейшей экзекуции Джонатан не сопротивлялся, предпочтя применить заказанную им "реку крови" по назначению - как обезболивающе, чуть поморщившись, когда Фенелла, стиснувшая цепкой хваткой трёх пальцев его подбородок, второй рукой аккуратно стёрла со сливочной кожи над верхней губой и подбородке тёмную, запёкшуюся кровь, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, набежит ли новая, указывающая на то, что Ребейну вместо возлияний стоит приоритизировать посещение ближайшего травмпункта. Затем, завернув по два кубика льда в разные части салфетки, Хелла снова потянулась к мужчине, прикладывая её к коже кузена, стараясь сделать так, чтобы холод льда, смягчённый плотным серым хлопком, попадал как раз на травмированную часть.
- Подержи так пару минут хотя бы.. Должно помочь с отёком. - Фенелла отстранилась, опускаясь лопатками на вогнутую спинку стула, и наконец подцепила свой бокал со столешницы, делая из него глоток, замирая и позволяя ему лавой стечь по языку в горло, наслаждаясь этим ощущением, любому другому наверняка бы показавшемуся неприятным или слишком обжигающим, резким. - Знаешь, Ребейн, если тебе был нужен повод составить мне компанию, совсем не обязательно было рисковать своим идеальным носом. Можно было просто порадоваться, что твоя дальняя и потерянная.... родственница снова нашлась. - Ирония, высказанная вслух или же адресованная самой себе, была отличной маской для того, что Фенелла испытывала в этот странный момент, и она порадовалась тому, что пресловутая салфетка закрывала глаза мужчины, не позволяя ему увидеть странный, едва ли не ностальгический блеск в её глазах, который бы не получилось полностью списать на алкоголь в руках.
- И, пожалуй, не будем больше поддерживать традицию оказываться в больнице после наших встреч. Нам, знаешь ли, уже не четырнадцать... и двадцать.- Фенелла спрятала коварную усмешку в очередном глотке из своего бокала, вернув кузену шпильку, словно поддев краем ногтя заживающую корочку, под которой спрятался болезненно чувствительный нерв воспоминания. Эта тема, не поднимавшаяся уже более тридцати лет, явно не была полностью забыта Ребейном, и уж точно никогда не исчезла бы из воспоминаний Хелл, пусть она и хранила её на самой тёмной и верхней полке, долгие годы запрещая себе касаться её даже краешком мысли.
- Впрочем, учитывая твоё состояние, я бы всё таки отвезла тебя в больницу. Или домой, если ты предпочтёшь так.. - Фенелла вытащила из своей пачки предпоследнюю сигарету, вопреки всем суевериям прикурив её от свечки на столе, порадовавшись тому, что этот её маленький грешок остался почти незамеченным окружающими, ведь два банковских костюма, что сидели рядом, уже куда-то удалились, видимо найдя себе развлечения на вечер в лице молодых студенток педагогического, что до этого звучно и призывно смеялись неподалёку.
- Правда тебе придётся смириться с тем, что это будет такси. Помимо двух... нет, уже трёх коктейлей, я категорически отвыкла от левостороннего движения. Боюсь в один день ты можешь услышать по полицейскому каналу о сумасшедшей, что внаглую несётся по городу по встречке. Знай, это, скорее всего, буду я.