Здравствуй, сердце мое.
Не знаю, правильно ли ты поняла меня, и правильно ли я поступил, сказав тебе эту информацию, не подумав о том, как тяжело для тебя, возможно, будет ее осознать. Но сделанного не воротишь. Признался я в этом на эмоциях, потому что хотел объяснить тебе то, что для меня является само собой разумеющимся: я буду тебя любить вне зависимости от маски, которую ношу сейчас. Говоришь, любовь живет 3 года? Мои сетевые увлечения более года не выдерживали. Впрочем, их было-то раз, два и обчелся.
Конечно, нельзя сказать, что я все время, что мы друг друга знаем, пылал к тебе именно такой шизофренической страстью, как сейчас. Нет. Но тем сильнее разгорелись те чувства, которым я не давал воли, каждый раз по разным причинам. Впервые, когда мы заговорили - потому, что тогда для меня были нонсенсом какие-либо отношения с другой женщиной, виртуальные или реальные. Я был очень правильным и воспитанным, - смешок, - по крайней мере, по сравнению с нынешним. Что со мной сделали форумы? - притворно воздел глаза к небу. Так вот, скромность не помешала мне отчего-то выложить тебе сразу всю подноготную о своей первой любви, муже, любовнике и т.д. Пусть даже и в мужском роде. Ты вполне могла меня принять за идиота. Год назад я встретился с подобного рода девушкой, которая в первом разговоре в аське пересказала мне всю свою жизнь. Искренне надеюсь, что у нее не было ко мне тех чувств, что у меня к тебе. Но, как я уже сказал, они мне тогда казались невозможными. Я попросту сбежал...думая, что наши пути больше никогда не пересекутся, и мне не придется стоять перед этим странным выбором.
Те откровенно редкие, если не сказать, единичные случаи общения с тобой, напоминали, что ты слишком сильно на меня влияешь. Я признался тебе в том, что я не мужчина, можно сказать, походя. В отличие от Амаи, когда я буквально несколько суток сомневался, стоит ли это делать. Отношения с ней были весьма странными. Я очень долго считал ее парнем (наивняк, что поделать) и был восхищен ее интеллектом, но стоило мне узнать, что она - девочка, как все отрезало. Зато благодаря ей, когда мы стали снова общаться, отношения с женщиной уже не были для меня табу. Я шел на акуму ради тебя, и писал анкету для тебя, выбрал тот же клан, что и у твоего персонажа. Помню, ты удивилась, что я не выбрал должность повыше. Мне не была важна должность, мне была важна близость к тебе.
Но, когда я пришел, то понял, что у тебя и без меня проблем по горло, не говоря уже о том, что я никогда не умел ни ухаживать, ни даже просто дать понять о своем отношении. А тут на горизонте появился Лассу со своим совершенно непробиваемым напором и желанием завоевать меня. Вероятно, мои первоначальные заявления, что я с недоверием отношусь после Амаи к виртуальным знакомым, его только подстегивали. До сих пор не могу понять, для чего ему нужно было привязывать меня к себе. Так или иначе, стоило нам с тобой остаться вдвоем, все чувства к Анжэ вылетали у меня из головы, и я прекрасно знал, что, стоит тебе сказать хоть слово, я скажу ей убираться восвояси. Когда я защищал диссертацию, она не написала ни слова, а ты прислал мне такое ободряющее сообщение, что я прочел доклад, будучи на сто процентов уверенным в себе, прокручивая в голове каждое твое слово. Так что за мою отличную оценку можно тебя поблагодарить, - улыбнулся.
В той ситуации с Семэем и тем, что ты ограничила меня в правах модератора, меня не столько ранил сам факт ограничения без предупреждения, сколько то, что это сделала ты. Потому что даже тогда отношения с тобой были для меня уже словно наркотиком - ловишь и кайф, и ломки, и периодически думаешь, что хорошо бы бросить. Но бросил не я, а меня, и я оказался в ужасном состоянии - не только не выбил клином клин, но вбил рядом другой. Влечение к тебе, подогреваемое нашей с тобой игрой в рессарнкшн и ревностью к Кернцу, Ханто, Монтейн и всем, кто встречался тебе на пути, осталось, несмотря на то, что и в Лассу я умудрился влюбиться. Меня утешали многие, но отпустило меня именно после того, как я поговорил с тобой. Помню, я еще тогда смотрел фильм "Отголоски прошлого" и представлял себя на месте Лорки, а тебя на месте Дали.
Я практически ушел с акумы на нити по предложению Монтейн, с которой бы в жизни не пошел, не думай я всерьез покончить и с воспоминаниями об Анжэ, и с одержимостью к тебе, которой я в любом случае не мог дать выхода. Я до сих пор считаю Нити самым унылым форумом, где я когда-либо был, так что "факир был пьян и фокус не удался". Поварившись в этом гнилом соку достаточно долго, я все же решил, что лучше быть влюбленным в тебя рядом с тобой, чем далеко от тебя, даже если принимать во внимание.
Потихоньку я вернулся к Тачи, хотя, безусловно было уже поздно воскрешать дохлую лошадь. Но мне это было все равно, потому что, даже рекламя акуму, я ощущал, что делаю что-то для тебя. Когда я нашел таким образом Мемориз, мне казалось, что наше общение получило новое рождение. Мы вернулись к Люциусу и Снейпу, но как-то иначе. Мы писали в анкетах о том, что мы друзья, но вместе с тем ты ревновал меня к любой появлявшейся на горизонте девочке без мозгов, а в аське разводил на вирт. Две недели я жил в приподнятом состоянии полета, мне казалось, что вот-вот, и я расскажу тебе о том, что уже долгое время держит меня возле тебя.
До тех самых пор, пока ты не познакомился с Эваном, и не прибежал ко мне в диком восторге описывать, насколько он прекрасен и замечателен. Теперь можешь себе представить мою боль, когда я уже нарисовал себе "светлое будущее", и мою жгучую злость к Розье. Боюсь, даже будь он лучшим человеком во Вселенной, а не той мразью, которой оказался в результате, я бы ненавидел его не меньше. Мне стоило усилий засунуть свой шок подальше, а свою любовь еще дальше, и смириться с ролью друга – теперь уже навсегда. Так мне казалось. Для себя я решил, что я – не тот человек, что тебе нужен. По крайней мере, мне уже не хотелось нести переходящее знамя твоих пассий. После Розье я, если и ревновал, то испытывал только легкую грусть, что не могу дать тебе того, что дают тебе они, и легкую радость, что хоть кому-то в этом мире удается сделать тебя хоть чуточку счастливее.
Когда ты расстался с Эваном, и я утешал тебя в связи с этим, больно мне уж не было. Не было и иллюзий, что вот, теперь-то ты обратишь внимание на меня. К тому времени я освоился со сложившейся ситуацией, и не пытался ни добиться тебя, ни заменить кем-либо, потому что знал, что и то, и это бесполезно. Если ты помнишь, после Лассу у меня никого не было. Я знал, что вскоре после Эвана у тебя появится еще кто-то, а за ним еще один, и так до бесконечности. А я буду уходить в сторону, когда ты счастлив, не мешая тебе наслаждаться тем, кто умеет доставлять тебе удовольствие, в отличие от убогого меня. И буду рядом, если, не дай Лосс, кто-то из них, всех до единого недостойных тебя, причинит тебе боль, и тебе будет нужна моя помощь. В конце концов, на что я имею право, будучи замужем? Нужно сидеть и не высовываться.
Когда ты пришел Алексом на Мечты, я не тешил себя несбыточными надеждами, что между нами может быть нечто большее, даже, когда ты отпускал шуточки в стиле «я бы трахнул Эрика». Мне нравилось быть твоим другом, на этом месте я мог выражать большую часть своих чувств, что и на месте любовника, включая верность, восхищение тобой и стремление заботиться о тебе во что бы то ни стало. Только изредка те эмоции, что я посадил под замок, поднимали голову, как например, на прошлый Новый Год.
Тогда моя подруга придумала развлечение – письмо самому себе, где нужно было написать, что мы хотим сделать в этом году. В этот момент я переписывался с тобой в аське, ты очень тепло и нежно поздравил меня, и понял, что не прощу себе, если никогда не увижу тебя. Я поставил себе цель это сделать, поехать в Ригу любыми правдами и неправдами, уговорив мужа, потратив любое количество денег и времени. Ты знаешь, я человек целеустремленный, поэтому, решившись поехать в мае, я в феврале уже сидел в турагенстве, подписывая договор, забив на то, что в Латвию нет прямых рейсов из Ростова, придумав схему для Валеры поездки через Москву, потому что мне «очень хочется встретиться с Наокой, Ремусом и Сатору», - смех. Меня до глубины души тронуло, как основательно ты подготовился к моему приезду – взял отпуск, накопил денег, составил план... А я-то считал, что эта поездка нужна только мне, и хотел тебя не утруждать, сделать так, чтобы она обошлась тебе малой кровью.
Разумеется, я поставил себе условие ни в коем случае не демонстрировать тебе настоящее положение дел. Я помнил пример Минни, которая таким образом потеряла друга детства. Он признался ей в любви, они недельку повстречались, а потом не смогли общаться, вспоминая об этом. Поверь, мне стоило усилий сделать это, потому что сердце замирало каждый раз, стоило тебе подойти поближе, стоило услышать твой голос. Я ушел с вокзала разменивать деньги, чтобы только Валера не видел, как меня трясет в ожидании тебя, чтобы только он не почувствовал, как сердце выпрыгивает у меня из груди, когда я, наконец, тебя увидел.
Ты еще удивился, что я смутился, когда ты увидел меня обнаженным. Будь я мужчиной, мне пришлось бы многое объяснять. Когда мы сидели на одном диване в лаунж-баре на верхнем этаже гостиницы, я, считай, связал себя веревками, чтобы только не коснуться тебя чувственнее, чем это положено другу, чтобы даже мысли не закралось тебя поцеловать, и эта мысль не отразилась бы в глазах. Помню, я даже отводил взгляд, чтобы лишний раз не выдать себя. Смешно, что моя болезнь помогала мне держаться от тебя подальше – боялся тебя заразить.
Три счастливейших дня в моей жизни – Сигулда, прогулки по набережной, посиделки в кафе. То, что рядом был Валера, меня спасло, ведь даже простой поход в магазин за обувью был испытанием. Ты спрашивал, почему мы всё время мотаемся, как оглашенные, по городу, и не остается времени для общения. Я боялся, что, останься это время, и я не выдержу. Я «отпустил» себя лишь один раз – когда, уезжая, обнял тебя, разрешил себе прошептать, что люблю тебя. К счастью, эти слова нереально многозначны и оставляют пространство для маневра. Так что я мог вполне безбоязненно вложить в них всё, что угодно.
Единственное, что меня пугало, - что постепенно, не имея общего дела (меморизы к тому времени развалились; акума тихонько прозябала в коме, прямо как Тадао; меня мотало с одного форума-однодневки на другой), мы начинали общаться всё меньше и меньше. Я никогда бы не позволил себе возмущаться, как Дитрих, тем, что ты меня игнорируешь. Ты знаешь, что последнее, что я хотел бы – это навязываться. Потому я и воспринял твоё предложение пойти на Редингс большой готовностью. Роль брата мне показалась весьма себе подходящей, учитывая, что я решил написать его с себя. Родственная любовь без претензий на страсть. Не вышло, - ковыряет пальцем ладонь.
Ты помнишь те метания, когда ты снова попыталась развести меня на вирт. Меня разрывало от совершенно противоречивых эмоций. Рассудок орал, что ни к чему хорошему это не приведет, что мы уже все это проходили, что через две недели появится клон Эвана, а мне будет так больно, что сложно себе представить. Сердце говорило, что пусть будет больно, зато получится урвать хоть крохотный кусочек счастья, и ради этого стоит вытерпеть любую боль. Я ненавидел себя за то, что даю слабину, за то, что обманываю Ру, говоря ему, что ему ничего не грозит с моей стороны. В конце концов, я подумал, что если сейчас тебе это нужно, если в данный момент ты хочешь именно этого, let it be.
И меня захлестнуло не просто волной, а цунами этих чувств, освободившихся после того, как они столько лет сидели за решеткой. Я понимаю, что за это время они не просто не угасли, несмотря на то, что я их всячески давил в себе, а напротив, усилились. Я живу как во сне. Я не верю, что всё это происходит. Я не могу осознать, что ты отвечаешь мне взаимностью. Я одержим, прямо как в песне Флёр «Легион», которая стоит у меня на твой вызов, хотя ты не так уж часто звонишь: «ты за каждым углом, в крыльях бабочек, в кронах деревьев, и дело тут во все не в знаках, заклятиях, зельях». Впрочем, поэтому же я ассоциирую с тобой почти каждую вторую песню, которую слышу – «Мое море», Белую песню Сургановой, «Маяк» Сплина и многие другие.
Прости, если иногда срываюсь на тебя, но я сейчас словно оголенный провод, через который пропущен ток высокого напряжения. Все эти Ру, Дель и прочие для меня - болезненные напоминания о том времени, когда я вынужден был скрываться в тени. Они заставляют меня дергаться, но спустя несколько минут я успокаиваюсь, потому что верю тебе. Я безумно люблю тебя, и мне хочется, чтобы и ты была во мне уверена. Думаю, это письмо поможет тебе убедиться, что вне зависимости от наличия Олли&Лив, ты для меня будешь самым близкой, самой дорогой и самой желанной.
Твой
Адам.
