[html]<link rel="stylesheet" href="https://fonts.googleapis.com/css2?family=Jura:wght@400&family=WindSong&display=swap">
<style>
.sig{position:relative;margin:0 auto;width:500px;height:90px;background:url("https://forumstatic.ru/files/001c/ca/e1/59090.jpg") top center/100% auto no-repeat;color:#fff;overflow:hidden;user-select:none;font-family:Jura,sans-serif}
.sig__name{position:absolute;left:50%;top:31px;margin:0;transform:translate(-50%,-50%);font-family:"WindSong",cursive;font-size:38px;font-weight:400;line-height:1;color:#fff;opacity:.6;white-space:nowrap}
.sig__quote{position:absolute;left:51.8%;bottom:9px;width:68%;margin:0;transform:translate(-50%,0);text-align:center;font-size:8px;font-weight:400;letter-spacing:.055em;line-height:1.2!important;color:#fff;text-transform:uppercase;text-shadow:0 0 6px rgba(0,0,0,.7),0 1px 2px rgba(0,0,0,.55)}
.sig__quote span{display:block;white-space:nowrap}
.sig .custom-player{position:absolute;left:2%;right:2%;top:51px;display:flex;align-items:center;gap:12px;height:10px;padding:0 4px;background:transparent;transform:translateY(-50%)}
.sig audio{display:none}
.sig .custom-player button{width:22px;height:22px;min-width:22px;min-height:22px;padding:0;margin:0;border:0;background:transparent;color:#f4f4f4;cursor:pointer;display:flex;align-items:center;justify-content:center;flex-shrink:0;filter:drop-shadow(0 0 1px rgba(0,0,0,.45))}
.sig .custom-player button:hover{opacity:.8}
.sig .custom-player svg{width:13px;height:13px;display:block}
.sig .range-wrap{flex:1;height:12px;display:flex;align-items:center}
.sig .progress-bar{-webkit-appearance:none;appearance:none;width:100%;height:1px;margin:0;padding:0;border:0;outline:none;cursor:pointer;background:rgba(255,255,255,.35)}
.sig .progress-bar::-webkit-slider-runnable-track{height:1px;background:transparent;border:0}
.sig .progress-bar::-webkit-slider-thumb{-webkit-appearance:none;width:5px;height:5px;margin-top:-2px;border:0;border-radius:50%;background:#f4f4f4}
.sig .progress-bar::-moz-range-track{height:1px;background:transparent;border:0}
.sig .progress-bar::-moz-range-thumb{width:5px;height:5px;border:0;border-radius:50%;background:#f4f4f4}
</style>
<table style="table-layout:fixed;width:100%"><tbody><tr><td></td></tr><tr><td><p><span style="display:block;text-align:center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://forumstatic.ru/files/001c/ca/e1/66148.jpeg" alt=""><br><span style="font-size:75%">anna muzychenko <strong>#</strong> 90 <strong>#</strong> ведьма <strong>#</strong> леди в трауре, целитель <strong>#</strong> lake district, uk</span></span><span style="display:block;text-align:center"><span style="font-size:200%"><strong><span style="font-style:italic"><span style="font-family:Georgia">Baval Sinclair</span></span></strong></span><br>баваль синклер</span></p></td></tr></tbody></table><br>
<table style="table-layout:fixed;width:100%;text-align:justify"><tbody><tr><td style="width:10%"></td><td>
<div id="baval-cards">
<div class="sig"><div class="sig__name" title="Воздух, в переводе с романи">Balval</div><div class="custom-player"><audio class="sig-audio" preload="metadata"><source src="https://forumstatic.ru/files/001c/ca/e1/43069.mp3" type="audio/mpeg"></audio><button class="sig-play" type="button" aria-label="Play"><svg viewBox="0 0 24 24"><path d="M8 5v14l11-7z" fill="currentColor"/></svg></button><div class="range-wrap"><input class="progress-bar" type="range" min="0" max="1000" value="0"></div><button class="sig-vol" type="button" aria-label="Volume"><svg class="sig-vol-ico" viewBox="0 0 24 24" fill="none" stroke="currentColor" stroke-width="1.6"></svg></button></div><p class="sig__quote"><span>Я не могу изменить то, откуда я родом, или то, через что я прошла, </span><span>так почему я должна стыдиться того, что делает меня собой?</span></p></div><br>
<p><font color="#bb956a">✦</font> Баваль Люверэдж родилась всего на десять минут раньше своего брата Митики, но эти десять минут так и остались между ними непризнанным вслух перевесом в пользу сестры, коим она без зазрения совести пользовалась и планирует пользоваться до своего последнего вздоха. Ещё с детства она, как умеет, защищает и оберегает брата, наслаждаясь собственным особым положением в его жизни и влиянием на него, потому что порой только Баваль может переубедить этого упрямца или отвлечь его от намеченного плана, когда ей это нужно. Между ней и Митикой существует тонкая, невидимая взору и необъяснимая прочная связь, соединяющая близнецов, благодаря которой она всегда практически безошибочно определяет и чувствует его настроение, а порой кажется, что даже читает его мысли или намерения уже по одному тому, как меняется его взгляд или едва заметно изгибается уголок его губ. Впрочем, Митика обладает той же проницательностью, когда дело касается самой Баваль, что делает практически невозможным для неё врать ему, потому как брат сразу же чует ложь или увиливание, что делает отношения близнецов иногда крайне напряжёнными. Впрочем, долго злиться на Митику Баваль не умеет, и чёртов плут об этом определённо в курсе.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Табор, в котором они родились и жили, состоявший когда-то из доброй полусотни кибиток и шатров, частенько переезжал, но неизменно пах дымом, который въедался в её тёмные волосы и в одежду так глубоко, что даже после мыла, казалось, на коже оставался его лёгкий горьковатый след. Табор пах лошадьми, которых она умела успокаивать даже лучше многих старших мужчин - частенько ей было достаточно положить свою тёплую ладонь на мощную шею животного, почувствовать, как под кожей нервно бьётся жилка, и неподвижно стоять рядом, поглаживая, пока лошадь не переставала дрожать и не начинала дышать ровнее, почти лениво, фыркая и уже умиротворённо втягивая мокрым носом воздух. Впоследствии, именно этот дар - чувствовать боль и страх через кончики пальцев, ощущать и снимать напряжение, и сделает её отличным целителем. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Так же родной дом для неё пах мокрой землёй после ночного дождя, когда все вокруг ещё спали, а она уже выходила собирать лечебные травы, пока роса ещё не обсохла, а солнце гладило, лаская, её спину, а не обжигало своими кусачими, словно крапива, дневными летними лучами. Она знала, какие травы необходимо собирать до росы, пока они ещё держат в себе ночную прохладу и пахнут остро и чисто, знала, какие можно собирать только после того, как солнце высушит на них капли и сделает их тяжёлыми, почти маслянистыми, когда от них начинает пахнуть так густо, что с непривычки кружится голова. Знала, научившись этому у местной цыганской знахарки, как варить из них разнообразные отвары и мази так, чтобы даже самые упрямые мужчины табора пили их без особого спора, морщась от горечи, но не отказываясь, потому что уже поняли: если она сказала пить - значит, надо. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> У её целительства, однако, была и другая, более тёмная и сильная, но не менее полезная для их общины сторона. Как и большинство ведьм, котором благоволила их справедливая и священная богиня Морриган, у Баваль был талант и к проклятиям и сглазам, что казалось другим весьма кстати при защите интересов табора. Самой Баваль эта собственная мстительная и порой плохо контролируемая, вспыльчивая внутренняя тьма не нравилась, пусть отец и считал этот дар крайне полезным для будущего их клана, если бы у Баваль получилось приручить его подобно зверю и накинуть на него узду. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Отношения с родителями у Баваль складывались весьма непростые, потому, что она была послушным и покладистым ребёнком только до лет десяти, когда у неё внезапно и некстати начало появляться собственное мнение и свои желания, которые не всегда совпадали с родительскими. И если Митика был достаточно по-лисьи хитёр и изворотлив, чтобы получать желаемое без прямой с ними конфронтации, то Баваль могла быть прямолинейна и упряма до скрежета зубов, обходясь без частых скандалов только благодаря брату, который мог вернуть ей самообладание просто коснувшись её плеча и заглянув в темнеющие от недовольства или плохо сдерживаемой ярости глаза. Долгое время именно брат был её негласным "якорем", успокаивая импульсивную девушку и помогая ей достигнуть желаемого иными, обходными путями.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Как одной из старших девочек и по совместительству дочке нынешнего баро табора, ей или Митике, пророчили стать следующим главой, когда община решит, что пришло время выбрать свежую кровь, однако самой Баваль эта идея претила. Ей не хотелось связывать себя подобной ответственностью, а её бунтарская душа жаждала свободы, ярких чувств и приключений, а не рутины, тяжёлых решений и бесконечных обязательств, которые шли рука об руку с этой ролью. <br><br><br><br>
<div class="sig"><div class="sig__name" title="Вода, в переводе с романи">Paňi</div><div class="custom-player"><audio class="sig-audio" preload="metadata"><source src="https://forumstatic.ru/files/001c/ca/e1/37949.mp3" type="audio/mpeg"></audio><button class="sig-play" type="button" aria-label="Play"><svg viewBox="0 0 24 24"><path d="M8 5v14l11-7z" fill="currentColor"/></svg></button><div class="range-wrap"><input class="progress-bar" type="range" min="0" max="1000" value="0"></div><button class="sig-vol" type="button" aria-label="Volume"><svg class="sig-vol-ico" viewBox="0 0 24 24" fill="none" stroke="currentColor" stroke-width="1.6"></svg></button></div><p class="sig__quote"><span>Он был единственным человекокм, которого я когда-либо встречала, </span><span>имеющим хоть малейшее представление о том, что я имею в виду, когда говорю.</span></p></div><br><br><p>
<font color="#bb956a">✦</font> Для Баваль всё изменилось тогда, когда ей было двадцать пять. Джулиан увидел её совершенно случайно, из временного укрытия в небольшом гроте, когда его конь сначала понёс, испугавшись первого оглушительного раската грома, а потом и вовсе скинул наездника, умчавшись вдаль. Этот грот выходил бесконечное маковое поле, словно сама судьба взяла их совершенно разные, противоположные миры в свои ладони и приблизила друг к другу на короткий миг. Гроза в тот день стояла очень низко, почти касаясь верхушек деревьев своими тёмными и тяжёлыми, свинцовыми, налитыми облаками, а маки под ногами были мокрыми и их лепестки бесстыдно липли к разгорячённой коже и к ткани, оставляя на ней тёмные влажные следы, которые потом долго не высыхали. Баваль обожала грозу и чувствовала себя в ней как в своей стихии, совершенно не планируя искать убежище от непогоды. Она пришла на поле собирать маковое молочко из уже отцветших растений, и теперь, набрав полную медную чашку, которую уже закрывала импровизированная крышка из листьев белокопытника и которая была заботливо спрятана на дно корзины, под собственный корсет и юбку от непогоды. Она танцевала в одной тонкой сорочке, потому что тело само просило движения, а дождь был тёплым и пах железом, землёй и чем-то острым, почти электрическим, от чего по коже бежали мурашки удовольствия. Он прятался в ущелье от воды и смотрел, как весь привычный ему мир - серый, чинный, выстроенный по линейке, по своду писаных и неписаных правил для семьи графа Синклер, которые он знал с детства и которые никогда не спрашивали, хочет ли он им следовать, становится бесцветным на её фоне. Она не знала, что на неё смотрят и просто танцевала, потому что гроза была слишком живой, чтобы стоять на месте или возвращаться в табор, и именно в такие моменты ей всегда хотелось двигаться, пока внутри не утихнет то, что обычно молчит.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> А затем была ярмарка. Впервые он был там вместе с любопытной ко всему новому и странному младшей сестрой, и снова заметил её у лавки мясника, когда она зазывала прохожих купить омолаживающий крем или же мазь от ноющей спины. Увидел и после этого дня начал приезжать специально. Он скупал её травяные сборы и зелья мешками, хотя не нуждался ни в одном из них, лишь бы перекинуться с ней парой слов и увидеть, как она улыбается уголком рта, когда думает, что он этого не замечает, и как у неё на щеке появляется ямочка, которую она сама, кажется, не замечала. Его семья сначала радовалась, увидев, как их обычно спокойный и немногословный сын ожил. Впервые за долгое время в нём появилось что-то кроме вежливого безразличия и той тихой усталости, которая была в нём всегда, сколько его мать его помнила. Но затем, когда его сестра прокололась перед устроившими ей допрос матерью и тётушкой, они узнали в кого именно влюбился их сын, в замке Синклер был грандиозный скандал. Мать говорила о своём многострадальном и больном сердце так, будто оно уже останавливается прямо сейчас, прям за этим столом, и ей осталось только упасть и доказать свою правоту всем, кто в этом сомневался. Отец говорил о том, что скорее оставит всё наследство и титул своему троюродному племяннику, чем позволит своему наследнику спутаться с цыганкой. Джулиан же, уже принявший решение, в ответ им говорил о разрыве с семьёй так спокойно, словно ему действительно всё равно, что будет с землями, титулом и тем, что от него ждут. Так, словно ему уже давно всё равно на всё, кроме того, что происходит между ним и ней в те редкие моменты, украденные у реальности, когда они сбегали от своих миров в объятия друг друга.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Митика почувствовал изменения в сестре раньше всех, поняв что-то ещё до того, как Баваль сама смогла это осознать. Сначала она отшучивалась на все его наводящие вопросы и делала вид, что не замечает на себе его пытливого взгляда, стараясь вести себя ровно так же, как обычно. Говорила, что он слишком много думает и слишком мало спит, и что если он будет так смотреть на неё, то она начнёт думать, что он ревнует не к постоянному покупателю-графу, а к тому, что она наконец смотрит не только на него. Потом, когда отрицать очевидное перед самым близким стало невозможно, между ними вспыхнула ссора, короткая, злая, где было сказано очень много горьких, пусть и правдивых слов. Митика понял, что его обожаемая сестра допустила величайшую глупость и влюбилась в гаджо. А Баваль поняла, что табор скоро снова снимется с места и что времени решить как поступить у неё почти не осталось. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Когда она пришла на их последнее свидание, она в своих мыслях она с ним прощалась, пытаясь принять собственное решение. И в пику этой решимости Джулиан просто напросто отказался её отпускать, надев ей на палец кольцо, то самое, которое потом будет висеть у неё на цепочке сорок лет, согреваясь от кожи и становясь почти частью неё, и сказал, что если она уйдёт сейчас, то он без раздумий последует за ней, куда бы она ни поехала. Он убеждал её о том, что ему всё равно, где и как жить, лишь бы с ней, и что он уже не помнит и вовсе, как дышал до того, как увидел её на том поле в грозу. Той же ночью она ушла из табора, к нему. Тихо, почти не дыша, стараясь не задеть ни одну ветку и не разбудить тех, кто спал слишком чутко, не потревожить лошадей, которые своим испуганным ржанием в ночи могли бы выдать её побег. В осуждающем свете холодной луны её заметил только Тагари, лучший друг её брата, статный семнадцатилетний мальчишка, который встревал во все неприятности с неугомонным и предприимчивым Митикой и за последние пару лет почти что стал их тенью и третьим в их дуэте. И всё, что ей оставалось - умолять его не выдавать её "отлучки", хотя бы до утра.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Они с Джулианом обвенчались буквально на следующий в маленькой церкви при монастыре его собственного графства, уговорив престарелого священника связать их узами брака, с целой толпой монашек, призванных в свидетели. Они хотели, чтобы потом никто не смог сказать, что этой свадьбы не было, чтобы было кому подтвердить, что всё произошло по-настоящему и что никто не может это отменить, даже если очень захочет. Тогда ни родители Джулиана, ни собственный табор Баваль уже не смогут их разлучить. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Три месяца он прятал её от родителей в летнем замке, где пахло старым деревом, лавандой, которую она сама посадила у крыльца в первый же день, и той тишиной, которая бывает только в местах, куда никто не приезжает без приглашения. Она ходила босиком по каменным плитам и слушала, как эхо отдаёт её шаги, впервые привыкая к тому, что у её нового дома есть столь крепкие и неподвижные стены. А он смотрел на неё так, будто до сих пор не верил, что она здесь, с ним. Когда всё всё-таки вскрылось, скандал был не только в семье, считавшей, что Баваль его околдовала и приворожила, но и во всём высшем обществе, и гремел так, что даже те, кто никогда не интересовался семьёй Синклер, вдруг начали интересоваться слишком внимательно. И всё же ему было плевать, ведь только рядом с ней он мог дышать. И он готов был задохнуться от всего остального, лишь бы рядом с ней этого не происходило.<br><br>
<br><br><div class="sig"><div class="sig__name" title="Земля, в переводе с романи">Phuv</div><div class="custom-player"><audio class="sig-audio" preload="metadata"><source src="https://forumstatic.ru/files/001c/ca/e1/83383.mp3" type="audio/mpeg"></audio><button class="sig-play" type="button" aria-label="Play"><svg viewBox="0 0 24 24"><path d="M8 5v14l11-7z" fill="currentColor"/></svg></button><div class="range-wrap"><input class="progress-bar" type="range" min="0" max="1000" value="0"></div><button class="sig-vol" type="button" aria-label="Volume"><svg class="sig-vol-ico" viewBox="0 0 24 24" fill="none" stroke="currentColor" stroke-width="1.6"></svg></button></div><p class="sig__quote"><span>Они обещают мне, что мир будет существовать дальше и без тебя, </span><span>но, честно говоря, это пугает меня больше всего.</span></p></div><br><br><p>
<font color="#bb956a">✦</font> Двадцать два года их счастливого брака практически полностью прошли в уединении. Высший свет их так и не принял, не стесняясь в выражениях, пусть и шёпотом, когда о них заходила речь. Родители Джулиана выдерживали подчёркнуто холодную дистанцию с Баваль, приняв своё поражение перед решительностью и непреклонностью их сына, совершившего по их мнению роковую ошибку, и потому новоиспечённая чета Синклер перестала пытаться вписаться, предпочтя компанию друг друга попыткам отстоять своё место под солнцем. Он занимался делами, она - садом, а затем и появившимися у них детьми и тем, чтобы в их слишком большом, населённым безжизненными портретами, зыркавшими на неё со своих полотен осуждающими взглядами, доме всегда пахло чем-то живым: хлебом, который она иногда пекла сама, потому что запах напоминал ей о чём-то, чего она не могла назвать вслух даже самой себе, травами, которые сушила на чердаке и которые пахли летом даже зимой, иногда - дымом от камина, который она разжигала сама, хотя в замке для этого были слуги. В браке у Баваль и Джулиана появилось двое детей - старшая дочь Лили и сын Лиам. Здоровые, громкие, с его пронзительными синими глазами и её самовольностью и упрямством. Баваль учила их собирать травы и не бояться грозы, учила, что дождь — это не всегда плохо и что иногда нужно просто выйти под него и постоять, пока не промокнешь насквозь, чтобы почувствовать себя как никогда живым. Джулиан учил их держать спину прямо даже тогда, когда хочется согнуться под усталостью от чужих предосудительных мнений, учил кататься верхом, учился не сдаваться даже в те моменты, когда казалось, что весь мир ополчился против них. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Однако это счастье не могло длиться вечно, и незаметно для них, здоровье Джулиана начало ухудшаться, стоило ему перешагнуть через порог своего сороколетия. Сначала медленно, почти незаметно — усталость, которая не проходила после сна, и та бледность, которую она замечала раньше всех, потому что смотрела на него чаще, чем на кого-либо, и потому что привыкла замечать такие вещи ещё в таборе. Потом так, что она практически перестала спать. Сидела ночами у его кровати и слушала, как он дышит, считая вдохи и выдохи, будто это могло что-то изменить, будто если она будет считать достаточно внимательно, его дыхание не собьётся. Родители одного за другим присылали врачей в поместье, а тем временем Баваль лечила его всем, чем умела. Травами, которые знала с детства и которые никогда её не подводили, даже когда подводило всё остальное. Заклинаниями, которые она повторяла так тихо, что их слышала только она сама и которые раньше всегда работали, если она говорила их правильно. Руками, которые умели находить боль и вытягивать её, пока человек не начинал дышать свободнее и не засыпал. Но ничего не помогло. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> В какой-то момент, когда она почти сошла с ума от горя, она приняла тихое решение отдать часть своей и без того слишком долгой жизни. Зачем ей едва ли не сотни лет ведьминской жизни, если его не будет рядом? Чтобы спорить с ней по утрам о том, стоит ли открывать окна, чтобы смотреть на неё так, как смотрел в тот первый раз на поле, когда весь его мир стал цветным.<br>
Однако её плану не было дано свершиться - он нашёл её записи, расчёты, закладки в гриммуарах, которые она достала уговорами, угрзами и слезами через Митику. Он прочитал их ночью, пока она спала в забытии бессилия, и каким-то образом понял всё сразу, словно милостливая рука Морриган направляла его, человека, по правильному для него пути. Он поменял всего лишь один ингредиент, тот самый, который она отметила как самый важный и подчеркнула дважды, потому что боялась ошибиться, и потому что понимала, насколько это хрупко и насколько легко всё сломать. Джулиан прочитал, что у этого будет огромная цена, и прекрасно знал, что их детьми она никогда не пожертвует, но понимал, что что собой - может. В итоге обряд Баваль сработал с точностью до наоборот. Он отдал ей то, что у него оставалось. Не спасся, но спас её. И она до сих пор не знает, простить ли ей его за это или ненавидеть за то, что он не дал ей выбрать самой и не позволил отдать то, что она была готова отдать. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Он умер следующей ночью после ритуала, тихо и спокойно, по милости Морриган, обнимая свою любимую жену во сне. А она кричала так, что в замке потом неделю никто не мог спокойно спать, ни слуги, ни дети, ни приехавшая к сыну семья, ни она сама. Кричала, пока не сел голос, а потом ещё долго сидела на полу и не могла встать, держась за край кровати так, будто если отпустит, он исчезнет окончательно и даже тело его станет чем-то чужим. Лишь потом она узнала, что он оставил ей письмо - слишком короткое, умоляя её продолжать жить, заботиться о детях. Если получится — найти счастье снова, словно это вовсе было возможным. Она читала его много раз, до тех пор, пока бумага на краях не истёрлась от пальцев, и делает это сих пор, хотя знает наизусть каждое слово. Когда его не стало, из её жизни ушло солнце. Всё стало бесцветным, словно то самое поле без маков и без грозы, только теперь навсегда. И никакие травы, никакие заклинания, никакие руки не могли это вернуть. Даже те руки, которые раньше умели почти всё.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Она носит по нему траур уже сорок лет, и не последовала за ним во тьму лишь потому, что тогда его жертва стала бы напрасной. Так же и потому что их дети, так рано потерявшие отца, ещё не умели жить без неё и смотрели на неё так, будто боялись, что она тоже исчезнет, если они отвернутся хоть на минуту. Отгоревать свою потерю она полностью тоже не смогла — надо было содержать их дом, отбиваться от свекрови, внезапно воспылавшей интересом к своим внукам, отвечать на письма, следить, чтобы сын хоть что-нибудь ел, а дочь не убегала слишком далеко в поля, чтобы дело мужа продолжалось и приносило доход, а советники и распорядители не слишком набивали карман, пользуясь наивностью вдовы. Поэтому Баваль заперла почти все чувства внутри и оставила только то, что нужно, чтобы утром вставать и делать вид, что очередной день имеет хоть какой-то смысл. Что подаренное им кольцо на цепочке всё ещё тёплое, если прижать его ладонью и подержать несколько секунд.<br><br>
<br><br><div class="sig"><div class="sig__name" title="Огонь, в переводе с романи">Jag</div><div class="custom-player"><audio class="sig-audio" preload="metadata"><source src="https://forumstatic.ru/files/001c/ca/e1/66573.mp3" type="audio/mpeg"></audio><button class="sig-play" type="button" aria-label="Play"><svg viewBox="0 0 24 24"><path d="M8 5v14l11-7z" fill="currentColor"/></svg></button><div class="range-wrap"><input class="progress-bar" type="range" min="0" max="1000" value="0"></div><button class="sig-vol" type="button" aria-label="Volume"><svg class="sig-vol-ico" viewBox="0 0 24 24" fill="none" stroke="currentColor" stroke-width="1.6"></svg></button></div><p class="sig__quote"><span>И я пытаюсь понять, что быть сильной не всегда означает</span><span>возводить стены и сжигать людей огнем в качестве защиты.</span></p></div><br><br><p>
<font color="#bb956a">✦</font> Её рутинный, выверенный до бесчувственного автоматизма мир на миг ушёл из под ног, когда она почувствовала это в первый раз. Неуместную, взявшуюся ниоткуда удушающую злобу, заставшую её в кабинете, когда она перебирала бесконечные листы с отчётами, пытаясь хоть как-то разобраться в цифрах, что прислал советник её мужа, которая невидимой рукой сжала её горло и выбила из лёгких весь воздух и свернулась холодной змеёй в желудке. Новости из табора Баваль приходили ей редко, потому что даже спустя шестьдесят лет оставшиеся в живых родные всё ещё не до конца простили ей предательства, поэтому в основном она знала об их делах из рассказов Митики, что периодически заезжал в гости, продувшись и выдержав ледяное молчание всего лишь несколько лет, после её побега. К счастью для Баваль, их с ним связь выдержала и её замужество, и даже снова пустила корни в его сердце тогда, когда он приезжал повидать её и своих племянников.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Проклятие, наложенное на барона другого табора, в отместку за отравленную им воду и гибель их старшего брата, была наложена практически филигранно, и Баваль было страшно подумать о том, какую плату брат принёс за то, чтобы это провернуть, но знала наверняка, что такие проклятия не проходят бесследно. Она чувствовала, что тьма уже вонзила в него свои когти и занесла алчную пасть над его душой, медленно, почти ласково, как собираются поглотить то, что уже не сопротивляется и само идёт навстречу, потому что устало бороться. Когда она приехала в табор, то поняла, что если не остановить Митику сейчас, то предотвратить его, и как ей казалось - его неминуемую гибель уже не получится. Баваль боялась, что брат уйдёт туда, откуда она его не достанет, и потому она приняла единственное решение, которое давало ей самое важное - время. Она создала практически идеальную темницу - вне времени, вне реальности, вне досягаемости других людей, и заперла его в камень, красивый гранат в серебряной оплавке, который когда-то, много десятков лет назад ей подарил его лучший друг.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Основной загвоздкой её плана оставались две вещи - она пока что ещё не до конца понимала, как избавить брата от пропитавшей каждую клетку его тела тьмы, а если ей это удастся, как его затем освободить из заточения. Единственное, в чём она была уверена, это то, что если не сделать этого сейчас, то будет хуже. Она готова была вынести даже его ненависть или презрение до конца жизни, главным для неё было то, чтобы он жил и не потерял своей вредной, но столь ею любимой души.<br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Долгие восемь лет Баваль пыталась вернуть брату то, что старательно от него ускользало, боролась с его злостью, раз за разом возвращалась к нему в камень, чувствуя, что потихоьку ей, кажется, удаётся задуманное. Артефакт, который она со временем чуть изменила, даже дал брату возможность иногда "покидать" камень и возвращаться в реальный мир, сначала только почти как призрак, но со временем обретая всё больше и больше сил, даже взаимодействуя с реальным миром, пусть и ограниченный радиусом в десять метров вокруг своей клетки. <br><br>
<font color="#bb956a">✦</font> Всё полетело к чертям, когда её дочь взяла кулон из шкатулки матери, отправившись на ярмарку на том самом месте, где когда-то её отец впервые заговорил с Баваль, и на этой самой ярмарке этот кулон украли. Баваль вернулась в табор, где её встретили прохладно, памятуя о скандале, который дошёл даже до них и который они обсуждали ещё долго после случившегося, пережёвывая её имя так, будто оно до сих пор горчит. Она это знает, что ей не рады, но всё равно ищет камень, зная, что потратит на это, если понадобится, всю свою оставшуюся жизнь, но вернёт её. И, теперь уже освободит Митику.<br><br>
<br><br></p></div>
<script>
(function () {
function boot() {
var box = document.getElementById('baval-cards');
if (!box || box.dataset.ready) return;
box.dataset.ready = '1';
var playIco = '<svg viewBox="0 0 24 24"><path d="M8 5v14l11-7z" fill="currentColor"/></svg>';
var pauseIco = '<svg viewBox="0 0 24 24"><path d="M6 5h3.2v14H6zm8.8 0H18v14h-3.2z" fill="currentColor"/></svg>';
function soundIco(el, on) {
el.innerHTML = on
? '<path d="M4 9h3.5L12 5.5v13L7.5 15H4z" fill="currentColor" stroke="none"/><path d="M15.5 9.2a3.4 3.4 0 010 5.6"/>'
: '<path d="M4 9h3.5L12 5.5v13L7.5 15H4z" fill="currentColor" stroke="none"/><path d="M16 10l4 4M20 10l-4 4"/>';
}
function paint(bar) {
var p = bar.value / 10;
bar.style.background = 'linear-gradient(90deg,#fff ' + p + '%,rgba(255,255,255,.35) ' + p + '%)';
}
box.querySelectorAll('.sig').forEach(function (root) {
var audio = root.querySelector('.sig-audio');
var bar = root.querySelector('.progress-bar');
var playBtn = root.querySelector('.sig-play');
var volIco = root.querySelector('.sig-vol-ico');
soundIco(volIco, true);
paint(bar);
playBtn.onclick = function () {
if (audio.paused) {
box.querySelectorAll('.sig-audio').forEach(function (other) {
if (other !== audio) {
other.pause();
other.closest('.sig').querySelector('.sig-play').innerHTML = playIco;
}
});
audio.play();
playBtn.innerHTML = pauseIco;
} else {
audio.pause();
playBtn.innerHTML = playIco;
}
};
audio.onended = function () { playBtn.innerHTML = playIco; };
root.querySelector('.sig-vol').onclick = function () {
audio.muted = !audio.muted;
soundIco(volIco, !audio.muted);
};
audio.ontimeupdate = function () {
if (!audio.duration) return;
bar.value = Math.round(audio.currentTime / audio.duration * 1000);
paint(bar);
};
bar.oninput = function () {
if (!audio.duration) return;
audio.currentTime = bar.value / 1000 * audio.duration;
paint(bar);
};
});
}
if (document.readyState === 'loading') document.addEventListener('DOMContentLoaded', boot);
else boot();
})();
</script>
</td><td style="width:10%"></td></tr></tbody></table>[/html]
