[html]<style>
@font-face {
font-family: 'Akrobat';
src: url('Akrobat-Regular.eot');
src: local('Akrobat-Regular'),
url('https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/82847.ttf') format('truetype');
font-weight: normal;
font-style: normal;
}
@font-face {
font-family: 'Mindflora Benatio';
src: url('Mindflora Benatio.eot');
src: local('Mindflora Benatio'),
url('https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/56792.ttf') format('truetype');
font-weight: normal;
font-style: normal;
}
.sepaline1 {
border-top: 1px solid #e7d7d7;
opacity: 0.6;
width: 137px;
padding-bottom:2px!important;
margin-top: 3px;}
.sepaline2 {
border-top: 1px solid #e7d7d7;
opacity: 0.6;
width: 187px;
padding-bottom:2px!important;
margin-top: 3px;}
.sepaline3 {
border-top: 1px solid #e7d7d7;
opacity: 0.6;
width: 450px;
padding-bottom:2px!important;
margin-top: 3px;
margin-left: 30px;}
</style>[/html]
[ VAMPIRE DIARIES ]
дневники вампира
[html]<table background="https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/77303.gif" style="undefined;table-layout: fixed; width: "670px" height="208px";"><colgroup>
<col style="width: 140px">
<col style="width: 360px">
<col style="width: 160px">
</colgroup>
<tbody>
<tr><td>SOME CALL IT<br>
Madness</td>
<td></td>
<td>I CALL IT<br>
Love</td></tr></tbody></table>[/html]Lillian Salvatore
[ 191 | 38 лет ✦ Annie Wersching ✦ вампир ]
✦ моя эстетика ✦
[html]<table background="https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/52779.jpg" style="undefined;table-layout: fixed; width: "647px" height="30px";"><colgroup>
<col style="width: 320px">
<col style="width: 40px">
<col style="width: 190px">
</colgroup>
<tbody>
<tr><td>The Story</td>
<td>✦</td>
<td>DON'T UNDERESTIMATE THE ALLURE OF DARKNESS.<br>
EVEN THE PUREST HEARTS ARE DRAWN TO IT.</td></tr></tbody></table><ple><audio src="https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/69624.mp3" controls="" style="width: 670px; height: 15px;margin-top: -20px; margin-left: -5px;"></audio> </ple></bk></div> <br>
<style>audio::-webkit-media-controls-panel {background-color: var(--text);}</style>[/html]
Sola ТОЛЬКО | Я ТРОГАЮ СВОИ ГУБЫ И САМА СЕБЕ ЗАДАЮ ВОПРОС: |
|
|
Холодные пальцы почти тридцатилетнего Джузеппе Сальваторе собственнически сжимаются на хрупком, белоснежном плече его молодой семнадцатилетней невесты и уже супруги, скромно и чинно поступившей взгляд, пока родители Лилиан горячо поздравляют их со свадьбой. Джузеппе кидает на неё странный, долгий взгляд, слушая вполуха пространные речи её престарелого отца, всё ещё облачённого в видавшую виды сутану и обвенчавшего их в семейной часовне всего двадцатью минутами ранее. Лилиан заливается стыдливым румянцем, когда её отец, в котором уже явно вовсю говорит только что выпитое на голодный желудок креплёное вино, начинает желать им "побольше детишек", на что новоиспечённый муж отвечает лишь тихим смешком и самоуверенным кивком головы, позволив своей руке невиданное - скользнуть с плеча на спину и затем талию, незаметно для окружающих оглаживая свои новые владения.
Лилиан поднимает на него испуганный взгляд своих ясных серо-голубых глаз, но новоиспечённый муж отвечает ей лишь небрежным кивком головы, словно подтверждая, что в том, что он делает нет ничего страшного или предосудительного, задерживая свой взгляд на небольшом серебряном медальоне, притаившемся под кружевным лифом слишком простого для их свадьбы платья. Самой же Лили, воспитывавшейся в строгости и скромности, такие открытые, почти откровенные прикосновения мужчины, тем более на публике, казались чем-то едва ли не скандальным, и, словно в подтверждении ему, она встречает неодобрительный взгляд собственной матушки, впрочем, не произнесшей ни слова а лишь поджавшей недовольно губы в тонкую, бескровную линию.
✦ ✦ ✦
Джузеппе довольно проводит по её каштановым волосам, заправляя выбившуюся прядку растрёпанных волос за ухо, стирая проступившие от напряжения на лбу капли пота, и улыбается широкой, удовлетворённой улыбкой, когда повитуха приносит ему недовольно кряхтящий свёрток. Он не притрагивается к ребёнку, ограничившись лишь тем, чтобы кинуть на него быстрый взгляд, а потому женщине ничего не остаётся, как передать новорождённого в руки его матери. Лили берёт сына на руки и едва ощутимо касается иссушенными и искусанными вкровь от долгих схваток губами лба Деймона, прикрывая на миг глаза в трепетном блаженстве, прижимая своего первенца к себе.
- Хорошая девочка, Лили. Первый наследник, продолжение рода Сальваторе.. Мой отец будет тобою крайне доволен.. - муж находится в хорошем расположении духа и по-обыкновению закуривает трубку, и Лили кашляет, прикрывая раздражённые глаза, когда клуба сизого дыма достигает её.
- Ты не мог бы, пожалуйста, не курить здесь сейчас? - миссис Сальваторе подаёт голос, кидая на мужа измученный взгляд, и почти вздрагивает, когда Джузеппе как-то странно сощуривает глаза, отвечая ей хлёстко и непривычно:
- Дорогая, в СВОЁМ доме я буду курить где и когда захочу. - впрочем, увидев ошеломление подобным ответом на лице Лили, муж тут же словно приходит в себя и отходит к окну, открывая его, чтобы сделать очередную затяжку, виновато улыбаясь ей, однако, не отступив от своих слов. Лили выдыхает, прикрывая воспалённые и раскрасневшиеся глаза, и сама не замечает как проваливается в сон от усталости, позволяя повитухе забрать сына и накрыть болезненно хрупкую, измотанную тяжёлыми родами девушку, тёплым шерстяным пледом поверх одеяла, что-то неодобрительно, но еле слышно ворча себе под нос.
✦ ✦ ✦
Все тело сводит судорогой боли и отвращения, когда муж, в очередной раз сильно перебрав скотча и не обращая внимания на то, что его жена уже давно спит, наваливается на неё всем своим весом, запуская руку грубо под ночное платье, обшаривая тело и обдавая её заспанное лицо смесью запахов виски, табака и лукового жаркого, что он явно ел в трактире. Джузеппе совершенно не интересует, что его жена думает по поводу его подобных вылазок и пристрастия к алкоголю, и уж точно больше не терпит даже робких возражений Лилиан, давно подозревающей, что муж утоляет абсолютно все свои желания где и когда пожелает, возможно не чураясь даже продажной любви. Джузеппе не раз говорил ей о том, что её кротость и свежая красота были теми двумя факторами, которые сыграли ключевую роль при его выборе невесты, потому как подобной безродной бесприданницы как Лили надо бы ещё надо поискать. И каждый раз, когда муж вспоминает ей и её крайне небогатых родителей, и юность, проведённую в приходской школе при церкви отца, или же её мать, которая из любви к молодому священнику оставила свою знатную родительскую семью, чётко понимая что они никогда не согласятся на подобный брак, сбежав с любимым. Всё то, в чём Лили не была виновата, но что по мнению Джузеппе было её определяющим и очень часто вменялось ей супругом в вину, ведь тот знал, ей ей нечем парировать подобные упрёки. Потомок зажиточной семьи итальянских иммигрантов, завидный жених и крайне состоятельный молодой джентельмен. Что мать, что сам Джузеппе, что вся его родня не уставали напоминать Лилиан как ей несказанно повезло с выгодной партией, и со временем Лили и сама начала верить, что должна сносить всё кротко и безропотно, будучи благодарной тому, что она носит свящённую фамилию Сальваторе. Пусть эта фамилия то и дело проступает чёрными синяками на её сливочной коже, скрытой тканью теперь уже очень дорогого платья или тончайших шёлковых чулок.
✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦
Mea МОЯ | НЕКОТОРЫЕ МЫСЛИ — УЖЕ МОЛИТВЫ. БЫВАЮТ МИНУТЫ, |
|
|
Лилиан задумчиво перекладывает доблеска начищенное и отполированное столовое серебро с серого льняного полотенца в специальный ящик из красного дерева с вырезанной на нём витиеватой монограммой Сальваторе, когда зарёванный и уже красный, словно спелое яблоко, от ора годовалый Стефан с недовольным лицом повисает на её юбке, наконец привлекая к себе внимание матери. Его заливистый плач вырывает Лили из странного оцепенения, и она со вздохом обращает свой полный усталости взор на сына, что только недавно научился ходить и теперь активно пытается набить себе шишек абсолютно обо всю мебель в их доме. Лили устало поднимает Стефана на руки, на миг сжимая свои веки и болезненно хмурясь, отворачиваясь на миг, когда раздосадованный младший Сальваторе привычным для него жестом вцепляется в её волосы своими тонкими детскими пальцами, и Лилиан мягко касается губами покрасневшего пятна на его лбу, пытаясь одновременно выпутать тёмную прядку своих волос из его железной хватки. Которая подряд бессонная ночь не прошла для неё даром, и под глазами женщины уже залегли некрасивые тёмные круги, а её точёную спину тут же начинает ломить резкой вспышкой боли, словно её ребёнок весит как пудовая железная груша. Возможно, виной тому восьмая ночь подряд, что ей приходится проводить в неудобном кресле в библиотеке, укачивая сына на руках часами, чтобы тот не мешал спать Джузеппе, ведь Лили точно знает, что происходит в их доме, когда "муж не в духе".
Когда хлопает входная дверь, миссис Сальваторе замирает, прислушиваясь к звукам, и к своему стыду чувствует облегчение, услышав голос Деймона, вернувшегося со своих занятий с учителем, которого нанял ему муж, и влетает на кухню, полный энтузиазма, тут же принимаясь рассказывать о всём том, что узнал на сегодняшнем уроке. Лили, устроив наконец затихшего Стефана на своём бедре, ласково проводит по тёмным как смоль волосам Деймона, улыбаясь ему бескровной улыбкой, ловя встревоженный взгляд старшего сына.
- Хочешь я возьму Стефана на прогулку, мам? Ты пока могла бы закончить с делами.. - Деймон слишком хорошо для своего юного, восьмилетнего возраста понимает, что без его помощи Лили не справиться, особенно когда Джузеппе, недовольный тем, что у его жены "слишком много свободного времени, что порождает неправильные мысли в её голове", увольняет их экономку, решив, что для миссис Сальваторе будет правильным заняться вплотную хозяйством. Она лишь коротко кивает сыну, передавая его на руки Деймону, и возвращается к приготовлению обеда, ведь скоро глава их небольшой семьи вернётся домой для обеда, и ему крайне не нравится его ждать.
✦ ✦ ✦
- Джузеппе, милый, пожалуйста не на... - грубая рука мужа с силой вжимается в её лицо, сминая мягкие губы и зажимая рот, обрывая Лилиан на полуслове, а подол её ночного платья, схваченный второй рукой трещит по швам. Муж резким толчком опрокидывает Лилиан грудью на свой рабочий стол, заваленный бумагами и вещами, не замечая того, что пустой бокал для бурбона, стоявший на нем, разбивается, ударившись о стоящую рядом латунную чернильницу, и теперь его острый край впивается в нежную плоть через тонкий голубой батист, тут же намокая от крови, протыкая белоснежный алебастр сколотым острым концом, глубоко рассекая кожу вдоль ребра. Лилиан кричит в его руку от боли, пока слёзы градом катятся по её щекам и его пальцам, чувствуя себя совершенно ничтожной, сломленной, ничего не значащей, когда он совершенно по-звериному вколачивается в неё, не обращая внимания ни на что, кроме ослепляющего его в тот момент желания и ярости, не считаясь даже с тем, что где-то в паре комнат от них мирно спят его наследники, желая лишь одного - утолить тот алчный огонь, что горит адским пламенем в его чреслах. Наутро, когда он находит жену в окровавленной ночнушке ванной комнате, он бережно относит её на руках в комнату, осыпает лицо и проступившие ссадины на нём поцелуями, в очередной раз рассыпаясь в извинениях, вызванных в нём осознанием того, что именно произошло ночью, и он, со следами самого искреннего раскаяния на лице повторяет, словно заведённый, как некую мантру:
- Прости меня, прости... Я ненавижу себя за то, что случилось вчера, Лили.. Я был чертовски пьян, и зол, я... не должен был вымещать свою злость, особенно на тебе, любовь моя.. Я не знаю, что на меня нашло. Ты... ты ведь простишь меня? - пальцы Джузеппе скользят по волосам жены нежно, практически ласково, вызывая в ней, впрочем, только тошноту и отвращение, и всё же Лили улыбается ему измученной улыбкой с запёкшейся корочкой крови на них, зная, что на этот вопрос ему не нужен ни честный ответ, ни даже её прощение.
- Конечно...
Когда спустя пару дней к ним приходит вызванный мужем доктор Томпсон, чтобы проведать слёгшую "с хворью" миссис Сальваторе, он отводит глаза, избегая того, чтобы встретиться c ней взглядом, прекрасно понимая характер подобных травм. Его пальцы деликатны, но холодны, и голос тих и полон сожаления, когда он неловко и сухо приносит ей свои соболезнования, передавая какой-то лечебный тоник в небольшой бутылочке. Лилиан выжидательно смотрит, не понимая до конца, соболезнует ли он её состоянию или чему-то иному, и осознание случившегося обрушивается на неё словно ледяная лавина, когда он наконец поднимает на неё взгляд серых, словно стальной ланцет глаз, говорит:
- На таком раннем сроке это.. не редкость, миссис Сальваторе, в этом нет вашей вины. И эта настойка поможет вам.. справиться с недугом, а если будут осложнения, попросите мужа вызвать меня снова.
Когда он покидает комнату, переговаривась о чём-то едва слышно с Джузеппе, Лили кладёт руку на свой живот, выдыхая, чувствуя внутри окончательное опустошение, понимая, что то, что забрал у неё её мистер Сальваторе, ей никогда не вернуть. И долгие годы после этого, она будет приходить под раскидистые ветви молодого каштана рядом с рекой, навестить свою не названную и не рождённую дочь или сына, чувствуя, как чья-то невидимая рука каждый раз заново вырывает её истерзанное сердце из груди. Некоторые шрамы, в отличии от длинного, превратившегося в тонкую белую нить на ребре, никогда до конца не заживут.
✦ ✦ ✦
После смерти отца, матери Лилиан пришлось переехать к его двоюродной сестре в Чапел-хилл, чтобы помогать той по дому в обмен на кров, и Лили остаётся совсем одна. Джузеппе становится всё холодней и безразличней день ото дня, что в глубине души радует миссис Сальваторе, лишая её наконец его "пристального внимания", пусть он и исполняет роль прекрасного мужа и почтенного столпа общества на публике. Лилиан так же играет свою роль заботливой и любящей жены, чтобы не вызывать скандала, пусть её названные подруги больше не зовут её в гости, прекрасно замечая и её загнанный взгляд, и то, как она испуганно напрягается всем телом, стоит только тяжёлой руке Джузеппе лечь на её плечо, пока они посещают город по его делам.
Ночью, пока мистер Сальваторе, в очередной раз перебрав бурбона, оглашает их спальню своим заливистым храпом, в дрожащем свете танцующего пламени свечи, она пишет матери, моля о том, чтобы она выслала ей хотя бы немного денег, прекрасно понимая, что без средств к существованию, у неё не получится осуществить задуманного. Пусть на её плечах и красуется новое платье, а для выходов в свет её муж не скупится на наряды, Лили не владеет ничем в этом чёртовом доме, ведь даже то скудное приданое, что смог насобирать её отец, принадлежит её супругу и уже давно потрачено по его усмотрению.
Когда через пару дней она возвращается с прогулки домой, снимает кружевные перчатки и неспешным шагом заходит в гостиную, её сердце сжимается от ужаса, стоит только её взгляду наткнуться на то самое письмо матери, что она тайком от Джузеппе отнесла в городское отделение почты. Муж не говорит ей об этом ни слова, но вскрытый конверт, лежащий на кофейном столике рядом с чашкой недопитого ею ранее чая, говорит громче любых угроз - выхода нет, надежды нет. Эта певчая птичка по-прежнему надёжно заперта в своей золотой клетке. И Лили знает, что ещё один подобный проступок, и злость мужа падёт уже не на неё, а на головы их сыновей, что беззаботно резвятся в саду за окном.
Выхода нет. Никто не придёт на помощь.
✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦
Mors СМЕРТЬ | ПОЗВОЛЬ ПРОШЛОМУ УМЕРЕТЬ. УБЕЙ ЕГО, ЕСЛИ ЭТО НЕОБХОДИМО. |
|
|
Мучительный, свистящий и сдавливающий жёсткой костяной рукой опухшее горло кашель, скручивает болезненно исхудавшее и иссохшее от болезни тело Лилиан, заставляя женщину согнуться почти надвое на продавленной и скрипящей ржавыми пружинами больничной койке, выжигая болезненно лёгкие при каждом подобном приступе, оставляя свежие капли крови на покрытом бурыми пятнами, некогда белоснежном носовом платке. Кашель заставляет крупные капли холодного пота проступить на бледном и расчерченным несколькими острыми морщинами лбу, вторя собравшимся в уголках глаз набежавшим слёзам, знаменуя собой начало новой лихорадки, к которой измождённое тело Лилиан совершенно не готово, означая для неё приближение долгожданного конца. Больничная палата, которую она делит с ещё почти полусотней таких же бедолаг, насмешливым эхом, прозвучавшим среди чужих стонов почти что пощёчиной, возвращает ей этот отвратительный звук, отражающийся от плесневелого потолка с местами отвалившейся побелкой. Тут же слева звучит чей-то последний болезненный выдох, и миссис Сальваторе понимает, что Тоби Джонс, в лавке которого они с мужем частенько покупали свежие фрукты, наконец сдался на милость смерти, и она точно знает, что та ждёт её к себе совсем скоро. Лили сжимает свой нательный медальон святого Иоанна слабеющими пальцами и закрывает измучено глаза, сквозь пару мгновений чувствуя мягкие, деликатные прикосновения тёплых пальцев и мягкой ткани к своему лбу, и слышит чей-то нежный, мягкий голос, тонкой и упрямой ниточкой связывающий Лили с уплывающей реальностью. Когда миссис Сальваторе открывает глаза, весь мир продолжает плыть, но в этом безжалостном вертиго, воспалённый разум выцепляет два лица - молодое и обеспокоенное лицо их новой санитарки, Валери, и второе, принадлежащее старшей медсестре Норе Робертс, почему-то сейчас превратившееся благодаря воображению Лилиан в гротескную искажённую, демоничесую маску.
- Вы можете ей помочь? Миссис Сальваторе всегда была ко мне добра, даже когда... - девушка осекается, переводя взгляд на Лилиан, которой пришлось снова c тихим стоном сомкнуть веки, потому что даже больничный полумрак режет воспалённые глаза. Тем временем, санитарка Тулл что-то жарко и уже неразборчиво шепчет старшей медсестре, а спустя какое-то мгновение на язык Лилиан льётся лекарство, отдающее на вкус металлом, и ей приходится отдать последние силы на то, чтобы подавить в себе неблагодарное желание выплюнуть его. В этот момент Лили только жалко, что в металлической кружке не яд, чтобы наконец прервать её агонию и освободить её семью от гнёта её содержания в этом скорбном заведении.
✦ ✦ ✦
Когда Лилиан снова открывает глаза, её голова нестерпимо гудит, а лицо и руки покрыты чем-то дурно пахнущим и липким. В ушах стоит ужасный звон и комната плывёт перед глазами, крайне неохотно обретая резкие черты. Лили хватается за уши, закрывая их ладонями и зажмуривается, чувствуя себя словно перебравший бурбона посетитель ярмарки, и садится на каменном полу, крайне нехотя разлепляя свои глаза. С ужасом для себя она отмечает, что она одета только в тонкую и местами порвавшуюся ночную сорочку, что перемазана грязью и чем-то бурым, равно как в этом зловонном буром вымазаны её руки, а из её горла почти вырывается крик, когда она видит перед собой обезглавленное мужское тело, и где-то в памяти всплывают кадры того, как она яростно впивается в его горло, чувствуя гнилостный вкус его крови во рту, впрочем втягивая её в себя жадными, большими глотками. Ледяная волна ужаса сковывает её тело, и она поднимается на ноги, прижимая ладонь ко рту, давя в себе рвотные позывы от этого воспоминания, кидаясь прочь из комнаты на улицу, чтобы снова отпрянуть обратно, когда солнечные лучи заставляют в момент покрыться алыми волдырями её бледную кожу.
Сердце бьётся словно безумный набат в груди, норовя вот-вот выскочить из груди, и Лили в шокированном оцепенении смотрит на опалённую кожу руки, что медленно сначала краснеет, а затем розовеет, постепенно приобретая сначала розовый, а затем и привычный бледный цвет.
Лишь с покровом ночи она осмеливается покинуть своё пристанище, пробираясь по ночному городу словно тень. Ей приходится украсть с бельевой верёвки чьё-то ещё не досохшее платье, а вода из реки наконец смывает грязь и кровь с её кожи, возвращая ей хоть сколько-то человеческий вид. Когда она появляется на пороге их дома, Джузеппе спит очередным пьяным сном в забытии, что позволяет ей проскользнуть в ближайшую спальню к Стефану, и сердце бешенно колотится, потому что у неё снова появился шанс спасти свою семью, бежать без без оглядки.
Стефан выглядит столь безмятежным во сне, всё ещё прижимая к себе вышитую её заботливыми руками подушку, и она склоняется над ним, касаясь губами его лба. Сын открывает глаза, и улыбается ей, словно забыв о трауре, что, как и полагается правилами приличия, объявлен в этом доме по недавно почившей миссис Лилиан Сальваторе, и смотрит на мать затуманенным успокаивающей настойкой глазами. Лили нежно проводит по его щеке пальцами и прижимает к себе слишком худое для его возраста тело, утыкаясь лицом в тонкую мальчишескую шею. Ей хочется так много объяснить ему, пусть они и ограничены во времени, и какой-то неясный стук отвлекает её от этой мысли. Лили вслушивается в него, боясь, что её проникновение в дом могло всё же разбудить мужа, однако этот стук идёт от сливочной кожи, под которой так аппетитно бьётся пульс. Лили чувствует как всё её тело напрягается словно струна, а во рту набегает слюна, смешанная с нестерпимым, наркотическим жаром, что разливается по всему её телу, превращаясь в нестерпимый, животный голод, заглушающий абсолютно всё вокруг. Этот волнующий шум бегущей по артерии сладкой, горячей, чистой крови просто сводит с ума, и она уже приоткрывает рот, чувствуя в себе непреодолимое желание вонзиться в неё наконец-то клыками, прокусить, чтобы эта живительная амброзия наконец попала на её язык и успокоила тот иссушающий зуд, что требует от неё принести её эту жертву.
- Мама? Мамочка, это правда ты?.. - голос сына рассекает тишину словно щелчок хлыста, возвращая хищное животное в ней, что уже оскалилось и замерло перед смертельным прыжком, в клетку, заставляя её отпрянуть и спешно покинуть его комнату, прежде чем он заметит и её оскал и чёрную сетку вен, испещривщую бескровно-белую кожу, заставляя её понять то, что ещё секунда промедления и её милый, нежный Стефан сделал бы свой последний вдох. Кто она после этого, как не чудовище, не монстр, на фоне которого даже проклятый Джузеппе Сальваторе выглядит невинным агнцем.
✦ ✦ ✦
Лили выходит из своих укрытий только по ночам, уже поняв, что солнечный свет для неё смертелен, ведомая только своей неуёмной алчностью и жаждой, а так же ненавистью ко всему живому. За ней тянется вереница окровавленных и обезглавленных тел, зачастую даже разорванных в клочья, и она совершенно безжалостно не оставляет никого из свидетелей в живых, во время каждого подобного пиршества чувствуя блаженную эйфорию и лёгкость в своём теле, что сменяется новой мучительной жаждой до её следующей вылазки, когда корабль очередной раз заходит в порт. Пожалуй, будь её жизнь хоть чуточку светлее и легче до обращения, будь в её жизни хоть одна душа, которой бы её судьба была бы не безразлична, она бы испытывала муки совести от всего содеянного ею, но сейчас, утопая в чужой боли и становясь источником чужой агонии, она не чувствует практически ничего. И, когда кровь её следующей жертвы, выцепленной ею в тёмном ночном переулке очередного мелкого прибрежного городка, течёт пьянящим нектаром по её языку, она хочет только одного, чтобы это блаженство никогда не кончалось. Впрочем, к утру она успевает вернуться на корабль до того, как солнце озарит залитые кровью улицы, и спрятаться в "своей" каюте, заставляя моряков, которые управляют этим кораблём, в очередной раз "забывать" о её существовании как минимум до следующей остановки. Даже, когда они могут недосчитаться одного-двух своих своих братьев за время своего плавания.
✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦
Semper НАВЕКИ | В ЭТИ СЕКУНДЫ – ДОЛИ СЕКУНД, КОГДА НАШИ С НИМ ВЗГЛЯДЫ СОЕДИНЯЛИСЬ В ОДНУ ЛИНИЮ, Я ВПЕРВЫЕ ЗА ВЕСЬ ДЕНЬ ХОТЬ ЧТО-ТО ЧУВСТВОВАЛА. |
|
|
Его появление можно было бы сравнить только с одним - появлением первых солнечных лучей, рассекающих наконец тьму её души и развеявших мучительный, кошмарный морок, сгустившийся вокруг Лилиан за прошедшие полтора года. Когда он находит Лилиан, он не пытается её убить, как минимум с десяток недосужливых бедолаг ранее, решивших поиграть в охотиников на вампира. Он не осуждает её, и его даже не смущает то, что вся её одежда насквозь пропитана кровью, а вокруг лежит как минимум с десяток распотрошённых и обескровленных тел. Когда его пальцы сжимают аккуратно, но с силой её подбородок, не позволяя отвернуться, он разглядывает её лицо с интересом, а Лилиан изо всех своих вампирских сил пытается оттолкнуть незнакомого мужчину от себя. Однако он только смеётся, качая головой, заставляя её понимать, что даже со всеми силами, что даёт ей её проклятье, ей с ним не справиться.
- Тише, тише, мисс... Я не причиню вам зла. Я всего лишь хочу помочь. - его голос, вкрадчивый и спокойный, обволакивает её, словно тёплый шарф, накинутый на плечи в холодную ночь, и Лилиан неверяще замирает, настороженно наблюдая за незнакомцем. Тот, видимо видя её замешательство, приоткрывает рот, позволяя собственным клыкам податься вперёд, а венам вокруг глаз почернеть на миг, демонстрируя женщине то, что он... такой же. Только вот в отличии от Лилиан, мужчина быстро берёт себя в руки, возвращая себе человеческий вид, продолжая улыбаться обезоруживающе и отпускает женщину из своей стальной хватки, протягивая ей руку, как и полагается благопристойному джентльмену. Лили судорожно обдумывает пути к отступлению, понимая, что скорее всего, помимо клыков и силы, их объединяет так же и скорость, а значит сбежать от него так просто у неё не выйдет, следовательно, стоит проявить хитрость.
- О вас уже ходят легенды, моя дорогая. Вам стоит быть... более осторожной и осмотрительной. - незнакомец настойчиво не опyскает своей протянутой руки, и когда она кладёт в неё свою ладонь, он галантно склоняется, не сводя с неё своего взгляда, и касается губами перемазанной в крови фермера, тыльной стороны ладони, оставляя на ней лёгкий поцелуй.
- Меня зовут Джулиан. А как зовут вас, прекрасное создание? - и в этих его словах Лили улавливает не только лёгкую плутоватость, но и... интерес, прикрытый несколькими слоями вежливости.
✦ ✦ ✦
Лили до сих помнит тот момент и нерешительные сомнения, проступившие на красивом, благородном, безупречном лице Джулиана, когда она спросила его о том, может ли к ним двоим в их бесконечном путешествии присоединиться человек. Мужчина сначала даже подумал, что Лилиан решила возить везде с собой свой личный неприкосновенный запас крови, и уже собирался ответить ей тем, что в этом не будет необходимости, ведь он ни за что не даст даме своего сердца голодать, но прежде, чем подобное заверение сорвалось с его губ, Лили перебила его, предупредив, что "есть её мы не будем". И это пожелание, почти что отданный ему приказ, сорвавшийся с губ той, что всецело завладела его разумом и сердцем, был для него непререкаем, пусть даже мотивов его он не понимал до конца. Он лишь сдержано кивнул и кинул быстрый, оценивающий взгляд в сторону болезненно худой и крайне бедно одетой молодой русоволосой девушки, сидевшей на ступеньках бакалейной лавки без особой надежды в глазах. Он проводил удаляющуюся спину Лилиан тенью своих голубых глаз, напрягая свой обострённый вампирский слух для того, чтобы всё же услышать то, что же она ей скажет, оставаясь по невысказанной его дамой просьбе под сенью цветущего каштана.
Лили прекрасно помнила нежность и заботу санитарки Тулл в том богом забытом хосписе, на пороге которого её благоверный Джузеппе выкинул её умирать, словно сбитую каретой собаку, заставив Лили тогда мечтать даже не о спасении, лишь о скорой смерти, чтобы перестать быть обузой ему и их подрастающим сыновьям. Она снова протянула затянутую в кружевную перчатку руку Валери, однако в этот раз в ней не было зажато несколько монет, чтобы девушка могла впервые за неделю вдоволь поесть, как раньше, и девушка приняла её без колебаний, поднимаясь на ноги и стыдливо опуская взгляд от неловкости за то, что её собственная рука могла испачкать белоснежную перчатку этой благородной дамы.
Всё, что Джулиан благодаря вампирскому внушению узнал от самой Валери спустя пару недель её проживания с ними, изловчившись и подгадав момент, когда Лили не было рядом, лишь подтвердило его мысли о том, что его дражайшая спутница обладает самым большим и нежным в мире сердцем, что он знал и видел даже за кровавой завесой её рипперских деяний, от воспоминаний о которых у представителей закона по всей Америке, где они бывали, шёл холодок по спине. Валери оказалась той самой мягкосердечной санитаркой, единственной, кто проявил к Лили сострадание в последний момент её человеческой жизни, пусть его названная жена и отказывалась рассказывать ему хоть что-то про те времена, уходя от ответа каждый раз, когда он её об этом спрашивал. Узнав от Тулл о том, как печально и бесславно закончилась жизнь его любимой женщины, и не чувствуя ничего, кроме ярости, Джулиан с трудом держал бесстрастное лицо при Лилиан, потому что не мог найти в себе духа признаться ей о том, что он выпытал из не накаченной вербеной человеческой девушки всю правду ему было неловко. Или же почти всю правду, потому что о своих самых постыдных травмах и событиях Лилиан запрещала думать даже самой себе.
Когда настало время отплывать в Англию, Лили медлила, заставляя Джулиана нетерпеливо вышагивать по гостинной особняка, в котором остановилась их увеличившаяся за последние годы семья, и приводить своей спутницы доводы о том, почему им стоит скорее покинуть Новый Свет. Лили же, чувствуя, что это оборвёт последнюю ниточку, связывавшую её с сыновьями, разрывалась от желания отбросить старую жизнь, тяготившую её мучительными воспоминаниями, и страхом за будущее Стефана и Деймона, что всё ещё оставались рядом с тем, что всё ещё являлся ей в ночных кошмарах, вызывая в ней ужас даже спустя столько лет после их последней встречи у того самого госпиталя.
Когда Валери, подосланная Лилилан к Стефану на ярмарке, сообщила приёмной матери о том, что у юноши дела идут вполне хорошо, а Оскар вернулся из Геттисберга и подтвердил ей, что Деймон жив и так же живёт своей жизнью дальше, Лили наконец приняла решение, сообщив Джулиану, что она наконец-то готова отплыть. Случившееся после этого разговора жестокое нападение неизвестных грабителей на Валери, и последовавшее за ним её трагическое превращение в еретика лишь немного оттянуло их планы, а также дало их новой семье неожиданную защиту. Как оказалось, обращённый вампиром сифон становился не просто одним из сильнейших гибридов, когда-либо шагавших по земле, но и получал доступ к той самой магии, которой был лишён с рождения жестокой насмешкой судьбы. И теперь, когда её любимые дети обрели эту невероятную силу, способную защитить их от любой угрозы извне, их семья стала лишь крепче и нерушимей.
✦ ✦ ✦
Лилиан крутит пальцами массивное кольцо с крупным изумрудом, задумчиво глядя вдаль в окно, отмечая как летний ветер нежно треплет верхушки деревьев. Солнце, стоящее уже в зените, больше не обжигает кожу, словно едкая кислота, а ласкает её так же, как когда она была ещё человеком. Сейчас на ней надета дорогая шёлковая сорочка и корсет, шнуровку которого она подцепляет пальцами, по старой привычке пытаясь затянуть его потуже, когда пальцы мужчины перехватывают их, когда он подходит к ней сзади.
- Позволь мне помочь тебе.. - его губы мягко и тепло касаются изгиба её шеи, согревая ту едва заметно сбитым дыханием, и шнуровка медленно и плавно заставляет корсет обнять её тело, словно броня, своеобразный женский доспех, который она снова может носить с гордостью, как и полагается приличной леди. Лили поворачивает голову, встречаясь с хитрым взглядом Джулиана, и отвечает ему счастливой улыбкой, касаясь щеки кончиками пальцев, которые он тут же ловит своими губами, оставляя на каждом из них поцелуй. Её лучезарный спутник, её опора, её личный святой. Лилиан чувствует как его после того, как шнуровка оказывается полностью завязанной, мужчина соскальзывает по ней на её бёдра, чувственно оглаживая их, и в отражении зеркала туалетного столика она ловит его потемневший взгляд, подёрнувшийся порочной поволокой, тихо фыркает в ответ и качает головой.
- Дорогой, если ты сейчас же не прекратишь, то мы никуда не успеем... - Лилиан выскальзывает из его объятий, слыша разочарованный вздох за спиной, а где-то вдалеке звучит церковный колокол, созывающий прихожан на мессу, и Лили отвлекается на звук бьющегося стекла где-то внизу, нахмуриваясь.
- О, могу поспорить, это Малькольм и Бо решили с утра пораньше попрактиковаться в фехтовании. Кажется, первой жертвой стали тарелки с розами в кухонном шкафу. Но, с другой стороны, не велика потеря, они тебе всё равно не нравились. - Джулиан в свойственной для него манере отвлекает Лилиан от мыслей разговорами, делая ещё одну попытку поймать её в кольцо своих рук, из которого Лилиан снова с хищной грацией выскальзывает, смеясь, и отходит к комоду, открывая деловито верхний ящик.
- Синее или зелёное? - женщина смотрит на два платья, сшитых по последнему слову французской моды и подаренных ей её любовником, раздумывая которое бы надеть. - Как думаешь, какое на мне будет смотреться лучше?
Джулиан, сдавшись решительности Лилиан во что бы то не стоило отправиться на прогулку на городскую ярмарку, снова растягивается бесстыдно нагишом на кровати, кидая на неё долгий взгляд, и одну усмешку спустя, отвечает:
- Ты же знаешь, девочка моя, что я предпочитаю тебя... без.
✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦
Dies ДЕНЬ | ПЕЧАЛЬ, КОТОРУЮ Я ИСПЫТЫВАЛА, ОСТАВШИСЬ БЕЗ ТЕБЯ, ТАК ОГРОМНА, ЧТО ОНА МОГЛА БЫ РАЗДАВИТЬ ЦЕЛЫЙ ГОРОД. ТАК ЛЮБИТЬ — И ЕДВА НЕ ПОТЕРЯТЬ НАВСЕГДА. |
|
|
Когда Нора и Бо принесли безжизненное тело Джулиана домой, Лилиан показалось, что земля под ней разверзлась, и она вмиг оказалась в аду, вынужденная смотреть на бездыханное тело своего любимого мужчины с торчащим из его груди кинжалом, в наконечнике которого поблескивал алый камень, словно подсвеченный изнутри адскими всполохами. Она пошатнулась, задохнувшись от боли и горя, внезапно обрушившихся на неё оглушающим водопадом, почувствовав сильные руки Бо, подхватившие его мать, не позволившие ей упасть. Крик отчаяния Лили, казалось, был слышен даже на окраине Лондона, и на него тут же явилась остальная переполошившаяся семья, замерев рядом в неверии. Мари Луиза с силой сжала руку Лили, а Малкольм обнял безутешно рыдающую мать, прижав к себе, кивнув Оскару на тело. Оскар осторожно вытащил кинжал из груди своего названого отца, и оглядел Джулиана, поворачиваясь к Малкольму, качая головой.
- Лили, он не мёртв. Мы найдём способ вернуть Джулиана, я обещаю. - Малкольм провёл пальцами по волосам матери, прекрасно понимая, что дал ей обещание, которое им будет сложно выполнить, учитывая, что о существовании кинжала они знали уже давно, но вот использованная для его создания и работы магия оставалась для них загадкой. Мари Луиза провела пальцами по лицу Лилиан, собирая её слёзы, и улыбнулась самой нежной и ободряющей из своих улыбок, кивая согласно и подтверждая слова своего названного брата:
- Мы найдём способ. Как только выберемся из этой проклятой дыры, пока эта бешенная сука Рейна нас не нашла. Мало ли что у неё ещё осталось в арсенале?
✦ ✦ ✦
Лилиан шла по грязным улицам вечернего Лондона, заполненным самым настоящим сбродом, запахом нечистот и дешёвого алкоголя, оглашая их жёстким стуком собственных каблуков о булыжники, которыми она была вымощена, окутанная таким облаком ярости и нестерпимой боли от потери любимого, что даже не знавшие о её истинной природе люди отшатывались в стороны, пропуская эту решительную даму вперёд, не смея стоять на её пути. Лили хотелось разорвать любого, практически каждого из встречных собственными руками, превратив эту улицу в целую реку алой крови, заставив её превратиться в новый карминовый приток Темзы. Её ярость была безгранична и абсолютна, однако необходимость немедленно отплыть с семьёй в Новый Свет за ответами и пока что ещё призрачной возможностью вернуть Джулиана, была важнее того, чтобы утолить её здесь и сейчас. И всё же, её внимание привлекли мольбы где-то в переулке, заглушённые кашлем и глухими звуками ударов. Лили замедлила шаг, прислушиваясь к неясному разговору, и затем свернула в тот самый переулок, видя как констебль отвесил несколько жестоких ударов своими начищенными доблеска сапогами по телу молодого беззащитного и безоружного мужчины, лежавшего уже на земле и заходившегося свистящим кашлем, смешанным с болезненными стонами и ударов.
- Исчезни, приятель, пока не перезаражал нас всех своей... чахоткой.
Сцена, по своей жестокости отнюдь не превосходившая то, что не раз делала со своими жертвами сама Лилиан, отчего-то резанула по сердцу острым когтем, и прежде, чем она могла бы себя остановить, вспомнив о своей главной цели, шея мужчины переломилась с характерным щелчком в её руках, а тело упало безвольным, безжизненным кулем рядом с тем, кого он так яростно избивал парой секунд ранее. Это решение было так же спонтанно и бесповоротно, как и большинство тех, что были продиктованы сердцем вампирши ранее, когда она нашла измученного и избитого Бо или отвергнутого семьёй и решившего проститься с жизнью Малкольма.
Лилиан протянула молодому мужчине руку, предлагая помощь, от которой тот поспешил отказаться, не желая обременять леди своими проблемами, а в его глазах даже в полумраке ночной улицы, Лили увидела свои собственные, но пятьдесят лет назад. Обречённость, осознание того, что последний шанс на спасение вырван из её рук человеческой жестокостью, и желание отползти в самый дальний угол, словно смертельно раненое животное. Молодой мужчина закашлялся снова, и Лили почувствовала лёгкий металлический запах крови в воздухе, нахмурившись, понимая то, что драгоценное время уходит. Её настойчивость и обманчиво доброе лицо всё же помогли уговорить его проследовать за ней, и Лилиан вознамерилась сделать то, что потребуется, чтобы вылечить бедолагу, который вполне возможно мог бы тоже стать её семьёй. В конце концов, вместе с ними на корабле и правда плыл какой-то именитый доктор.
✦ ✦ ✦
Лорензо становилось день ото дня хуже, даже не смотря на то, что тот самый врач оствервенело пичкал его своим лекарством практически под завязку, получая от Лили каждый раз весьма щедрое вознаграждение за то, чтобы вытащить практически с того света "новую статью благотворительности", как прозвал Лорензо вечно всем недовольный Оскар, когда думал, что мать его не слышит. Сама Лилиан старалась не отходить от больного мальчишки ни на шаг, прекрасно помня как хрупка и скоротечна человеческая жизнь, начиная подозревать, что с чёртовым докторишкой и его лекарством что-то неладно, не видя ни единого изменения к лучшему в состоянии её подопечного. Когда, после применённого к нему внушения, шарлатан признался в обмане, внутри Лили что-то перевернулось. Очередная потеря, которой вот-вот станет молодой мужчина, которого она собиралась спасти, очередной лжец в её жизни, наживающийся на горе других.. Лилиан прикрыла глаза, считая про себя до десяти, и, когда доктор покинул каюту, подошла к юноше, промакивая пот с его лица. Она не планировала превращать его в вампира, ценя в своих детях, в своих подопечных их истинную сущность, их хрупкость и уязвимость, пусть найденный ею англичанин и был самым слабым и нуждавшимся во внимании среди них. Но.. кто их их семьи не был таким когда-то?
Лорензо знал, что умирал, и, казалось, уже смирился с этим, порадовавшись лишь тому, что хотя бы в конце своей несчастной жизни смог наконец познать доброту и заботу. Если бы у него оставались хоть какие-то силы, он бы постарался остановить Лилиан, что с совершенно бесстрастным лицом оставила на своей ладони длинный, глубокий порез скальпелем, выливая с неё кровь в стакан, пока кожа руки медленно затягивалась. Она протянула юноше, уже находившемуся в предсмертной горячке бокал, провела с нежностью по его точёной скуле, озвучивая единственную просьбу, которой он не смог отказать, пусть и не понимал смысла.
- Выпей это, Лорензо..
✦ ✦ ✦
К тому моменту, как Лилиан закончила, на корабле не оставалось практически не единой живой души. Её дорогие дети, не мешавшие своей одержимой яростью матери вымещать всё скопившееся в душе зло и ненависть на пассажирах и работниках корабля, отвлечённо играли в бридж в салоне, под музыку умелого пианиста, из прихоти зачарованного Лилиан безропотно играть до самой своей смерти, смешанную с криками и мольбами о помощи, что доносились из других помещений, уже привычные к подобным её вспышкам, когда то или иное событие выбивало Лили из колеи.
Малкольм, невозмутимо перетасовывал карты, когда Оскар, отвлекшийся на женский оглушительный визг где-то за его спиной, зловеще резко оборвавшийся на высокой ноте, вскинул брови.
- Надо же.. Никогда бы не подумал, что она настолько привязалась к какому-то безродному щенку, чтобы устраивать подобное... - глоток скотча спрятал ухмылку мужчины от его сестёр, ворковавших о чём-то своём рядом, пока Валери разглядывала огни приближающегося ночного Нью Йорка в большое панорамное окно салона.
- Стоит ли мне напомнить тебе, мой дорогой брат, что много лет назад ты и сам был сам безродным найдёнышем, которого она подобрала? Равно как и то, что именно ты, мой дорогой друг, чтобы её порадовать и заслужить себе побольше очков её обожания, зачаровал для этого... как ты сказал.. "щенка?"... её медальон? Даже умудрился лазурит с серебром смешать так, чтобы не испортить его изначального вида... - Малькольм отвечает Оскару, парируя его шпильку под тихий, практически беззвучный смешок Бо, и флегматично сдаёт карты на новую игру, прерванную через пару минут появлением их матери, с ног до головы покрытой чужой кровью, с совершенно чёрными после кровавой бойни и последовавшего за ней пиршества глазами. Лилиан вытирает рот тыльной стороной ладони, сворачивая голову и пианисту, словно ставя точку в недоигранной им партитуре, намереваясь известить детей о том, что им пора сходить на берег, когда её привлекает странный звук, исходящий от процессии людей, выстроившихся со свечами на пирсе в причудливую фигуру, однако прибой океана заглушает их голоса, заставляя всех еретиков подняться, готовясь отразить атаку, пока взявшийся из ниоткуда густой мрак не окутывает семь фигур, погружая салон в кромешную темноту.
✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦
Terra ЗЕМЛЯ | ВРЕМЕНАМИ БЫЛО ТАК ОДИНОКО, ЧТО ТЫ БУДТО СТОИШЬ НА КРАЮ ОБРЫВА, ПОД КОТОРЫМ НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ ВОЗДУХА, ТРАВЫ И ДОЛГОГО ПУТИ ВНИЗ, НО ТЫ ВСЕ РАВНО ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ ПУСТЕЕ КАНЬОНА. |
|
|
Лили не знала, как они оказались в странном городе под названием Мистик-Фоллс, равно как и то, куда подевались все населявшие его люди. То, что они поняли ещё в первый день пребывания здесь - на границы города было наложено какое-то особое заклинание, не позволявшее Лилиан и её бессмертным отпрыскам покинуть черту города, что, безусловно, не могло не раздражать. А уж что раздражало ещё больше, так это полное отсутствие каких-либо его обитателей и вообще живых существ, пусть следы их жизни присутствовали повсюду - в свежем и ещё влажном выстиранном белье на верёвке у дома, в не слишком вкусно пахнущей похлёбке, что томилась под шерстяным одеялом на чужом обеденном столе, чтобы не остыть раньше обеда.
Им понадобилось около недели, чтобы благодаря постоянно повторяющемуся северному сиянию в небе и вещам, словно магией возвращающимся на место и в исходную форму, заметить так же и то, что день, проживаемый ими в этом странном, словно замершем мире, повторялся словно по одному и тому же сценарию раз за разом. Когда Нора и Мари Луиз наконец-то обнаружили в чьём-то оставленном доме, служившим пристанищем ведьме, парочку колдовских фолиантов, спрятанных под половицами, всё наконец прояснилось. Очевидно, встречавшие их на пирсе люди представляли тот самый проклятый ковен Близнецов, что забраковал и изгнал её дорогих детей много десятилетий назад, теперь заключив их в своеобразную магическую тюрьму. Что ж, это было не хуже, чем смерть, думала Лили, сливая с забитой ею свиньи кровь в большую банку, жалея что в округе нет хотя бы парочки упитанных фермеров, в которых она бы с удовольствием сейчас вонзила свои клыки.
К тому моменту, когда начала заканчиваться кровь животных, собранная еретиками ещё в первый их день пребывания здесь со сливов в местной скотобойне, Лили осознала всю тяжесть их положения. В этой зачарованной тюрьме к утру восстанавливалось абсолютно всё, даже висевший в гостиной на самом видном месте портрет чёртового Джузеппе Сальваторе, который в довесок ко всему ещё и оказался одним из отцов-основателей этого треклятого и столь им ненавистного города. Этот портрет Лили каждый день срывала со стены и с особым удовольствием сжигала в камине, думая лишь о том, что мерзавец смог как-то дожить до пятидесяти и смотреть на неё своим отвратительным, вызывающим только тошноту взглядом с полотна, что так прекрасно и успокаивающе сгорало в пламени камина.
Поняв что их запасы постепенно подходят к концу, Лилиан наконец осознала, на что именно обрёк её и детей этот чёртов ковен - долгую, мучительную смерть от голода, зная точно что недостаток крови иссушит их тела в подобие мумий, превращая каждую секунду оставшейся им бесконечности в агонию. И единственный, кто не попал с ними в это заключение и мог бы хотя бы попытаться их вернуть, к сожалению был заколот охотницей на вампиров и надёжно спрятан скрывающими и сохраняющими заклинаниями их детей в крепком гробу где-то на том самом корабле, что теперь покоился на дне океана.
Однажды, спустя где-то пять лет подобного жалкого существования на оставшейся на дне банки свинной крови, им несказанно повезло, и в их тюремный мир попал один из ведьмаков, наверняка посланный ковеном проверить, живы ли ещё приговорённые ими вампиры. К этому моменту все её дети, истощённые отсутствием крови и невозможностью использовать магию без риска для своей жизни, уже превратились в высушенные мумии, которые Лилиан бережно расположила в гостиной наверху у обеденного стола, где они все последний раз играли в преферанс. Беззвучно, словно ночной хищник, подобравшись сзади и разорвав артерию мужчины, Лили сделала несколько глотков его крови, почти уже забыв ту эйфорию, что она несла в себе, и готова была уже оторвать ему голову, впиваясь в безудержном экстазе в своё лакомство, вгрызаясь ещё глубже в пропитанное сладкой кровью мясо, как осознание того, что тем самым она обречёт своих детей на смерть, накрыло её с головой. Ей пришлось перемотать горло мужчины своим чулком, чтобы не пролить ни единой капли столь драгоценной крови, и отнести его тело домой на вампирской скорости, тут же пробуждая Бо и Оскара ото сна. Это было всего лишь временной мерой, своеобразной отсрочкой, но сцедив с ещё тёплого тела всю кровь до последней капли, пробуждённые еретики, использовав последние силы, наложили на образовавшиеся несколько банок с их запасом заклинание, сделав так, чтобы она не испортилась при длительном хранении. И Лили, желавшая больше всего на свете поглотить каждую оставшуюся в этих банках капельку, была вынуждена начать свой столетний дозор - по капле крови каждому из них в месяц, чтобы оставить их в неком подобии безболезненного летаргического сна, десятками лет поддерживая в них едва теплящуюся жизнь, позволяя себе по две капли в неделю, чтобы не иссушиться и не слишком растратить весь оставшийся рацион, ведь это было её долг как их матери, переступить через свою алчную рипперскую натуру и позаботиться о своих детях.
✦ ✦ ✦
Лили слышит неясный шум на улице, и подходит к окну, видя вдалеке неясную фигуру, принадлежащую явно человеку, и во рту набегает слюна предвкушения. На всякий случай и для подстраховки, в случае, если охота пойдёт не по плану, она даёт две капли оставшейся крови Бо, погладив его с нежностью по щеке, когда он начинает пробуждаться, и мягко целует его в лоб, извещая его о том, что она выходит на охоту, точно зная что сын поймёт, что от него требуется. Затем, она покидает свой дом совершенно беззвучно, бесшумно, подкрадываясь к своей новой жертве снова со спины, стараясь не оставить той шанса бежать, и резким рывком кидается на неё, вгрызаясь в горло точным ударом клыков, тут же падая на землю от невыносимой боли, после странного хлопка, прозвучавшего в зимнем воздухе её тюрьмы. Лили чувствует, как в её плечо впился словно целый рой ос, чей яд собственная кровь разносит по всему телу, заставляя её извиваться в агонии на земле, крича что есть сил, скорее предупреждая Бо об опасности, нежели прося подмоги, пытаясь выдрать дротик с вербеной, что торчит в её плече. И последнее, что она видит, перед тем, как мир погружается во мрак, чьё-то расплывающееся в пятно спокойное лицо со светлыми волосами.
Когда она приходит снова в себя, голова ужасно гудит, а всё тело болит так, словно каждую кость в её теле раздробило чем-то изнутри. Лили садится на полу, хватаясь за голову, и пытается унять этот звон, чувствуя себя так, словно снова проходит обращение, как тогда, сто лет назад, и смотрит на свои руки, в этот раз не покрытые кровью, но одетые в какую-то странную рабочую робу. И первое, что разрезает тишину, кроме её измученных стонов, когда она поднимается на ноги, это мужской голос, исходящий откуда-то неподалёку.
- Ну, дорогуша, и как же вас зовут?
[ ОСТАЛЬНОЕ БУДЕТ ОТЫГРАНО ]
✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦ ✦
| САМАЯ ТЯЖЕЛАЯ БИТВА, В КОТОРОЙ ВАМ КОГДА-ЛИБО ПРИДЕТСЯ СРАЖАТЬСЯ, |
|
|
Лорензо следует за Лили по пятам словно некая её тень, внимательно оберегая её в этом новом, странном и категорическим непонятном ей мире, терпеливо объясняя ей то, что здесь, кажется, знают даже маленькие дети, но не вырвавшаяся из длительного заточения леди, родом из девятнадцатого века. Лили чувствует, словно к ней этот мир настроен почему-то враждебно и она не может не скучать по знакомым и понятным ей временам, однако ей необходимо подавать правильный пример вызволенным из тюремного мира и теперь запертым в особняке детям, тоже крайне медленно привыкающим к изменившемуся миру. Врочем, стоит отметить, что из всех них, Нора и Оскар вписываются в него быстрее всего, принимая эти изменения и невиданную ранее свободу с распростёртыми руками.
Пальцы Лилиан сжимают тонкий резной хрусталь бокала, покачивая в нём жидкий янтарь бурбона, когда Лорензо, вернувшийся в особняк немного позже обычного, садится в соседнее кресло, безмолвно устремляя полный мягкой нежности взгляд на свою создательницу, не решаясь прервать её раздумий своими словами. Лили переводит на него свой взгляд, отмечая что в полумраке этой комнаты, освещённой только языками огня в камине, его глаза выглядят практически чёрными, словно в неё всматривается сама ночь, эта бесконечная бархатистая бездна. Обычно же, его карие глаза совершенно иных цветов - то подобны оттенку верескового мёда, когда в банку с ним попадает луч солнечного света, то похожи на тягучий дёготь, в котором танцуют кроваво красные хищные всполохи. Лили склоняет голову на бок, с непоколебимым спокойствием разглядывая его красивое лицо, и позволяет ему взять её хрупкую ладонь в свою руку, погладить выступающие на тыльной стороне ладони костяшки подушечкой большого пальца, переворачивая её руку ладонью вверх и укладывая свои пальцы на её нежное запястье.
- Я, кажется, нашёл тот камень, что ты просила. Может быть ты наконец-то расскажешь для чего он тебе так нужен? - его голос ласкает её слух, и Лили приходится приложить усилия, чтобы не выдать мужчине своего волнения, что бешеным пульсом проступает на бьющейся на шее жилке. Она несмело улыбается, впервые за долгое время чувствуя надежду на возвращение своего лучезарного святого, впрочем, чуть омрачённое стыдливой виной за то, что внимание одного из её названых детей, что сейчас сидит рядом с ней, слишком пришлось ей... слишком по вкусу. - И, Лили.... Кто такой Джулиан?
[nick]Lillian Salvatore[/nick][status]exit light, enter night[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/93983.png[/icon][info]<div class="lz"><div style="color:#8d1c24;font-family:Manrope,Arial,sans-serif;font-size:10px;font-weight:700;letter-spacing:0.08em;text-transform:uppercase;">Лилиан Сальваторе, 192 (38)</div><hr><div style="color:#6a6664;font-family:Manrope,Arial,sans-serif;font-size:11.5px;font-weight:400;line-height:1.45;">My lips, <b style=style="color:#6a6664;font-family:Moisette,Manrope,sans-serif;font-size:11px;text-transform:uppercase;">your lips</b>, apocalypse </div></div>[/info]
