Панси давно наблюдала за этим странным пареньком из Дурмштранга, всем своим видом напоминавшим ей злобного и потрёпанного воронёнка, выпавшего из гнезда, готовым в любой момент клюнуть любую протянутую к нему руку, остервенело защищаясь от всего мира. Большинство учеников школы, в том числе даже её обожаемые слизеринцы, предпочитали обходить его стороной, не стесняясь обсуждать его в узких кругах, перешёптываясь ему вслед и строя догадки что-же с ним не так. Весь тот мрачный мистицизм, словно обезумевшими птицами вокруг проклятого дома, витавший вокруг его сухощавой фигуры, в одних из них вселял необъяснимый, едва ли не животный страх, в других - жгучий, извращённый и неутолимый интерес, практически никого не оставляя равнодушным.
Панси, будучи отнюдь не робкого десятка, первое, и достаточно долгое время, предпочитала наблюдать лишь со стороны. Пожалуй будь она (упаси боже, конечно, от такого "счастья") гриффиндорского склада ума и характера, пошла бы напролом, со всем тем "списком неудобных вопросов", что были бы заданы с гриффиндорской прямолинейностью и тактом - в лоб, в самое неподходящее для этого время. Однако то, что даже собственные сокурсники Новака выдерживали почтительное расстояние с ним, удерживало её от лишних телодвижений в его сторону.
- Вот любишь же ты фриков, Паркинсон. Дался тебе этот идиот долговязый. - укоризненно качала головой Миллисент, когда Панси делилась с ней своими наблюдениями, запивая очередной кусок аппетитного яблочного пирога тыквенным соком, неодобрительно кидая на девушку тяжёлый взгляд исподлобья.
- Складывается впечатление, что ты так и хочешь себе приключений на пятую точку с летальным исходом. От него свои же шарахаются, а ты всё успокоиться никак не можешь.
Миллисент, как и Малфой-младший, не разделяла интереса девушки к столь неординарным личностям, как Новак. Драко отмахивался от Панси, как от назойливой мухи, когда она заводила эту тему, Милли же поставила Паркинсон "диагноз" с видом специалиста - "виктимная идиотка", и не без оснований предполагала, что Новак либо фетишист-извращенец, коллекционирующий скальпы или части тела юных девственниц в семейном склепе, либо псих-пироман, который рано или поздно сожжёт их замок дотла, и пожалуй с этой теорией Миллисент Панси где-то в глубине души была согласна - слишком явно блестели глаза юноши каждый раз, как он смотрел на огонь. Однако, вопреки всем наставлениям родителей, советовавших ей с младых ногтей - держаться подальше от неприятностей, и всем предостережениям друзей, Панси к нему манило, как мотылька к огню свечи. Вся эта странная угловатость и нехороший блеск в глазах разжигали в ней больше азарта и интереса, чем разумной предосторожности, и потому Паркинсон с маниакальным упорством собирала о новеньком информацию, наблюдала издалека, и не спешила следовать чужим советам, всё ближе и ближе подбираясь к юноше, словно пытаясь пробраться под всю ту невидимую чешую, что почти как броня покрывала его личность.

- Смотри, смотри, вон тот стрёмный долговязый. Мне сказали, что он на днях в лесу спалил белку. Такими темпами, поди, скоро на людей перейдёт - грубоватый смех Кребба, как правило вызывавший в Панси скептическое закатывание глаз, и следующая ему целая порция сплетен, связанных с Новаком, передававшаяся из уст в уста, изменявшаяся с каждым новым рассказчиком едва ли до неузнаваемости, обрастая всё более и более невероятными и малореальным подробностями.
- О, в таком случае, надеюсь он начнёт оттачивать своё мастерство на гриффиндорцах. И ему забава, и нам польза. Представляешь как хорошо и свободно будет дышаться в школе? - на губах змеится ухмылка, а глаза неотрывно наблюдают на Новаком, выскользнувшем из гостиной в неурочное время с таким заговорщицким видом, что Панси тут же выскользает следом, под благовидным предлогом покидая общую гостиную, провожаемая тяжёлым взглядом Миллисент и насмешливо-ироничным взглядом Драко.

Она и ранее наблюдала за мальчишкой, впервые в запретном лесу - тот развлекался тем, что поджигал сухостой, видимо тренируя невербальную магию, зачарованно наблюдая за тем, как языки пламени лижут трещащие в агонии высушенные, искривлённые стволы деревьев, взметаясь мириадами красных искр к небу, источая чарующий, дивных запах вокруг. Новак тогда не сразу заметил, что за ним наблюдают, и у Панси была возможность увидеть благоговение, проступившее на его лице, когда очередное деревце под его взглядом вспыхнуло огнём, а одна из его веток надломилась, с предсмертным хрустом, падая на землю, и обдавая мальчишку снопом искр, заставляя закрыть лицо, отворачиваясь и делая шаг назад, и заметить Панси, промедлившую лишь секунду перед тем, как развернуться и пойти дальше своей дорогой в замок, стараясь унять бешено стучащее в груди сердце.

Второй раз она застала его за поджиганием камина, столь необычным, что она всерьёз взялась за изучение того, откуда у чёртового Дурмштранговца могут быть такие способности - он словно стряхивал огонь со своих рук в камин, заставляя поленья в нём медленно разгораться, а языки пламени всё стекали по его ладоням, усеянным следами от ожогов, словно дорожная карта пометками путешественника. Эти истерзанные огнём ладони лишь больше разожгли в Панси любопытство и неуёмное желание всё узнать, и снова - выдать себя тихим и удивлённым выдохом в этот самый момент. Задержаться немногим дольше, чем в прошлый раз, неотрывно, спокойно, без всякого страха или отвращения глядя юноше в глаза, улыбнуться какой-то косой улыбкой, склоняя набок голову, и спустя пару мгновений исчезнуть в дверном проёме девичьей спальни, оставляя Новака наедине со своим удивлением.

В этот раз Паркинсон решила идти до конца - весь вид юноши, книга, отчётливо проступавшая в кармане его мантии, и выбранное им время для променада, так и кричали о том, что то, что она увидит в этот раз будет не для любых глаз. Новак не знал подземелий так, как их знала Панси, а потому бесшумно проследовать за ним в один из самых сырых и нелюдимых тупиков замка не составило труда даже в кромешной темноте - манера Снейпа передвигаться по замку не издавая ни шороха мантии, была тщательно изучена и перенята слизеринцами - в основном для того, чтобы шпионить за гриффиндорцами, и намного реже - друг за другом.

Дальнейшее зрелище, открывшееся её глазам, было столь возмутительно завораживающим, что девушка на миг забыла как дышать - подобное проявление стихийной магии она видела впервые, и потому застыла изваянием за спиной Новака, зачарованно наблюдая, как созданный им комок огня проник через стекло и поплыл по воде за ним, привлекая к себе рыб чёрного озера. Видимо, для мальчишки это тоже было в новинку, потому что такое же пламя плясало на не его зрачков, когда Панси бесшумно подошла ближе, становясь рядом.
Глупая рыбина, подплывшая ближе, выписывавшая круги вокруг этого необычного пламени, почти стала жертвой своего любопытства, но видимо мальчишку что-то остановило, потому что вопреки ожиданиям Панси - юноша не пошевелил ни палочкой, ни рукой, а лишь продолжал завороженно наблюдать за происходившим за окном, столь увлечённый зрелищем, что её голос, разрезавший тишину, заставил его вздрогнуть всем телом, а шарик огня в воде погаснуть.
- Очень красиво... Как ты это делаешь?
В голосе - ни нотки сожаления или страха, а темнота, настигшая их в ту же секунду, как погасло пламя внутри воды, скрыло от глаз Новака весьма двусмысленное выражение лица Паркинсон - восхищение, то ли им, то ли его огненным детищем.
[NIC]Pansy Parkinson[/NIC]
[STA]I set fire to the rain[/STA]
[AVA]https://forumstatic.ru/files/0011/b8/a1/58182.png[/AVA]