Ну что, по пиву и оформим сделку?
Какое, Фауст, ты предпочитаешь? (с)

Не успев понять, что произошло, Дьявол обнаружил себя в опасной близости от незнакомого тела, которое вопило и брызгало слюной. Девочка пошла ростом явно не в папу, так как предок был только самую малость ниже Ривса. Горящие глаза были прямо напротив и обжигали неприкрытой ненавистью. Серо-голубые зрачки Адама в дремучем страхе устремились на переносицу, вмиг потеряв ледяной оттенок, но нападающий вроде бы пока не настроился на ринопластику. Ривс представить себе не мог, что пострадает его нежно холимый и лелеемый нос. На войне, под угрозой перитонита, когда осколками разнесло полживота, Адам радовался, что лицо осталось без изменений.
- А мне говорили, что англичане - вежливый и тактичный народ, - пробурчал мужчина в сторону, - хотя, если вспомнить сэра Фрэнсиса Дрейка…
Рубашка трещала, но пока держалась. Будь это привычная одежда, Дьявол уже вышел бы из себя, несмотря на осложняющие обстоятельства. Сейчас ему было наплевать на безымянный кусок ткани, бесцеремонно сжатый в ручонках разгневанного праведника, но стоять при всей толпе в таком положении было некомфортно. Каппа, хоть и не превращала в Шварценеггера, но уж гибкостью наделяла поистине удивительной, поэтому Ривс довольно быстро высвободился из захвата, недовольно поправляя смятую одежду. Улыбка не до конца сползла с лица, трансформировавшись в насмешливую полуухмылку. Хмель не выветрился из головы и мешал рассчитать правильную тактику.
- Помнится, в старой доброй Англии разрешено заключение брака с 16 лет, - цинично заметил Адам, отряхиваясь. В некоторых штатах замуж можно было выйти и в 12, а в Испании – в 14. В свое время Ривс подробно изучил этот вопрос. Слишком уж часто поборники пуританства и ханжества ставили Дьяволу в упрек увлечение девушкой на десять лет его младше, - так что насчет несовершеннолетней ты загнул. Да и потом, законы физиологии это не меняет. Я ведь не спрашивал её паспорт. Это ты, вероятно, помнишь час ее рождения наизусть, а ей придется выйти за того, кто может забыть не только день ее рождения, но и месяц.
- Слушай, - полез с уговорами собутыльник, который к этому времени успел подняться с пола, - не лезь ты на рожон, это...
- Мне плевать, кто это, хоть Генрих IV, - огрызнулся Адам, - я имею право на собственное мнение.
С одной стороны ничего особенно оскорбительного Дьявол не сказал и тем более не сделал. С другой стороны, будь Адам отцом той девушки...впрочем, он чрезвычайно плохо представлял себя в роли отца. У него, увы, не было достойного примера перед глазами. Рикки представлял из себя крайней своеобразную версию папаши, причем совершенно различного для сына и для дочери. Кое-как на эту роль годился местре, но он был настолько недосягаемо и заоблачно совершенен,  что Тазз отдавал себе отчет – к такому состоянию ему не приблизиться и на йоту за всю жизнь. Однако некоторые постулаты отношений отцов и детей были ему знакомы. В конце концов Адам иногда почитывал семейный кодекс, когда понимал, что кроме него, Еву воспитывать некому. На такой комментарий в адрес сестры Адам бы тоже взбеленился.
- Хочешь, чтоб на дочурку никто не западал, прикажи ей одеваться, как мать Тереза, - посоветовал Ривс, - может быть, ты не видел, но в той компании было больше парней, и я сомневаюсь, что кто из этих сосунков не дрочит, представляя ее обнаженной. Должен тебя разочаровать, - раз уж тип сам взял панибратский тон, то и не заслуживает, чтобы к нему обращались, как к члену совета директоров, - если она  кого из них выберет, то вряд ли позовет тебя держать свечку. Любви все возрасты покорны, - не слышал такого? – журчал Ривс, которому только повод дай – заговорит до смерти. Ораторское искусство у Дьявола в 9 из 10 случаев переходило во вдохновение. Он словно впадал в транс и был способен при этом вводить в транс окружающих, -  если ты неуверенно себя чувствуешь с девушками и способен заинтересовать собой только старушенцию на пороге климакса, то незачем приписывать свои комплексы другим.
Такой линии защиты Адам придерживался, когда понимал, что прокурора ему не одолеть – слишком уж всё очевидно по сути дела. И Дьявол, как делал уже не раз, решил давить исключительно на эмоции, причем, не только разъяренного предка, но и барной публики. В своей речи Ривс бомбардировал слушателей бессвязным потоком слов, в котором не то, что смысл, подлежащие и сказуемые трудновато найти. Выключая механизмы мышления и прорываясь напрямую к инстинктам, адвокат не приводил доводы, а «давал установку» - в точности как психотерапевт или гипнотизёр. Нейролингвистическое программирование во всей красе. Людей всегда очень раздражает скучный здравый смысл и необходимость долго и упорно работать головой. Несчастные прокуроры призывали присяжных: «Вы задумайтесь, ведь логика-то вот она!». А Ривс, излучая обаяние, импровизировал: «Да плюньте вы на логику. Голосуйте сердцем!». Ну, и кого слушали?
Общественность Лас-Вегаса очень любила впадать в экзальтированные состояния. При таком настрое неудивительно, что златоуст Ривс и его гипертрофированно пафосный стиль вызывали единодушное восхищение. А вот благоразумные англичане могли и не повестись на такое. Одна надежда была на то, что в баре благоразумию не место. Многие воспринимали его речь, как приятное для слуха «бла-бла-бла», ведь главная сила заключалась не в тексте, а в интонациях, в подлинной, прямо колдовской заразительности чувства, которыми Дьявол умел зажечь слушателя.
- Хей, остынь! - видя, что уроженец туманного Альбиона звереет вновь, Адам выставил руки в защитном жесте, - здесь целый батальон свидетелей. Ударь меня – и отправишься защищать не права малолетних, а собственную задницу в вытрезвитель.
- Давай иначе, - американец скрестил руки на груди и принял положение поустойчивее, -  хочешь обязательно проучить меня, давай сделаем это цивилизованно, например, - Адам огляделся вокруг в поисках решения, взгляд остановился на откатившемся в угол кие, - сыграем в пул. В бильярде Адам звезд с неба не хватал, но дело сейчас было не в этом. Партия – дело долгое, все может не раз измениться.
- Если выиграешь ты, я возьму свои слова обратно, уберусь восвояси и больше не вернусь в этот бар ни сегодня, ни после. Если выиграю я, то, - Адам облизнул губы, отгоняя мысль о зеленоглазой брюнетке, потом решил, что не стоит рисковать, -  ты оставишь меня в покое на сегодня. Не будем портить вечер друг другу, а также дежурным полиции и медпункта.
На всякий случай, если доводы рассудка не подействуют, Адам аккуратно снял кольцо Евы и спрятал во внутренний карман. Перстень «Caesar Palase» остался на месте, - авось, пригодится в качестве кастета. Также Ривс отставил бутылку, а то, не ровен час, разобьется, - обвинят в том, что с «розочкой» бросился на человека.
Адам порадовался, что музыка, которая не смогла помешать папаше услышать скабрезный комментарий, стихла, давая адвокату возможность проявить свои таланты. Но что-то здесь было не так. Охранники сперва направились к ним, но остановились на полпути, разглядев дерущихся.  Посетители разошлись вокруг, будто в роде. Они не кивали словам Дьявола и не качали осуждающе головой, точно ждали знака, как выдрессированные гончие. Адам не мог определить, на чьей они стороне. Кто же такой этот тип?

Речь, достойная Цицерона, пропала втуне. Пора уже учиться не разбрасывать бисер перед свиньями. Юридическое образование давало противоречивые результаты – с одной стороны, опыт работы в суде подсказывал, что люди часто нарушают закон, с другой существовала иллюзия, что все можно решить правовым путем, которая на самом деле не имела ничего общего с реальностью. Слово «цивилизованно» заблудилось на полпути к сознанию пьяного. Впрочем, Ривс не был уверен, что этот экземпляр homo sapiens и в трезвом состоянии способен себя адекватно вести. Кажется, это был как раз тот представитель сильного пола, из-за которого женщины закатывают глаза к небу, осуждающе произнося «Ох, уж, эти мужчины! Им бы только кулаками помахать!». Бесцельное соприкосновение тел с неприятным для каждого тела исходом для него было крайним выражением маскулинности. Адаму посчастливилось расстаться с подобными воззрениями в подростковом возрасте, поэтому женщины, прижимаясь к нему, обычно говорили «Как хорошо, что существуют такие мужчины, как ты, способные решать проблемы без драки».
Но, к сожалению, и Дьявол не всесилен. Когда противник протащил его по барной стойке, устроив перезвон бутылочного стекла и пенную мини-вечеринку, Ривс еще надеялся спустить инцидент на тормозах, но произошедшее потом заставило Тазза пересмотреть стратегию поведения. Адам задохнулся от удара в живот, который пришелся точнёхонько в то место, куда несколько лет назад попал осколок. Старая рана отозвалась пульсирующей болью. Можно удалить почти все осколки, но мельчайшие частицы металла все равно останутся в теле. Швы, конечно, не разошлись, но фейерверк перед глазами взорвался роскошный – не чета салюту на день города. Если бы ангелы-хранители существовали, то сидящий на плече у противника Адама потрудился на славу. А вот ангел-хранитель Ривса неслабо сачканул, что неудивительно, учитывая воинствующий атеизм адвоката.
Ривс не сдержал стона, - боль всегда была для него большим испытанием, в отличие от многих, кто мог не замечать ушибов и ссадин. Сколько бы местре не учил, что боль – это состояние души, а не организма, Тазз не мог спокойно реагировать на то, как причиняют вред его телу -  тому единственному сосуду, доказывающему бытие. Когда лицо кулаком отбросило набок, а скулу обожгло, в груди стала подниматься горячая волна ярости. Наверняка на щеке останется уродливая красная отметина, которая не сойдет несколько дней. Только из-за того, что какому-то мудаку приспичило поиграть в бостонское чаепитие. И тут Адам краем уха услышал, как прихлебатели соперника уговаривают того не дурить. Руссо. Блэк. Перед глазами замаячила отвратительная утренняя сцена, когда Ривс пытался выяснить, откуда у Евы на руках взялись кровоподтеки. К физическому состоянию сестры Адам относился едва ли с меньшим пиететом, чем к своему собственному. Когда брат и сестра жили в одном городе, то Ривс тащил её на медицинские обследования по каждому микроскопическому поводу. Они едва не поссорились из-за этого, но по недомолвкам и оговоркам Адам понял, что компаньон Лив имеет к этому непосредственное отношение. Спящая внутри Дьявола ярость выплеснулась, как гной из вскрытого нарыва.
Движения капоэристов напоминают повадки диких животных. Когда Адам из того униженного положения, в котором находился – согнутый в три погибели, - бросился на соперника снизу вверх, то весьма напоминал рысь, на территорию которой забрели без спроса. Предупреждать о том, что перешел из состояния «ребята, давайте жить дружно» в состояние «не хотите по-хорошему, будем по-плохому» он никого не собирался. Приятели, державшие Руссо за локти, не сразу поняли, что теперь пора оттаскивать Ривса. Напуганные внезапной вспышкой агрессии, они ретировались куда подальше, чтобы не попасть под раздачу. Резким движением Адам оттолкнул замешкавшегося молодого человека, развернулся и взял Блэка сзади в железный захват. Нападение застало Руссо врасплох, но до поражения было еще далеко.
- И ты ещё морали мне читаешь, сука? – закричал Адам, не стесняясь очевидцев, расползшихся по стенам равномерным слоем, как джем по бутерброду, но, однако, не уходившим. Как же, требование «хлеба и зрелищ» неискоренимо. Наверняка, даже через миллион лет будут требовать «тюбиков со вкусом курицы и сражения марсиан с венерианцами».
- Трахать женщин – нормальное для мужчин состояние, мразь, а вот за то, что ты сделал с Евой, я из тебя нити ДНК повыдергиваю, понял?! Будешь гнить на больничной койке по месяцу за каждый её синяк.
Охранники было порысили к дерущимся, но большой палец Ривса уперся Блэку в трахею, шея была наглухо зажата в сгибе руки. Это уже был приём, которому Американского Психопата научили в Ираке.
- Еще один шаг, девочки, и я сломаю вашему любимцу кадык. А если не будете дергаться, так уж и быть, обойдемся без летального исхода.