[indent]— Не торопитесь, девочки, меня на всех хватит, — отпивая шампанское из своего бокала, усмехнулся Грациан, чуть было не пролив то на блондинку, уже старательно расстёгивавшую ремень на его брюках, впрочем, судя по преданному выражению лица, та была бы совершенно не против, даже если бы такое вдруг и случилось. Поставив бокал на ближайший стол, Грациан удобно устроился в большом кожаном кресле у панорамного окна с видом на вечерний город, откинувшись на спинку и позволяя брюнетке продолжить всё так же увлечённо расправляться своими наманикюренными пальчиками с пуговицами на его рубашке, попутно оставляя следы своей ярко-алой помады на его груди, будто бы бедняжка надеялась, что уже через полчаса он не смоет все их под горячим душем на втором этаже и не забудет её имя. Впрочем, не забудет. Ведь для этого ему бы пришлось его для начала узнать.

[indent] — Да, можешь... — уже положил он свою руку на голову устроившейся перед ним на коленях блондинке, как вдруг какой-то едва слышный шум за шторой привлёк его годами натренированное внимание, моментально переключая с игривого настроения на рабочее. В кабинете сейчас явно кто-то был. Кто-то, помимо него самого и двух девиц, присмотренных им у фуршетного столика и моментально согласившихся пойти с ним хоть в пустующий сейчас кабинет, хоть на край света, хоть в учреждение, регистрирующее браки, если, конечно, туда можно было бы приходить втроём.

[indent]— Простите, девочки, я совсем забыл, что ровно через четыре минуты, — он демонстративно вытянул руку с дорогими часами, но даже не взглянул на них, продолжая прислушиваться к вновь уже повисшей в кабинете — не считая непрекращающего счастливого щебета и хихиканья двух девиц —  тишине, — у меня назначен важный деловой звонок. Но не волнуйтесь, как только он закончится, я снова найду вас. Возвращайтесь в зал, — произнёс он тем самым тоном, которого ещё никто в его жизни не смел ослушаться.

[indent] И, стоило только двери за разочарованно вздыхающими девицами захлопнуться, резко поднялся с кресла, подошёл к занавешенной половине окна и одним решительным движением отдёрнул штору. Лунный свет из окна внезапно озарил всего лишь хрупкую женскую фигурку в костюме горничной — точно таком же, какие носили десятки сотрудниц в доме его крёстного. Было лишь одно большое "НО" — не считая, конечно, того, что все эти сотрудницы были отлично вышколены и никогда бы не позволили себе очутиться ни в одном из кабинетов во время торжественного ужина, устроенного президентом Сноу, — Грациан определённо запомнил бы это лицо, если бы хоть раз увидел его хотя бы на фотографии, а значит, стоящая перед ним "горничная" точно никогда не была принята сюда официально на работу. И пока его глаза жадно пожирали незнакомку, руки уже делали свою привычную работу: схватили названную гостью за её тонкие хрупкие запястья, подняли их над головой — и уже через секунду незнакомка оказалась прижата к ближайшей стене.

[indent] Чёрт, чёрт, чёрт. Эти идеальные точёные черты лица, эта нежная кожа под его пальцами. Всё, о чём он сейчас, казалось бы, мог думать, это о том, как хотел бы засадить незнакомке прямо здесь, не сходя с места. От его серьёзного рабочего настроя, в которое он пришёл какие-то считанные секунды назад, не осталось теперь и следа. Эти повстанцы изобрели какое-то новое секретное оружие, воздействовавшее прямо на мозг? Иначе как ещё объяснить состояние Грациана? За все двадцать семь лет с ним никогда такого ещё не случалось. Его амбициозные цели и планы всегда были для него на первом месте. И вот теперь какая-то чёртова шпионка — у Грациана не было ни малейших сомнений, кто сейчас перед ним, никакой досадной случайностью её появление в кабинете в доме с настолько чётко выстроенной системой и контролем всего, чего только можно, никак нельзя было бы объяснить — путала ему все мысли?

[indent] — Кто ты и кто тебя сюда подослал? — неожиданно хриплым даже для него самого шёпотом спросил он, низко склонившись к такому же изящному, как и всё остальное, ушку незнакомки, обдавая то своим горячим дыханием и почти касаясь его своим носом. — Будь хорошей девочкой и я обещаю, что ты не пострадаешь, — ещё более неожиданными, чем хриплые и низкие ноты в его голосе, были сами слова Грациана, привыкшего всегда разговаривать с собственными врагами исключительно на языке угрозы и силы. И, что самое ужасное, эти самые слова были не сладким обманом, к какому часто прибегали на допросах некоторые из его подчинённых. Они были правдой. И не только в случае, если она будет хорошей девочкой. Грациан чувствовал, что просто не сможет причинить ей вред, ни при каких обстоятельствах. У него просто не поднимется для этого рука. Так же, как не поднялась ударить незнакомку о стену с той силой, с какой он изначально планировал. Но тело как будто бы осознало эту истину раньше, чем мозг: он ни за что не допустит, чтобы с этой женщиной что-то случилось. Вместо руки в самый неподходящий для этого момент поднялось нечто другое. Нечто, что было бы гораздо уместнее, когда он сидел в кресле напротив стоящей перед ним на коленях девицей с уже заранее с готовностью открытым ртом и высунутым языком, а не тогда, когда он вжимал в стену ту, что явно при первой же возможности пустит в ход оружие, наверняка припрятанное под обманчиво узкой одеждой. Он знал, на что были способны вступившие на тропу восстания люди. Он много раз сталкивался с ними на своём пути. Вот только сейчас вместо привычных ненависти и отвращения он испытывал жгучее желание сделать эту женщину своей, прямо сейчас и во всех смыслах.

[indent]Его хватка ослабела лишь на миг и лишь на крошечную толику, но этого мига хватило, чтобы расстановка сил стремительно поменялась. Увы для него, но он был мужчиной и она действовала на него как женщина, женщина, заявившая о своей слабости. Увы для неё, но он был военный и её маленькая тактическая хитрость принесла ей не так много выгоды, а игле, торчащей из шприца в её тонкой бледной руке, не хватило каких-то трёх-четырёх миллиметров, чтобы уже пускать по его венам загадочный бордово-красный раствор, так и зависший сверкающей каплей на тонком металлическом острие.

[indent]— Не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой, — прозвучало полуутверждением-полувопросом, пока куда более крупная и уверенная мужская рука уже перехватывала хрупкую женскую ручку и вела ту по направлению к шее собственной же обладательницы, надёжно удерживаемой на месте второй такой же точно крепкой рукой. Пожалуй, кое в чём всё же капитолийские философы сходились во мнении с мудрецами из других цивилизаций. В конце концов, одни и те же мысли часто приходят в головы людям не только из разных концов света, но и эпох.

[indent]И даже если у столь незадачливой владелицы шприца и было желание что-либо ответить на эту весьма противоречивую мысль, то мгновенно действующее снотворное — класса LU поколения V, как Грациан успел прочитать на гравировке, — не оставило ей на то ни единого шанса, заставив быстро обмякнуть в чужих, оперативно подхвативших её руках. Судя по шифру и по прощупываемому размеренному пульсу, ей предстояло теперь безмятежно и крепко проспать как минимум пару часов. Любопытно, что она сама собиралась лишь усыпить своего внезапно встреченного врага, а не убить или ранить. Не хотела брать столь тяжёлый грех на душу? Надеялась, что ей впоследствии удастся сначала его допросить? Или же просто в её арсенале не обнаружилось в нужный момент ничего более подходящего или серьёзного?

[indent]Впрочем, от размышления над этим — как и над любыми другими — вопросом Грациана отвлёк внезапный шум в коридоре. Нужно было как можно скорее принять хоть какое-либо решение.

[indent]88919170. Код для отключения видеонаблюдения в располагавшейся за соседней дверью комнате для технического персонала. И захлопываемая за его спиной дверь за секунду до того, как кто-то ещё вошёл в кабинет через другую. Проклятье. Кто бы мог подумать, что он станет прятаться в доме собственного же крёстного, за безопасность которого он, между прочим, по долгу службы отвечает в первую очередь. И что же он сейчас делает вместо последнего? Следит, чтобы неизвестно пока ещё как и для чего проникшая в этот самый дом и находящаяся у него на руках без сознания шпионка не ударилась чем-нибудь о предметы интерьера или же дверные косяки!

[indent]Грациан отлично знал, что торт на празднике не должны были подавать до девяти вечера. Не должны были до того, как всё в этом доме пошло сегодня просто наперекосяк. И, видимо, кому-то из обслуживающего персонала показалось, что отвлечь высокопоставленных гостей от несостоявшегося обещанного им фейерверка сладким — отличнейшая идея. Потому что огромной цветастой коробки, в которую можно было бы, при желании, спрятать не только хрупкую женщину, но и пару грузных мужчин, в помещении не было! Вместо неё на том же самом месте возвышался, — видимо, брошенный всё в той же сегодняшней суете и спешке и разительно отличающийся от остальной безупречной обстановки помещения, куда допускались только избранные представители штата прислуги, — ящик для бытовых отходов.

[indent]К счастью, на самом дне почти пустого ящика обнаружились лишь несколько срезанных бутонов, успевших, несмотря на все тщетные усилия лучших садовников Капитолия, завять ещё до наступления вечера, заветренное безе (слишком сухое, чтобы подавать дорогим гостям, и слишком сладкое, чтобы хоть кто-то — кроме потомственной капитолийской аристократии — смог заставить себя его проглотить) и скомканная порванная белая скатерть. В которую — после не более чем секундных раздумий — Грациан и завернул всё ещё живое, но по-прежнему бессознательное тело. И даже подложил под голову засаленную и продавленную подушку с ближайшего кресла. Поясничную. Впрочем, если как следует расправить волосы, отряхнуть оставшуюся от безе пудру, то... Пожалуй, для завершения образа идеального подарка плохому мальчику не хватало лишь большого красного банта на крышке ящика. Грациану пришлось даже тряхнуть головой, чтобы отогнать от себя не самые приличные образы. И не столько даже отогнать, сколько задвинуть их на более отдалённые слои сознания. Потому что избавиться  полностью от этого наваждения у него категорически не получалось. Возможно, дело было в навязчивом запахе, заполнившем сейчас всё помещение: аромат безе полностью соответствовал его вкусу и перебивал собой даже аромат находившихся в том же ящике цветов, а ведь последний непривычные к подобному гости Капитолия не раз сравнивали по силе с настоящим химическим оружием.

[indent]Последний раз взглянув на не самое обычное содержимое ящика, Грациан вздохнул и захлопнул наконец крышку. Что ж, теперь оставалось лишь вынести треклятый ящик к машине и отвезти его на условно безопасное расстояние, где уже можно будет спокойно заняться досмотром, допросом и прочими необходимыми в сложившейся ситуации мероприятиями. Не то чтобы Грациана каждый день видели выносящим из дома отходы. Но в конце концов, он начальник службы безопасности и — по совместительству — любимый и единственный крестник президента Сноу, так что кому, как не ему, лучше знать, когда и куда что выносить.